While our love blossoms

      Первые несколько дней Чангюн был сам не свой. Он ронял вещи направо и налево, врезался в мебель, двери и людей, когда начинал витать в облаках. Хёнвон и Хёну тоже заметили изменения и, кажется, они прекрасно знали, что произошло после случая с Чжухоном пару дней назад.              — Хёнвон, он сказал, что будет бороться, когда я уходил. Думаю, он действительно имел в виду именно это, — Хёну выглядел шокированным, даже когда просто рассказывал произошедшее Че. — Он был, типа, ниже меня на полголовы, но я свалил оттуда так быстро, как только мог.              Хёнвон рассмеялся и повернулся к Чангюну, который изо всех сил изображал безразличие, хотя в это самое время ничего не хотел так сильно, как расплыться в улыбке от воспоминания того, как ревниво выглядел Чжухон.              — Вау, Гюни, поверить не могу, что ты не сказал мне, что у тебя появился парень! — воскликнул Хёнвон, натягивая на лицо свою лучшую фальшивую восторженность.              — Не появился, — поправил Хёну одновременно с Чангюном. На это Хёнвон в замешательстве нахмурился.              — Так ты знаешь, что нравишься ему... И он тебе явно тоже нравится... Но вы всё ещё не вместе? — самый старший кивнул прежде, чем Им мог начать возражать. На что Хёнвон громко и глубоко вздохнул. — Я ненавижу вас обоих. Так сильно. Вы стоите друг друга, — заключил он, показательно закатывая глаза. Хёну просто снова согласно кивнул.              — Да ладно, Хёнвон, это нечестно, ты даже с ним ещё не встречался...              — О, только посмотри на себя, защищаешь своего не парня от моих жестоких обвинений. Как мило, — в этот раз Чангюн вышвырнул свою гордость в окно и надулся в ответ, задетый словами друга. Не то чтобы он не понимал, насколько смешно они оба ведут себя. Чжухон был в магазине вчера, и ничего не изменилось. Вообще. Чангюн был уверен, что нравится Ли, и сделал довольно очевидным тот факт, что это взаимно. И всё равно, когда друг показался вчера, он вёл себя как обычно. Ни один из них не упоминал инцидент с Хёну или того, что они оба, скорее всего, безумно влюблены друг в друга (или Чангюн надеялся на это, он мог что-нибудь не так истолковать).              До вчерашнего дня Им был стопроцентно уверен, что нравится Чжухону, но то, что тот вёл себя, будто ничего и не произошло, заставило его уверенность пошатнуться. Наверно, он действительно что-то неверно понял, может Чжухон правда просто не любил делиться своими друзьями с другими (крайне маловероятно, пока Ли был невиннейшим человеком из существующих), или Хёну просто вывел его из себя (также крайне маловероятно, потому что тот являлся вторым невиннейшим человеком из существующих). Вероятнее всего, Чжухону просто не хватало стальных яиц, чтобы реально признаться — прямо как и самому Чангюну.              — Ты думал об этом слишком долго, чтобы вышло что-то разумное. Прекрати, — отчитал младшего Хёнвон, вытягивая его из мыслей обратно в реальность. — Если ты не скажешь парню, что по уши втюрился в него до понедельника, я напишу сопливое любовное письмо от твоего имени и попрошу его маму доставить ему, — Чангюн открыл рот, чтобы возразить, но Че просто продолжил: — Тихо. Ты знаешь, что я серьёзно, — и он был прав, ведь Чангюн ни на секунду не сомневался в серьёзности слов друга. Не после того, как он стал свидетелем, когда парень за раз выпил банку соевого соуса после того, как Хёну отказался верить, что он сделает это.              Так что Чангюн решил, что при следующей встрече расскажет Чжухону о своих чувствах.              

***

             Чангюн не рассказал о своих чувствах Чжухону, когда они встретились на следующий день. Какой сюрприз.              В его защиту — брюнет выглядел странно с самого момента, как зашёл в магазин. Что-то было не так, но Чангюн не мог понять, в чём дело, и это чертовски разочаровывало. Чжухон не поприветствовал его, как делал это обычно: с широкой улыбкой, сопровождавшейся взъерошиванием волос Има или несильным ударом по плечу. Вместо этого он подошёл к стойке и улыбнулся странной, нервной улыбкой — Чангюн нахмурился в замешательстве.              — Эм, продай мне букет белых роз.              Чангюн почувствовал, как его сердце окрылилось надеждой. Белые розы? Это же не могло быть совпадением? Чжухон покупал цветы, которые были его любимыми, и об этом он сам сказал Ли. Но разве покупал бы он их у Чангюна, если бы собирался ему же их подарить? Ну, он же сам сказал ему в следующий раз купить цветы в его магазине.              Чувствуя как поднимаются уголки губ, он постарался удержать расплывающуюся улыбку, чтобы не показать другу, что раскрыл его план. Хотя, не то чтобы это сработало.              — Белые розы? Хороший выбор, — ответил он, усмехнувшись, подходя к тем самым цветам, чтобы подготовить букет. Чжухон просто кивнул в ответ, становясь, кажется, ещё более нервным от довольной реакции Чангюна. Закончив, флорист вернулся на своё место за кассой и начал заворачивать розы в упаковочную бумагу.              — Для кого они? — спросил Чангюн, не в силах скрыть язвительный тон в голосе. Чжухон посмотрел на него с явной тревогой, пытаясь подобрать нужные слова.              — Эм, для парня, — последовал расплывчатый ответ, — меня Минхёк с одним познакомил. Я просто подумал, что они ему, вероятно, понравятся, если ты их так сильно любишь, — в спешке добавил Чжухон. Улыбка сползла с лица Има.              — Ох, — он был не в состоянии контролировать разочарование, наполнившее его голос. Естественно, брюнет заметил это и поднял взгляд на Чангюна, удивлённый резкой сменой настроения друга.              Чангюн чувствовал себя грёбанным идиотом. Он ожидал, что всё будет хорошо, только в этот раз; они с Чжухоном останутся идиотами, но в конце будет хэппи энд несмотря ни на что. Конечно же он не нравится Чжухону. С чего бы вдруг? И теперь он запросто мог увидеть, что Чжухон, по всей видимости, всё понял. Что он действительно думал, что цветы предназначались ему, что был настолько наивным, чтобы верить что тот, кто нравился Чжухону — это он сам. Но худшим было то, что Ли даже не выглядел самодовольно или некомфортно от этого осознания. Он выглядел виновато. Как, чёрт побери, мог Чангюн забыть этого придурка, если тот продолжал вести себя, как хренов ангел?              Закончив с оформлением букета, Чангюн немного грубо впихнул его Чжухону. Тот шокировано смотрел на него, не ожидая внезапной вспышки гнева.              Через несколько секунд он наконец смог сказать что-нибудь, вместо того чтобы тупо пялиться на Чангюна, как ёбаный идиот:              — Эм, сколько они...              — Пятнадцать долларов, — резко ответил Чангюн, прежде чем Чжухон смог договорить. Парень продолжал смотреть на него широко распахнутыми глазами, что только сильнее выводило Чангюна из себя. Прошло пару мгновений, прежде чем Чжухон сообразил достать из кармана кошелёк и положить деньги на стойку.              Избегая его взгляда, Чангюн принял оплату, растягивая удовольствие, медленно сортируя купюры по соответствующим отсекам в кассе. Он продолжил нажимать случайные кнопки на аппарате, дожидаясь, когда уже Чжухон просто уберётся ко всем хуям отсюда.              Наконец поняв, что больше ничего от флориста не добьётся, Чжухон тихо пробормотал благодарность и поспешно вышел из магазина.              Как только он остался один, Чангюн со всей силы ударил стойку перед собой, после чего опустился на пол, спрятал лицо в ладонях и попытался понять, когда и что он сделал каким-либо богам, раз они решили так его наказать. Конечно, он не сделал ничего настолько ужасного, чтобы быть низвергнутым с небес на землю так, блять, жестоко в единственный раз, когда он в самом деле надеялся на что-то хорошее в своей жизни.              Знакомый звук открывающейся двери оторвал парня от самобичевания. И всё равно он остался на полу, надеясь, что он может прятаться за стойкой, пока посетитель не уйдёт.              — Чангюн, прости, всё пошло не так, как я... — голос Чжухона снова разрезал тишину магазина, и Чангюн почувствовал, как его сердце сделало кульбит в горле. — Чангюн? Ты где? — озадаченно спросил Ли, видимо обводя глазами маленькое помещение магазинчика в поисках флориста.              Отказываясь вставать или даже отнимать руки от лица, Чангюн лишь расстроенно застонал, прежде чем ответить:              — Здесь, внизу.              Он слушал звук шагов, пока Чжухон подходил, и ругал самого себя за то, каким жалким он будет в его глазах. Слишком много для сохранения его самообладания.              Как только Чжухон обошёл стойку, до Чангюна донёсся звук, будто Ли подавился воздухом, резко останавливаясь.              — О Господи, ты что, плачешь?              Чангюн отнял руки от лица и поднял голову с возмущённым выражением лица:              — Что? Нет, конечно, нет! — решительно возразил Чангюн. Серьёзно, ему не нужно было, чтобы Чжухон думал, что он настолько жалок. Сидения на полу было достаточно.              — Ох. Хорошо. Это... хорошо, — сказал Чжухон с облегчением, осматривая Чангюна на любые признаки слёз. После этого тишина заполнила цветочный магазин на, казалось бы, часы. Им предпочёл уставиться в пол, вместо того, чтобы встретиться взглядом с брюнетом, а тот продолжил смотреть на него с какой-то смесью неверия и волнения.              — Прости, — одновременно сказали они. Уставившись друг на друга, оба ждали, пока другой продолжит. Чжухон был первым, кто нарушил тишину.              — За что ты извиняешься? — он искренне не понимал, и это удивило Чангюна.              — За то, что вёл себя, как мудак, — сказал Им так, будто это была самая очевидная на свете вещь (а она и была). Он не должен был быть последней задницей только потому, что Чжухон не был влюблён в него. Это было нечестно. Нахмурившись в замешательстве, он продолжил: — Подожди, а ты за что извиняешься?              Чжухон избегал его взгляда, казавшись то ли смущённым, то ли стыдившимся, когда отвечал:              — Потому что я соврал тебе.              — Что ты имеешь в ви... — начал Чангюн но был прерван Чжухоном, взгляд которого со смущённого превратился в решительный, когда он наконец снова посмотрел Чангюну в глаза.              — Они не для какого-то парня, с которым меня познакомил Минхёк, — он сделал паузу, словно собираясь с силами, чтобы продолжить. — Они для тебя, — несмотря на смущение, которое он несомненно чувствовал, Чжухон не отводил взгляда, пока говорил.              — Ох, — тупо выдохнул Чангюн.              — Ага, — делая шаг вперёд, Ли протянул букет Чангюну, и тот взял его, на несколько мгновений задержавшись взглядом на цветах, а затем переведя его на Чжухона. И вновь между ними повисло молчание, пока оба пялились друг на друга. Им пытаясь осознать, что только что сказал Чжухон, а тот давал ему время, необходимое для этого. По всей видимости, Чжухона начало съедать нетерпение, так как он вновь заговорил:              — Знаешь, это должно было быть реально романтично.              Затем он слабо, неуверенно улыбнулся, видимо в попытке разрядить напряжённую атмосферу. Это сработало, — естественно, это сработало — и Чангюн улыбнулся в ответ, широко и счастливо, когда смысл сказанных Чжухоном слов наконец дошёл до него.              — Думаю, романтика — это не твоё, — последовал его запоздалый ответ, в голос вернулась привычная поддразнивающая интонация. Улыбка Чжухона стала шире и увереннее, когда Чангюн тоже расслабился.              — Это значит, что ты не будешь встречаться со мной?              Чангюн мог бы устроить грандиозное представление, на самом деле задумавшись над ответом, чтобы ещё больше подразнить брюнета, если бы не находился сейчас на седьмом небе от перспективы встречаться с Ли Чжухоном.              — Нет.