Кошка попадает в паутину

На первых двух уроках у меня не было никаких шансов пересечься с Мишель, что вгоняло меня в немалую тоску. Мои мысли находились очень далеко от учёбы, я рисовала какие-то каракули в блокноте, думая о том, что произошло вчера. Я целовала чертового Человека-Паука после того, как он спас мою жизнь. Расскажешь кому – не поверят. Я и сама могла поверить себе с трудом, может, мне это все вообще приснилось? Или Майкл слишком сильно приложил меня головой в прошлый раз? Но нет, все было вполне реально, его прикосновения и мои поцелуи отпечатались очень чётко в памяти, их словно выжгли. После второго урока мы с Мишель, вне зависимости от того, кто где находился, встречались в столовой, чтобы позавтракать. Перемена была долгой, поэтому я могла растянуть удовольствие от еды. Сегодня давали малиновый пирог и салат с кукурузой, что было не так уж и плохо, на остальные блюда я просто не смотрела. Взяв поднос, я стала искать глазами Мишель, которая опять села с Питером и Недом. Что ж, я не против их компании, тем более, что сидеть за столом черлидеров сегодня не было никакого желания. — Привет, — я поздоровалась со всеми разом, одновременно усаживая свою пятую точку на узкую скамейку. Питер чуть не подавился чаем, но Нед ткнул его в бок и как-то нервно улыбнулся. — Привет, — Мишель кивнула, отпивая ароматного кофе из бумажного стаканчика. — Видела новый выпуск школьной газеты? Там и твои фотографии есть. — Нет, не видела ещё, — честно говоря, я не оформляла подписку на школьное издание, да и покупала его редко. К счастью, у Неда был свой выпуск, который он подал мне. — Спасибо. Газета была тонкой, но оно и понятно, что у нашей школы не так уж и много новостей. На первой странице красовался групповой снимок членов нашей команды с заголовком: «Очередная победа». По бокам были всякие мелкие новости, которые я пропустила, желая увидеть свои фотографии. Они были на следующей странице, рядом со снимками других девушек из группы поддержки. Похоже, фотограф поймал момент во время разминки, потому что у меня была довольно расслабленная поза. Я облокотилась о стену и смотрела куда-то в сторону, но так хорошо получилась в итоге, что не сразу поверила своим глазам. Мне казалось, что я очень плохо выхожу на фотографиях. То встану так, что кажется, будто у меня огромный живот, то голову втяну именно в тот момент, когда щёлкает затвор. Но этот снимок был выше всяких похвал, мне даже захотелось купить газету и вырезать его. Внизу было указано имя фотографа: Питер Паркер. — Классные снимки, — я подняла глаза на Питера, который ну уж очень странно на меня смотрел. У него был такой взгляд, который я никак не могла расшифровать, но он очень смутился, когда наши глаза встретились. Может, со мной что-то не так? Стрелку криво нарисовала или слишком напудрила лицо?.. — Спасибо, — он снова уткнулся в свой салат, а Нед почему-то закатил глаза. Мишель усмехнулась, но ничего не сказала. Похоже, я единственная, кто не понимает, что здесь происходит. — Тик-так, Фелиция, время поджимает, — ЭмДжей встала, чтобы убрать свой поднос. Я еле успела доесть пирог, прежде чем она унесла и мой. — Ты знаешь, что на литературу опаздывать никак нельзя. Я кивнула, проглатывая последний кусок и запивая его остатками дешевого чая. Напоследок я бросила взгляд на Питера, который все ещё смотрел на меня. Нед что-то говорил ему, отчего Паркер пихнул его в бок, но я не успела зациклиться на этой детали, потому что Мишель потащила меня в сторону кабинета литературы.

***

Сразу после уроков я на всех парах понеслась в тюрьму, к отцу, не успев даже попрощаться с ЭмДжей. Я не видела его уже две недели и жутко скучала. Со временем, конечно, привыкаешь, что папы нет со мной рядом каждый день, но я все-таки безумно его любила, поэтому не могла расстаться с ним до конца. Пройдя все необходимые процедуры, вытряхнув из школьного рюкзака все, что напоминало оружие, я вошла в комнату для свиданий. Папа уже ждал меня и заметно нервничал, но сразу же успокоился, как только встретился со мной взглядом. — Привет, — я подняла телефонную трубку, чтобы, наконец, услышать его голос. Вокруг сидели ещё люди, которые пришли на свидание, но их будто не существовало – мы были с отцом одни в этом мире. — Здравствуй, — в последнее время мне было особенно грустно. Наблюдая, как другие люди проводят время со своими родителями, я не могла отделаться от мысли, что мне все это не светит. Если папа и доживет до конца срока, то он будет уже дряблым стариком, а я пожилой женщиной. Он был мне нужен сейчас, а не через пятьдесят лет. — Как у тебя дела? Как школа? — Все хорошо, — я держалась за трубку обеими ладонями, словно боялась, что её вот-вот вырвут из моих рук. — Что у вас там произошло? — Некто Тумс пытался сбежать, а страдали мы все, — он шумно выдохнул. — Не бери в голову. Как там мама? — Я не понимаю, почему ты каждый раз интересуешься её судьбой. Она, кажется, предала тебя, — я тут же прикусила язык, когда взглянула на папу. Он в тот же момент помрачнел и стиснул зубы, однако промолчал. Мне стало жутко стыдно. — Прости. С ней все хорошо. — Ты ещё не понимаешь, Фелиция, — он вздохнул, проведя рукой по напряженному лицу. — Ты и твоя мама – самое дорогое, что у меня было, есть и будет. Все, что я когда-либо делал – все это ради вас. Я люблю твою маму, даже несмотря на то, что она не хочет обо мне слышать. А в твоей судьбе я всегда буду участвовать, даже отсюда. Понимаешь, о чем я? — Конечно, — я слабо улыбнулась. — Я обращусь к тебе сразу же, как только мне понадобится помощь. — Все ещё подрабатываешь? — за длительное время у нас с папой выработался свой особенный «язык». Все наши разговоры прослушивались, но это не мешало нам общаться довольно откровенно. — Нет, — я качнула головой. Конечно, папа знал, что я ворую, скорее всего, до него даже дошли сведения о том, что некая девушка в костюме, напоминающем кошачий, сотрудничала с Человеком-Пауком. Конечно, он волновался за меня, переживал, как бы я не получила срок больший, чем он, но отец верил в меня, а большего для успеха мне не было нужно. — Я решила сосредоточиться на учебе. Мне все-таки в университет в следующем году поступать. — Хорошо, — я не поняла, вздохнул он с облегчением или с горечью. С одной стороны, он должен быть рад, что я больше не подвергала себя опасности, но с другой, он все-таки очень гордился тем, что я унаследовала все лучшие воровские навыки от него в полном объеме. — Если что-то понадобится, то сразу говори, я сделаю все, что смогу. — Конечно. И я снова рыдала в туалете после нашей встречи. Папа всегда говорил, что плакать можно только тогда, когда невыносимо больно, но сейчас я чувствовала себя так, словно умирала. Собственное бессилие сводило с ума, а мечты об идеальной семье, где бы мы были все вместе, разбивались о тюремные стены. Пытаясь купить счастье на ворованные деньги, я забывала о том, что брендовые шмотки и ящики косметики никак не заменят реальной угнетающей жизни. Боже мой, смогу ли я жить нормальной жизнью, как обычные люди?.. Я бы отдала все на свете, чтобы иметь полную семью. Фальшивое счастье – мой вечный спутник.

***

Домой я пришла разбитая, но кто же мог знать, что там меня ждёт ещё большее расстройство? На улице была прекрасная весенняя погода. Тёплый воздух, почти летний, дул в лицо, заставляя слезы исчезать и немного освежая. В городе было сухо, даже слишком, земля, вся в зимней пыли и грязи, молила о дожде, который бы смыл все это, но на небе не было даже намёка на хоть какое-то облако, что уж говорить о тучах. Во фруктовой лавке у дома я купила ароматных красных яблок, надеясь испечь пирог и хоть немного утешить себя. Прекрасно зная, что заедать стресс не только бессмысленно, но и вредно, сегодня я решила отступиться от привычных правил. Я застала маму ещё дома, когда она собиралась на дежурство. Зря я не придала значения тому странному взгляду, который она бросила на меня, когда я поздоровалась с ней. — Где ты была? — спросила она строго. Мама сложила руки на груди, глядя на меня из-под нахмуренных бровей. — Мы с Мишель ходили в молл, — я сочиняла на ходу. Сняв верхнюю одежду и ботинки, я прошла вглубь квартиры. Меня все больше настораживало поведение мамы. — Хватит врать! — голос мамы сорвался, она устало опустилась на пуфик у входа. — Я знаю, что ты уже давно ходишь к отцу, но не понимаю, зачем! Как же до тебя не дойдёт, что он преступник, опозоривший нашу семью! Она внезапно заплакала. Я стояла, совершенно растерявшись, алые яблоки посыпались на пол из бумажного пакета. — Как же ты могла отречься от него так просто? — вместо обычного голоса из моего рта прозвучал какой-то лепет. — Он же делал это ради нас, да и какая разница, кто он, если он мой отец? Твой муж? Неужели ты его никогда не любила? Разве для тебя это совершенно ничего не значит?! — Хватит! — я вздрогнула. Боже, мама, если бы ты знала, насколько сильно я повторяла своего отца, то тебя бы хватил инфаркт. — Поговорим об этом завтра, когда я вернусь с дежурства. Ты ещё маленькая, не понимаешь... — Нет, это ты не понимаешь! — мне следовало заткнуться, чтобы не раздувать ссору дальше, однако я не могла. — Он же любит тебя! Любит нас обеих! Мы же были так счастливы вместе, ты же не могла этого забыть, правда? Мама встала и вытерла слезы. Её лицо ничего не выражало, от былого срыва, казалось, не осталось и следа. Она подошла к зеркалу и подправила макияж, вытирая подтёкшую тушь. Мои нервы были на пределе, такой эмоциональный всплеск истощал все возможные силы. Возможно, сразу после того, как мама уйдёт, я завалюсь спать до завтрашнего утра, хотя сейчас доходило только восемь часов. — Не знаю, получиться ли объяснить тебе все, но я честно постараюсь, — мама взяла ключи с полочки и надела туфли. — До завтра. Дверь хлопнула, оставляя меня в звенящей тишине тесной квартиры. На тренировку идти было уже поздно, однако мне была необходима какая-то деятельность. Именно поэтому я завязала волосы в хвост, помыла руки и надела фартук, принимаясь за готовку поздно вечером. Хорошо получался у меня только яблочный пирог, остальные блюда выходили так себе, но я не унывала, пытаясь снова и снова. По ходу готовки меня мучали разные мысли, ужасно хотелось пожалеть себя, однако я не могла этого позволить. Мне было просто грустно и тоскливо, потому что с мыслью о том, что у меня никогда не будет настоящей семьи, свыкаешься со временем. Через пять минут после того, как я вытащила пирог, в дверь внезапно позвонили. Посмотрев в глазок, я увидела неловко переминающегося с ноги на ногу Питера, который немало удивил меня своим появлением. — Привет, — он смущенно почесал затылок. — Надеюсь, я не слишком поздно? — Нет, что ты, — я скрыла внутреннюю грусть за дружелюбной улыбкой. — Проходи. — Я не задержу тебя, — он оглядел меня. На мне была моя обычная домашняя одежда: старая спортивная майка и красные шорты с белой полоской, которые были мне немного малы. — Я... одалживал у тебя солнечные очки, которые забыл вернуть. Он протянул мне чёрный кожаный чехол с золотистым узором. Мне почему-то жутко захотелось пригласить Питера на чай, возможно, я боялась остаться одна этим вечером. — Не хочешь... остаться на чай? — я тоже неловко переминалась. Махнув рукой в сторону кухни, я сказала: — Я только что вытащила яблочный пирог из духовки. — С радостью, — он неловко и очень мило улыбнулся. На нашей маленькой кухне пахло мёдом и яблоками, свой кусочек я посыпала корицей. Заварив свежего чаю, я разлила его в чашки с изображениями членов «Мстителей». — Классные кружки, — Питер усмехнулся, я тихо засмеялась. — Обалдеть, это так вкусно! Тётя Мей совсем не умеет готовить, так что я такую выпечку только в кофейнях пробовал. — Да брось ты, — пожалуй, только Питер может заставить меня смутиться и покраснеть, наверно, потому, что он был славным. Нет, совсем не так: я просто сейчас впервые задумалась о том, что он мог бы мне нравиться, возможно, я бы даже могла влюбиться в него. На фоне таких парней, как Флэш Томпсон и Райан Пирс Питер несомненно выигрывал. Но я все ещё не была готова к каким бы то ни было отношениям после того, как мне однажды разбили сердце. — Нет, это чистая правда, твой пирог просто потрясающий, — кажется, он хотел сказать что-то ещё, но не стал, вместо этого отхлебнув чая. Мы говорили с ним так долго, что я даже не заметила, как электронные часы на микроволновке начали показывать полночь. Ему удалось развеять мою печаль. Не знаю даже, почему до этого я не обращала на него внимания, наше общение сводилось только к приветствию утром и прощанию, когда уроки заканчивались. От него все так же пахло лавандовым кондиционером для белья, а ещё он все так же странно смотрел на меня. Внезапно я ощутила усталость во всем теле, безумно захотелось спать, и Питер, кажется, это заметил. — Ну, мне пора, — я проводила его до двери, опираясь о металлический косяк. Мне отчего-то стало очень тепло, хотя ноги все ещё были голыми. Предчувствие выходных и крепкого, здорового сна давало какое-то облегчение. Наверно, потому, что я, наконец, могла все переварить, а ещё, надеюсь, спокойно поговорить с мамой. — Было приятно поболтать с тобой, Питер. Он уже почти ушёл, как внезапно повернулся обратно и снова оказался у двери. — Фелиция, — я подняла на него глаза. Кажется, от этого у него поубавилось уверенности, однако Питер продолжил: — Возможно, мы могли бы ходить вместе утром в школу? Я подумал, ну, вдруг тебе одной скучно... — Да, конечно, — я засмеялась. Меня позабавила его застенчивость, хотя это удивительно ему шло. — Тогда до понедельника? — на несколько секунд наши взгляды встретились. Я прошептала: — До понедельника.