Кошка попадает в паутину

— У тебя сильные ноги, — Майкл резко ущипнул меня за бедро. Я коротко вскрикнула, бросив на него обиженный взгляд. — Но слабые руки. Они у тебя буквально как макароны. — Ну, спасибо, — я хмыкнула, сложив руки на груди. С этого самого момента начались мои тренировки с Майклом. Я пахала, как лошадь, ни разу не давала себе поблажек. Временами, когда пот стекал с лица, а мышцы и кости ломило от боли, мне так хотелось пожалеть себя, но эти острые и резкие ощущения добавляли чего-то такого в мою жизнь, что мне не хотелось останавливаться. Тем более, обида и жажда реванша никуда не ушли, каждый раз, когда хотелось остановиться, я вспоминала, зачем делала все это. Не могу же я просто уйти с улиц Куинса из-за парня с дурацкой кличкой и сине-красным трико? В первую очередь я стала набирать мышечную массу. Девушке это трудно сделать за короткий срок, да ещё и без специального питания, но я расшибалась в лепешку, но становилась сильнее. Мама была просто в шоке, когда видела, как я уминаю свои обычные двойные порции. — Скажи, у тебя все нормально в школе? — она села прямо напротив меня, когда я опустошала тарелку с жареным мясом. — Вполне, — я кивнула, тяжело сглатывая еду. — А почему ты спрашиваешь? — Ты стала как-то много есть, — она сложила руки перед собой и посмотрела мне в глаза, — постоянно где-то пропадаешь. Если что-то случилось, то расскажи, мы сможем найти решение для любой проблемы вместе. — Нет, все в порядке, — я опустила взгляд в тарелку, отчаянно краснея. Никогда не умела врать родителям. Все правда в порядке, мам, я занимаюсь своим обычным делом – ворую. И в последнее время я пропадаю из дома не потому, что попала в плохую компанию, а потому, что готовлюсь обчистить главаря мелкой банды. И много ем я не потому, что залетела от парня старше меня, а потому, что дерусь с Майклом до изнеможения и оставляю все силы на железных тренажёрах. Все действительно в порядке. Я потратила чистых две недели на подготовку к этой операции. К отцу все это время попасть не получилось из-за неудавшегося бунта какого-то плохого парня, поэтому мне не у кого было спросить совета, но я отчего-то была уверена, что все получится. Эту вылазку можно считать моим дипломным проектом по воровству, мне придётся показать все, чему я научилась у отца и, конечно же, Майкла. Хотя, признаться, две недели тренировок, пусть и регулярных, вряд ли сильно помогут мне. В таком деле требуется куда больше времени. В первую очередь я узнала, где будут находиться деньги. Прикрываясь вечеринкой по случаю собственного дня рождения, главарь собирался перевезти наличность в Мексику на своей яхте, на которой, собственно, и будет проходить праздник. С помощью поддельного паспорта мне удалось устроиться туда официанткой, а дальше не должно было возникнуть сложностей. Главное – незаметно и быстро покинуть судно, которое в полночь отойдёт от берегов Америки. Ходить весь вечер на каблуках, да ещё и на яхте было очень утомительно. Моя смена закончится через полчаса, но уже сейчас я переодевалась в подсобке, скидывая невзрачную униформу и передник. Пока все шло по плану, но оставалась одна явная проблема – охрана. Огромные мужики в строгих костюмах ходили тут и там, выискивая возможную опасность. Выкинув униформу в иллюминатор, я вышла, на ходу подправляя парик. В этот раз придётся обойтись без маски, но меня и так не должны узнать с этими волосами и цветными линзами. — Помогите, там наверху драка! — возле каюты именинника стоял один охранник, которого мне предстояло отвлечь. Я сделала испуганное выражение лица и подергала мужчину за рукав, указывая рукой в сторону палубы. — Я, кажется, слышала стрельбу! Он нахмурился, осматривая меня сверху вниз, но отправился наверх, покидая свой пост и прикладывая руку к коммуникатору. На мою удачу наверху действительно послышался звук бьющегося стекла и чья-то пьяная ругань. Не теряя времени, я осмотрела замок и тут же открыла его одной из своих отмычек, спрятанных во внутреннем кармане отцовской куртки. Войдя внутрь, я подперла дверную ручку стоящим рядом стулом, а когда обернулась, то остолбенела. За рабочим столом сидел другой охранник. Сначала он что-то печатал в телефоне, а когда поднял взгляд, то, кажется, хотел спросить, кто я такая, но, увидев отмычки в моих руках, тут же бросился в мою сторону. У меня было не больше трёх минут на очистку сейфа, но теперь, похоже, придётся думать не о деньгах, а о спасении собственной шкуры. Мужчина достал пистолет из нательной кобуры, но я выбила его одним ловким движением ноги. Противник был гораздо больше меня, сильнее физически, что автоматически уменьшало мои шансы уйти целой ровно в два раза. Мне пришлось подойти к нему непозволительно близко, чтобы вырвать коммуникатор из уха, чем он воспользовался и вывернул мою руку. Я вскрикнула, а затем мне удалось нанести ему удар ногой в живот, чтобы он отпустил меня. Судорожно вспоминая наставления Джонсона, я попыталась нанести ещё удар, но охранник его блокировал, хватая за шею и бросая на стол. Я захрипела, стараясь убрать мужчину подальше от себя ногами, обхватив его корпус бёдрами, но он лишь сильнее сдавливал пальцами кожу. Мы оба тяжело дышали, в его серых глазах плескалось животное желание убить меня поскорее. Мне впервые стало настолько страшно. Сейчас подохну на этой яхте, а моё тело выбросят где-нибудь в море. Страх дал мне дополнительную прыть и небывалую решительность. Вместо того, чтобы пытаться отодрать его руки от своей шеи, я стала шарить руками вокруг в поисках чего-нибудь, что могло бы мне помочь. Впервые жалею о том, что не ношу с собой оружия. Инстинкт самосохранения заглушил во мне все остальные чувства, поэтому я схватила попавшийся под руку карандаш, а затем вонзила его острым концом прямо в горло противника. Перед глазами уже начало темнеть от нехватки кислорода, но пальцы на моей шее разжались, тело повалилось, а на меня хлынула кровь. Я встала на ноги, хрипя и ещё не до конца осознавая своего поступка. Красная лысина блестела в свете желтой лампы, дорогой шелковый ковёр был весь залит кровью. В горле мужчины находился карандаш. Вся моя одежда была влажной от крови, я прикрыла рот руками в перчатках, чтобы не закричать. Несколько секунд я с ужасом смотрела на то, что натворила, а когда оцепенение спало, то мне уже некогда было думать о деньгах. Открыв иллюминатор, я пролезла в него, а позади меня уже выламывали дверь. Когда я погрузилась в соленую воду, то вокруг свистели пули. Они вонзались в море вокруг меня, но каким-то чудом не задевали. Я нырнула глубже, чтобы не попасть под свет внезапно появившегося прожектора. В голове была только одна мысль: «Спастись любой ценой!». В теле появилась невиданная сила, я гребла изо всех сил, но когда кислород все же кончился, то мне пришлось высунуться. Я была уже довольно далеко от яхты, спрятавшись за пирсом. Холодная чёрная вода окружала меня, на небе не было видно ни одной звезды. Все тело бил озноб, паника отпускала медленно и неохотно. Не знаю, сколько я так пробыла под пирсом, но мне кажется, что целую вечность. Люди на яхте спешно отдавали швартовы, уходя в море. Только когда судно покинуло порт, мне хватило смелости, чтобы вылезти из воды. Сев на конец пирса, я медленно отжимала волосы и одежду, давясь рыданиями. Кажется, я никогда не испытывала такого страха. Это было ужасно. Все. Каждая секунда была хуже предыдущей. Я постоянно прокручивала в голове тот момент, когда я всадила карандаш в горло этого мужчины, когда его кровь хлынула на меня ужасным горячим потоком. Я убила человека. Как теперь жить с этой мыслью? Даже отец, матёрый вор по кличке «Кот», который получил пятьдесят лет за кражи, никогда не убивал. Возможно, меня оправдывает то, что я спасала свою жизнь, потому что яхту смог бы покинуть только один из нас, но ведь раньше я как-то обходилась без убийств? Увлечённая оттиранием крови с себя и своей одежды, я не заметила, как сзади кто-то подошёл. Слезы смешивались с морской водой на лице, парик, казалось, весил целую тонну. Я резко обернулась, вскакивая на ноги – выброс адреналина все ещё не прекратил своё действие. — Снова ты? — я еле держалась на ногах, но говорила довольно громко. — Что, пришёл добить меня? Давай, сейчас отличный момент! — Это ты устроила стрельбу на яхте? — Человек-Паук, казалось, был обескуражен моим видом. Наверняка это то ещё зрелище, только детишек пугать. — Если я скажу, что это я, то что ты сделаешь? Убьёшь меня? — я была не в себе, в голове отчаянно билась мысль о том, что я должна скорее скрыться, бежать домой, но воспалённое убийством сознание считало иначе. — Давай, Человек-Паук, это же твоя работа – защищать город от преступников! Я только что убила человека, этого достаточно, чтобы лишить меня жизни? Я чувствовала себя, словно истеричка. Надо бы, наверно, напасть на Паука, ну или хотя бы сбежать, но я не могла. Ноги отказывались слушаться, я просто упала на колени, не в силах держаться. — У тебя истерика, — он сел на корточки рядом со мной, заглядывая своими огромными глазами мне в лицо. — Ты же не убийца, зачем ты сделала это? — Да, не убийца, — я кивнула, — но это вовсе не значит, что ты знаешь меня. — Верно, — он встал, подавая мне руку. — Но я помогаю всем нуждающимся в этом городе. — Мы же вроде как враги, — я взялась за его руку, ожидая подвоха в любой момент. Я была обескуражена настолько, что голос захрипел. — Я не стою твоей помощи. — Да, наверно, враги, — Паук почесал затылок неловким жестом. — Но я не собираюсь пользоваться твоим положением, встретимся, когда придёшь в себя. — Это благородство или глупость? — крикнула я в темноту, когда Человек-Паук скрылся между огромными грузовыми контейнерами. Обхватив себя руками, я направилась в сторону дома. Хорошо, что у мамы ночная смена.

***

На следующее утро я была разбита. Простуды, похоже, удалось избежать, но это не мешало мне чувствовать себя отвратительно. Я хотела прогулять школу, но мама вернулась со смены в больнице рано утром, поэтому у меня не было никаких шансов. А ещё сегодня предпоследняя репетиция группы поддержки перед предстоящим матчем нашей школьной команды по футболу, и тренер меня четвертует, если я не явлюсь. Все зашло слишком далеко. Я зашла слишком далеко. Думать о том, что произошло вчера, отчаянно не хотелось, но в голову то и дело лезли картинки этой поистине адской ночи. Во время тяжелого и болезненного сна меня мучили кошмары, но они были ничем по сравнению с тем, что я ощущала в действительности. Скинув пенал в рюкзак, я застегнула пуговицы кремовой блузы и поправила юбку. Вытащив из тайника пару тонких сигарет, я спрятала их за кружевную резинку чулок, чтобы мама не нашла. Надеюсь, удастся покурить сегодня перед тренировкой. — Милая, ты не завтракаешь? — мама, усталая и сонная, заваривала чай. — Нет, я перекушу по дороге, иначе опоздаю, — я улыбнулась, поцеловала её в щеку и пулей выскочила из дома. Я соврала, что поем, потому что мне кажется, что сейчас меня вывернет даже от самого маленького кусочка еды. В нескольких метрах от меня, впереди, шёл Паркер, но я не стала его догонять, как это иногда делала, чтобы пойти вместе в школу, потому что мне сейчас нужно было уединение хотя бы на несколько минут. Начинался обычный школьный день. Как назло у нас с Мишель сегодня был только один совместный урок, да и тот последний. Мы с ней не были такими уж большими друзьями, но спасали друг друга от одиночества, прикрывали задницы, если что-то шло не так, иногда делали вместе школьные проекты. Только сейчас я поняла, что именно это, вероятно, называли дружбой. Я скучала без ЭмДжей. Перед уроком физкультуры я поднялась в курилку, чтобы немного отравить себя никотином. Курила я только тогда, когда на душе было особенно погано, но не более двух раз в месяц. Если мама узнает, то сидеть мне под домашним арестом до самой пенсии. Как назло в курилке кто-то был. Было уже поздно уходить, когда мы встретились взглядом с Верóникой Прайд, капитаном нашей группы поддержки. Она сидела на подоконнике в традиционной одежде черлидеров, пуская дым в приоткрытое окно. Она оглядела меня мутным взглядом, освобождая место на подоконнике. — Привет, Харди, — она пустила ещё одно облако дыма. — Ага, здравствуй, Прайд, — я не очень много с ней общалась, но мы друг друга почему-то называли исключительно по фамилиям. Я села на подоконник, скидывая спортивную сумку и рюкзак на пол. Приподняв юбку, я вытащила из-за кружевной резинки чулок тонкую сигарету. Вероника усмехнулась, а затем дала прикурить. По тесному помещению распространился запах ментола, я затянулась, откидывая голову назад. В голове бардак, я сама огромная куча хлама. — Что, тоже проблемы? — я сфокусировала взгляд на Прайд. Только сейчас я заметила, что она больше не кажется бессердечной сукой, репутацию которой вполне заслужила своим поведением. — Ага, — задумчиво стряхиваю пепел в банку из-под консервированной скумбрии. — А у тебя? — Да вот, залетела от своего парня, — она хмыкнула, пуская дым в окно. Я вскинула брови наверх от удивления. — Зачем же тогда куришь? — Сегодня вечером я избавлюсь от этого ребёнка, — Прайд соскочила с подоконника, собирая свои светлые волосы в хвост и выкидывая сигарету в пепельницу. Похоже, у кого-то прорвало душевную дамбу, если она сама выложила мне такую... деликатную проблему. — Не опаздывай на тренировку. Она похлопала себя по щекам, посмотрела наверх, чтобы высушить слезы, а затем своим фирменным шагом от бедра вышла из курилки. Я так и застыла с сигаретой в пальцах, смотря ей вслед, но затем все же отмерла и, взяв спортивную сумку, отправилась в сторону раздевалок. Мда, какие же разные проблемы у людей. Сегодня была как назло хорошая погода, поэтому все занимались на улице. Сейчас я бы предпочла побегать, как все остальные, чем скакать в белых чулках и коротких юбках, да ещё и с золотыми помпонами, выделывая всякие трюки. В группу поддержки брали тех, кто когда-то занимался танцами или спортивной гимнастикой. Настоящей спортсменкой была я одна, поэтому все самые сложные трюки выпадали на мою долю. Я выделывала сальто, становилась на вершину живой пирамиды и все в этом духе. Меня удивило то, что Вероника вела себя как обычно, то есть кричала на тех, у кого не получалось, флиртовала с мальчиками из школьной команды по футболу и красовалась перед остальными. Словно и не было этой минутной слабости. Я постоянно невольно пялилась на ее открытый живот, но, видимо, срок был настолько маленьким, что ничего не было заметно. И вот я снова, как самая настоящая цирковая обезьянка, встала на самый верх живой пирамиды, вскидывая руки вверх и лучезарно улыбаясь. Прайд впереди размахивала помпонами и выкрикивала одну из множества кричалок. Все учащиеся вокруг прекратили свои занятия и зааплодировали нам, но внезапно плечи девушек подо мной затряслись, я сама начала терять равновесие. Последнее, что я видела – это то, как физрук и кто-то ещё метнулся в нашу сторону, а затем перед глазами мелькнуло небо, и я оказалась на земле, придавив кого-то. — Эй, Фелиция, все в порядке? — надо мной нависло лицо Паркера. Похоже, именно на него я и приземлилась. Было нелегко сфокусировать взгляд на нем, но затем вокруг меня сформировалась толпа во главе с физруком. — Кажется, да, — я не могла понять, как Питер оказался так близко ко мне за такое короткое время, потому что я точно помнила, что он находился на другом конце стадиона. Питер помог мне встать, а физрук осмотрел на предмет повреждений. Он вытер потное лицо платком, а затем отправил в медпункт, потому что я не могла стоять без посторонней помощи. — Кто может сопроводить Фелицию к медсестре? — он оглядел всех собравшихся, которые начали расходиться как только узнали, что никто не умер. — Я могу! — Флэш вышел вперёд, уже протягивая руки ко мне. — Нет-нет! — я замотала головой, судорожно ища того, кто смог бы меня отвести в медпункт. — Питер мне поможет! — я посмотрела на удивленного Паркера. — Пожалуйста! — Ну, хорошо, — он как-то смутился. Когда мы уходили, а Питер держал меня за талию, чтобы я не касалась повреждённой ногой земли, Нед присвистнул нам вслед. Я правда была благодарна Питеру за то, что он потратил своё время и отвёл меня к медсестре, хоть ничего серьёзного и не произошло – простой ушиб. Мою лодыжку обмотали эластичным бинтом, а затем отпустили домой. — Далеко живёшь? — медсестра что-то записывала в моей медицинской карте, пока я натягивала чулок обратно. Питер старательно отводил взгляд. Надо же, какой стеснительный. — Не очень, — я, честно говоря, слабо себе представляла, как буду добираться домой одна, а Паркера обременять не хотелось. — Я могу отвести тебя, — я с благодарностью посмотрела на Питера. — Мы же в одном доме живём. — Да, я знаю, — он помог мне подняться и забрал мои вещи из раздевалки, такая заботливость была непривычна для меня. Хотя, наверно, Питер был просто очень хорошо воспитан, а ещё достаточно благороден, чтобы не бросить человека в таком трудном положении. Мне пришлось закинуть руку ему на шею и позволить ему держать себя за талию, хотя тут, наверно, больше страдал он, а не я. Мы всю дорогу молчали, но я не могла не заметить, как Питер был смущён. Мне это льстило, но я не собиралась доводить бедного одноклассника до сердечного приступа, хотя временами жалась к нему настолько близко, что чувствовала запах лавандового кондиционера для одежды. Прости, Питер, что заставляю тебя переживать подобное! — Спасибо, что помог, — я еле открыла дверь в квартиру, потому что мамы не оказалось дома. — Не знаю, как отблагодарить тебя. — Пустяки, выздоравливай, — Питер смущенно запустил пальцы в свои тёмные волосы. Мне почему-то захотелось его обнять, но я сдержалась. — Увидимся. — Да, до скорого, — Питер ушёл, а я закрыла дверь, падая на пуфик у входа и закрывая лицо руками.