Кошка попадает в паутину

Мне было гадко от самой себя. Проснувшись с ужасно тяжёлой головой, я застала маму на кухне. Она тихо плакала и что-то бережно держала на коленях, без конца повторяя что-то. Я не могла разобрать слов, но у меня тут же защемило в груди от тоски и вины, потому что я все внезапно поняла. — Вчера ты говорила, Фелиция, что я ничуть не жалею о твоём отце, — мама взяла салфетку с кухонного стола и утёрла слезы. У неё были прекрасные лучистые глаза, серо-голубые, которые смотрели то ли с сожалением, то ли с грустью. — Ты не права. Уолтер... твой отец, он... невероятный мужчина. Я полюбила его сразу же, как только увидела, да и до сих пор люблю. Я не предавала его, я виню Уолтера только за то, что он не отказался от своей воровской жизни ради нас, ради меня... Я всегда говорила твоему отцу, что мы вполне могли бы жить на то, что зарабатываем, что он мог бы устроиться на честную работу по специальности. Ты же знаешь, у него прекрасное образование! Но он не стал этого делать, не смог и не захотел покинуть тот мир, в котором жил уже много лет до нашего знакомства. И я не смогла ему этого простить!.. Она снова заплакала. Я, словно поражённая громом, некоторое время просто стояла. Мама никогда прежде не говорила ничего подобного, она вообще всегда молчала об отце, словно его и не существовало для неё. Я опустилась на колени перед ней, увидев, что у неё сидит маленький чёрный котёнок. Я приласкала его, почесав за ушком, а затем подняла глаза на маму. — И все это время ты молчала? — котёнок замурчал, прикрыв большие зеленые глаза. — Почему? — Ты, пожалуйста, не думай, что я такая чёрствая и ни капли не переживаю о твоём отце, — мама порывисто вздохнула и отвела взгляд. — Ты даже не представляешь, каково это – знать, что человек, которого ты любишь, не может отказаться от воровства и теневой жизни ради тебя и собственной дочери. Думаю, я с самого начала знала, что так будет, однако надеялась его изменить. Пожалуйста, Фелиция, не повторяй моих ошибок. Беги от человека, который связал себя с преступным миром. Я обняла маму за колени, ощущая её собственный, особенный запах, который выражал собой уют и спокойствие. Мамины любимые духи назывались «Евгения», но она больше не могла покупать их на зарплату медсестры, поэтому я всегда дарила ей этот аромат на Рождество. Беззвучно заплакав, я внезапно поняла, что повторяю судьбу своего отца. Мама гладила меня по голове, а мне было стыдно. И гадко. Когда-нибудь моя вторая жизнь обязательно вскроется, а её осколки поразят всех близких мне людей. Мамины брюки были уже мокрыми на коленках, котёнок щекотал меня тёмными усами и гладил лапками уши. Я подняла голову, а потом утёрла слезы тыльной стороной ладони. — Откуда ты взяла это чудо? — я снова погладила котёнка за ушком. — Подобрала на улице, — мама улыбнулась. — Представляешь, сидел прямо возле мусорного бака. Ну я и решила, что нам с тобой как-то не очень весело вдвоём. Я ему уже даже прививки сделала. Хочешь дать ему имя? — Да, — я улыбнулась сквозь слезы. — Оникс. Я хочу, чтобы его звали Оникс. — Хорошо, — такое чувство, будто наша ссора растворилась в воздухе. Мы поняли друг друга, но мне все ещё было гадко. Я впервые чувствовала, что не знаю, как поступить дальше. — Пусть будет Оникс.

***

Вина за убийство вернулась, добавив в копилку вещей, о которых я сожалею, ещё одну. Я с ужасом вспоминала, как собственными руками лишила жизни человека, да ещё таким чудовищным, даже животным способом. Как могла я совершить такой страшный поступок? Как мне хватило на это решимости? Могла ли я когда-либо представить себе, что смогу убить человека, пусть даже в тот момент решался вопрос о том, кто из нас двоих выживет? Я могла находиться вне закона, но голос собственной совести все ещё слышала. Я не жалела о том, что занималась воровством, однако вина за убийство сдавливала мои плечи, заставляя почти физически ощущать эту невыносимую тяжесть. Возможно, у этого человека была семья, дети, хотя я прекрасно знала, что жалеть его не стоит, потому что хорошие люди не состоят в бандах. Хорошие люди вообще никак не связаны с преступным миром. Я никогда не считала себя хорошим человеком, но сейчас мне было противно от самой себя. Хотелось как-то искупить свою вину, но я боялась того способа, которым собиралась это сделать. Мне было неприятно признавать тот факт, что мне понравилось не только спасать людей, но и работать вместе с Человеком-Пауком. На одну секунду мне показалось, что мы могли бы стать отличной командой, но это произошло только на одно короткое мгновение. В следующий же момент я вспомнила, что он проявляет повышенный интерес к одной из половин моей личности – Фелиции Харди. Одним поцелуем все не ограничилось, потому что Паук начал за мной ухаживать. Это было и смешно, и страшно, и приятно одновременно. С одной стороны, мне жутко льстило, что такой известный не только в Нью-Йорке, но и во всем мире супергерой проявляет ко мне романтический интерес, принося свежие цветы к моему окну каждое утро, но одновременно я жутко боялась, потому что не знала, догадывался ли Паутинник о том, что Фелиция и Кошка – это одна и та же девушка. Целую неделю я мучилась не только от ухаживаний Паука, но и от вины, прежде чем решилась на невероятное: попробовать прогуляться по вечернему Нью-Йорку в костюме Кошки и попробовать найти себе приключений, а, может, попробовать лишить работы Паутинника, спасая кого-нибудь. Перед этим я решила провести необходимые приготовления. У меня не было совершенно никакого оружия, кроме когтей, да и те совершенно не годились для драки. Можно было бы сказать, что я сама оружие, но мне не хотелось быть слишком самонадеянной, а потом не рассчитать свои силы и умереть в какой-нибудь пустяковой драке от заточки или стеклянной «розочки». Отправившись на так называемый чёрный рынок, я осматривала ассортимент дилера. Я сюда частенько захаживала за новым снаряжением, так что с продавцом мы были в некотором роде на короткой ноге. Конечно, я не являлась сюда просто Фелицией, а надевала линзы и рыжий парик. Такой образ существенно прибавлял мне возраста. — Шикарный огнестрел, новейшая разработка, — дилер лениво откуда-то достал пистолет и продемонстрировал его мне. — Дорого не возьму, все-таки постоянный клиент. Он улыбнулся, показав жёлтые прокуренные зубы. Я поджала губы, делая вид, что мне это совсем не интересно. На самом деле я просто не умела стрелять и никогда в жизни не держала в руках пистолета, да и обходилась обычно только когтями и кулаками. — Мне бы что-нибудь более... классическое, — он вскинул брови, но сразу понял, что именно мне нужно. Я нетерпеливо барабанила пальцами по деревянной стойке, но в целом была спокойна. Мужчина некоторое время рылся в небольшой кладовой, пока не вынес металлический контейнер внушительных размеров. — Единичный экземпляр, — щелкнули замочки, а затем контейнер открылся. — Разрабатывался специально для Чёрной Вдовы. Удалось перехватить на днях. Что удивительно, никаких жучков не было, видимо, Старк ещё не успел их установить. Я присвистнула, рассматривая две одинаковые по длине металлические трубы, а рядом лежали широкие браслеты. На каждом из них красовалась гравированная надпись: «Stark Industries». — Шест сделан из сплава вибраниума, поэтому возьму дороже, — дилер вытащил две части из контейнера, а затем одним лёгким движением соединил их в одно целое. — Но это стоит того. Примерь браслеты. На каждое запястье я надела по браслету, которые тут же сели по руке. Что удивительно, они никак не стесняли движений и были очень удобными. Я отошла на пару шагов, а затем вытянула руку вперёд, раскрыв ладонь тыльной стороной вниз. В то же мгновение шест, до этого лежавший на стойке, сорвался с места и оказался у меня. Я была поражена. Кажется, это именно то, что мне было нужно, я была готова отстегнуть практически любые деньги за него. Повертев шест немного в руках, я ощутила, насколько идеально он сбалансирован. Разъединив его на две части, я смогла его использовать в два раза эффективнее. — Впечатляет, — я улыбнулась. — Так что насчёт скидки?

***

Был тёплый весенний вечер, я сидела на крыше здания и ждала, когда что-нибудь произойдёт. Прямо напротив меня сиял огромный ночной клуб, из которого доносилась громкая ритмичная музыка. Многие в Куинсе знали, что в это заведение лучше не соваться девушке без сильного парня или хотя бы оружия, потому что были нередки случаи, когда в коктейль добавляли какой-нибудь лёгкий наркотик, а потом увозили и насиловали. Многие знали, но молчали, потому что у нас, к сожалению, не самый благополучный район. Но сегодня, в вечер пятницы, все почему-то было спокойно. Возможно, это был знак свыше, что мне не стоит заниматься защитой несчастных девушек, которые на свой страх и риск пьют с незнакомцами. Но это ни в коем случае не служило оправданием для насилия. Я была убеждена, что даже если девушка пьяна, то все ещё остаётся всего лишь жертвой. Я шумно выдохнула с разочарованием, а затем взяла новенький шест, за который мне пришлось выложить кругленькую сумму, и бесшумно переместилась на крышу соседнего дома, пытаясь найти хоть кого-нибудь, кому может понадобиться моя помощь. Если бы та я, которой я была пару месяцев назад, увидела меня сейчас, то никогда бы не поверила своим глазам. Да и мне сегодняшней было с каждой секундой все смешнее от сложившейся ситуации. Я, которая вскрывала сейфы, как консервные банки, та я, которая работала с Человеком-Пауком только при условии получения огромной суммы взамен, сейчас искала того, кому могла бы бескорыстно помочь, чтобы утешить свою совесть. Просто блеск. В конце концов, мне повезло. То есть, удача перестала улыбаться пьяненькой девушке, которую пытались запихнуть в машину несколько крепких парней в паре сотен метров от того самого клуба. Мне все сразу стало понятно. — Эй, парни, — я аккуратно спустилась по стене с помощью когтей. — Не хотите найти кого-нибудь своего размера? Было уже довольно поздно, поэтому дорога пустела. Улица была абсолютно безлюдной, её освещали только несколько фонарей, у которых хулиганы поленились выбить лампочки. Парни посмотрели на меня сначала с удивлением, а затем с насмешкой. — Ты ещё кто такая? — один из них ткнул в меня пальцем, не переставая держать за локоть девушку, у которой от выпитого алкоголя подкосились ноги. — Та, которая с удовольствием надерет тебе зад, если не отпустишь её, — я кивнула в сторону девушки. — Может, мне ещё и полицию вызвать? — хохотнул второй. Меня уже жутко достало то, что они даже не думают меня бояться. — Малышка, иди, куда шла, а мы тебя за это не тронем. — Да хватит трещать уже, — из машины послышался третий голос. Значит, их больше двух, но это ничего, я вполне смогу с ними справиться. Наверно. — Скажи пока малышке, — он обратился к пьяной девушке, которая все равно ничего не понимала, а затем резко вытащил пистолет из внутреннего кармана кожаной куртки. Моя реакция не заставила себя ждать: одним точным ударом шеста я выбила пистолет из его рук, а затем замахнулась и, словно битой, со всей возможной силой врезала этому громиле по голове. Раздался такой звук, словно ударили по крепкому такому бревну. Второй попытался меня скрутить, совсем забыв о девушке, но я подсекла его шестом, а затем несколько раз пнула, пока он не отключился. Я была поражена тем, что во мне нашлось столько злости. Я даже забыла о том, что бедная девушка, ради которой я, кажется, все это и делала, сползла на асфальт и потеряла сознание. Тем временем третий из бандитской компании захлопнул дверь и попытался сразу стартовать с места, из-за чего шины издавали ужасный звук. Мне удалось ухватиться сначала за часть багажника, а затем, чтобы не превратиться в фарш, я забралась на крышу. Напомните мне, зачем я все это делаю? Водила пытался скинуть меня с крыши, мотая из стороны в сторону машину, но я держалась крепко с помощью когтей. Раздавался просто ужасный звук, который буквально раздирал мои уши, когда я невольно скребла по металлической крыше. Пора покончить с этим. Напрягая все своё тело, я сумела открыть дверь автомобиля, а потом обеими ногами вышибить водителя. Машину замотало, поэтому я поспешила выскочить из неё, при этом чуть не зацепившись шестом за вход. В результате автомобиль врезался в столб, оставшись без управления. Я встала, отряхнулась и только потом заметила, что вокруг есть люди. Не интересуясь судьбой водителя, я поспешила скрыться. Это было просто ужасно. Твёрдо решив никогда больше не заниматься геройством, я нашла девушку, которая лежала в той же позе и на том же месте, где я её оставила. Её короткое платье было разодрано, а алкоголем разило так, что я даже закашлялась. Раз уж я взялась помочь ей, то придётся довести до больницы, благо она здесь почти через дорогу. Честно, мне уже было все равно на её дальнейшую судьбу, мне просто было необходимо избавиться от неё и вернуться домой как можно скорее. Платиновый парик казался невыносимо тяжёлым, а шест мешался за спиной, постоянно ударяя меня по пятой точке. Девушка упорно не желала просыпаться, поэтому мне пришлось закинуть её на плечо, чтобы было быстрее. Нужно обязательно сделать себе заметку о том, что из меня никудышный герой. Почти затолкнув девушку в больницу, я забежала в подворотню, чтобы отдышаться. Вся несуразность, глупость и опрометчивость моего поступка дошла до меня только сейчас. Желая показать свою силу и потешить самолюбие, я ввязалась туда, где мне нет места. И как Человеку-Пауку удаётся быть героем? Наверно, он просто не старается им быть, а делает то, что умеет. Меня очень напугало внезапное появление Паутинника. — Решила отобрать у меня хлеб? — он усмехнулся. Паук прилип к стене и смотрел на меня сверху вниз. Даже когда он был в маске, я понимала, что он смеётся надо мной. Я вспыхнула. — Только что-то не очень у тебя получается. — Просто заткнись, — я облокотилась о кирпичную стену, тяжело дыша. Вдалеке послышались полицейские сирены, но я не боялась, потому что знала, что меня здесь не найдут. — Неужели Кошка-воровка решила погеройствовать? — Может и так, — я фыркнула и отбросила белые волосы назад. Моя грудь тяжело вздымалась от быстрого бега, некоторые пряди взмокли и прилипли ко лбу. — Ты взялась за то, что тебе не по силам, — он спустился и встал передо мной. На красно-синюю маску падал уличный свет фонарей. Меня злило то, что Паук сильнее и... лучше меня. Хотелось топнуть ножкой, как маленький ребёнок, а затем сесть попой на асфальт и расплакаться. — Возможно, мы бы снова смогли поработать вместе? Как думаешь? Одна моя половина кричала о том, что я должна отказаться. Другая часть меня утверждала, что именно Паук сможет помочь мне в том, чтобы искупить свою вину и, возможно, найти тот самый путь, которого я могла бы придерживаться дальше, потому что сейчас я совсем не знала, куда должна двигаться. Я тяжело вздохнула. В конце концов, я обязана хотя бы попытаться. — Можно попробовать.