Кошка попадает в паутину

Я влетела в класс вместе со звонком. Одновременно вытаскивая тетрадь и пенал, я плюхнулась на стул, чуть не снося учебники Мишель. Учитель по биологии уже стоял у доски и терпеливо ждал, пока все соберутся. Практически сразу за мной в класс внесся Паркер, мастерски перепрыгнув ногу, заботливо выставленную Флэшем, чтобы не споткнуться. — Думаю, можно начинать урок, — видя, что никто больше не собирается заходить, мистер Финч посмотрел на часы, а затем написал на доске тему урока. Занятия шли своим чередом. Я записывала важную на мой взгляд информацию, постоянно мелькая черным помпоном перед своим носом. Мишель откровенно спала, пусть и с открытыми глазами, у неё это очень натурально получалось. Мне же нравилось красиво записывать лекции, поэтому у меня была довольно большая коллекция разных ручек: с блестками и без, ароматизированных и металлических. ЭмДжей брала их иногда, но просто чтобы порисовать. У неё получалось быть умной и без лекций. Не сказать, чтобы я хорошо училась, просто я старалась заниматься тем, что у меня действительно получалось. Мне нравилась математика, я была без ума от физики и астрономии, но вот гуманитарные предметы давались со скрипом. Я честно пыталась хотя бы держаться на плаву, но это трудно, когда ты предпочитаешь сочинениям по литературе решение задач по астрономии. Где-то за пять минут до конца урока мистер Финч объявил о том, что мы все должны будем сделать парные проекты. Мысленно я уже сдавала совместную с Мишель работу, но оказалось, что учитель уже поделил нас. Я тяжело вздохнула, прекрасно зная, что переубедить его не удастся, остаётся надеяться только на то, что Финч все же поставит нас с ЭмДжей в пару. — Джонс и Томпсон, — мои надежды разрушились у меня на глазах. Мишель со стоном упала лицом на тетрадь, я же просто уронила ручку. — Паркер и Харди... Что ж, не так плохо, хотя бы не с Флэшем. Я сочувственно посмотрела на Мишель, а затем обернулась на Питера. Он отчего-то был очень красный и, увидев, что я смотрю на него, раскраснелся ещё больше. Нед что-то говорил ему, но я не могла слышать из-за стоявшего в классе гула. — Черт, Фелиция, каким местом Финч распределял нас? — я ждала, пока Мишель поменяет книги, чтобы потом вместе пойти в курилку. Краем глаза я заметила Питера, который тоже что-то искал в своём шкафчике. — Извини, я сейчас, — я отошла от Мишель, которая была раздражена из-за того, что проект мы будем делать не вместе. У неё даже выбилась кудрявая прядь из косы, да и вообще она выглядела, как нахохлившаяся птица. Прорвавшись сквозь плотный поток учеников, я все же смогла подойти к Паркеру. — Привет, — я сегодня ещё не успела поздороваться с Питером. Оперевшись плечом о железную дверцу шкафчика, я посмотрела прямо на него. — Привет, — за его спиной стоял Нед, которому я просто кивнула в знак приветствия. — Раз уж мы делаем вместе проект, то, может, сразу договоримся, когда начнём? — может, это не очень хорошо, но я рассчитывала, что мы все сделаем у Питера, потому что я не очень любила приглашать людей к себе домой. — Да, к-конечно, — он практически впервые посмотрел мне прямо в глаза. Это было так странно и... необычно, потому что я тоже избегала прямых зрительных контактов, но когда Питер взглянул на меня, то это было сравнимо с потерей в пространстве. Я поспешила отвести глаза, разглядывая носки своих туфель. — Ты свободна завтра? Мы могли бы начать у меня... Если ты не против, конечно! — он неожиданно смутился, я отчего-то тоже. — Хорошо, — я улыбнулась ему. — Я зайду после обеда. Я поспешила уйти, взяв под руку Мишель. Неожиданная растерянность настигла меня так резко, что я даже не поняла, откуда она взялась. В последнее время со мной творилось что-то странное, я не понимала саму себя. Мне срочно нужен был кто-то или что-то, сама я себе помочь была не в состоянии. Усевшись на старый подоконник, я расправила юбку, а затем спешно и как-то нервно закурила. На голубом фильтре остался след от губной помады, ЭмДжей поморщилась – ей никогда не нравился запах моих ментоловых сигарет, но она всегда ходила со мной в курилку. — Не думала бросить? — Мишель на секунду оторвалась от конспекта по физике и посмотрела на меня. — Думала, — ответила я честно. Сигареты, на самом деле, портили мне жизнь, в самом прямом смысле отравляли меня, но именно они позволяли забыться, когда реальность давила слишком сильно. Но сейчас, кажется, в них больше не было нужды, потому что у меня наконец появился шанс измениться, выбрать другой путь. — От них портится цвет кожи и зубы желтеют. — А ещё появляется рак. — Это второстепенно, — я сделала последнюю затяжку, а затем выкинула окурок в пустую консервную банку, которая стояла здесь ещё со дня основания школы, наверное. После окончания занятий я отправилась в зоомагазин, потому что в нашей семье на выходных случилось прибавление. Прочитав о том, как ухаживать за котом в квартире все, что удалось найти в интернете, я составила огромный список и приготовилась выложить кругленькую сумму. На улице лил дождь, поэтому, когда я выходила из магазина, то чуть было со всего маху не наступила в лужу. В одной руке у меня был пакет с кормом и лоток, а в другой огромный мешок с наполнителем для кошачьего туалета, поэтому у меня не было никаких шансов раскрыть зонт. Моё серое пальто моментально бы намокло, превратившись в тяжёлый шерстяной коврик, а чёрный берет бы просто обмяк на моей голове невнятной жижей. Только сапоги бы меня не подвели, хотя на них тоже надежды мало. К моему счастью, мимо как раз проходил Питер. Я окликнула его, а затем с самым милым видом спросила: — Ты домой? — он кивнул. — Не поможешь донести? А то я не справляюсь... — Конечно, — он так улыбнулся на мою просьбу помочь донести огромный пакет кошачьего наполнителя, что я тоже не удержалась и растянулась в широкой улыбке. Взяв Питера под руку, я раскрыла зонт и мы вместе двинулись в сторону нашего дома. Люди вокруг нас спешили, но мы с Паркером были словно в какой-то временной петле, иначе как объяснить то, что мы были будто вне этой суеты? Нас пару раз чуть не облили проезжающие мимо машины, но мы уворачивались, смеясь отскакивая к другому концу тротуара. Я немного замёрзла, пока шёл дождь, но рядом с Питером согрелась, а, может, это от быстрой ходьбы, но мне стало так жарко, что на щеках выступил румянец. Мы попрощались с ним на лестничной клетке, снова договорившись встретиться завтра и вплотную заняться проектом по биологии. Сняв пальто и повесив его сушиться на угол кухонной двери, я тут же бросилась к Ониксу, повторяя, словно молодая мамаша: «Утю-тю-тю!». Кот, лениво выходивший из зала, видимо, немного ошалел от такого бурного проявления эмоций, но стойко выдержал мои крепкие объятия и даже замурчал. Скинув школьную форму, я натянула свои старые домашние шорты и растянутую футболку, а затем насыпала в железную миску столько корма для Оникса, что, если бы он съел все, то наверняка не смог бы двигаться. Насыпав наполнителя и убрав остатки его на балкон, я вытряхнула маленький чёрный бархатный мешочек, лежавший на самом дне бумажного пакета. Напротив зоомагазина был ювелирный, куда я наведалась, но не так, как раньше, то есть с целью что-то приобрести, а не ограбить. На витрине был выставлен прекрасный чёрный чокер из кожи и с серебряной удобной застежкой. Я его примерила и тут же оплатила, даже не подумав о том, как и с чем буду его носить. Хотя сейчас мне пришла мысль о том, что это украшение будет прекрасно сочетаться с тем костюмом, который я ношу по ночам, а ещё с платиновым париком. На следующий день у меня уроки кончились раньше, чем у Питера, поэтому я, вернувшись домой, пообедала вместе с мамой, полистала свежий номер журнала, купленного по дороге, а потом начала собираться. Было уже почти четыре часа, когда я позвонила в квартиру Паркеров. Я не заметила, как вспотели ладони, а по спине прошёлся нервный холодок. Странно, наверно, это потому, что обычно я не ходила в гости. Сначала никто не открывал, но потом с той стороны послышались торопливые женские шаги. Я снова заправила прядь за ухо, когда дверь открылась. — Ах, Фелиция, здравствуй, — меня встретила тётя Питера Мей. Она была очень милой, хоть временами и казалась мне странной, а ещё дружила с моей мамой. Ну, как дружила, они иногда собирались попить чай вместе, обменивались рецептами и разговаривали на лестничной площадке. Сейчас Мей как-то нервно улыбалась, мне даже стало неловко. — Здравствуйте, миссис Паркер, — я вежливо улыбнулась, поправив лямку рюкзака. — Ты к Питеру? — я кивнула. — Он, к сожалению, ещё не вернулся. — Ох, ну, может, мне зайти попозже? — я уже приготовилась взбежать по лестнице, но Мей пригласила меня войти: — Нет, что ты, заходи, Питер вот-вот вернётся, — она отошла, пропуская меня в квартиру. — Я пока сделаю тебе чая, посидим, поболтаем. Мей подмигнула мне, а затем скрылась на кухне. Я вежливо улыбнулась, но никак не могла расслабиться в незнакомой обстановке. Пока Мей заваривала чай, я с любопытством разглядывала чужое жилище. Планировка в квартире была точно такой же, как и у нас, но атмосфера была совершенно другой. Пахло розовым кремом для рук, жареными семечками, а ещё краской для принтера. Дверь в комнату Питера была закрыта, поэтому я не могла видеть, что там, хотя мне было очень любопытно. — Держи, — Мей протянула мне чашку с горячим чаем. Я немного отпила и слегка обожгла язык, но напиток мне все равно очень понравился. Ароматный зелёный чай щекотал ноздри, а привкус лимона добавлял приятной горечи. — Спасибо, — я снова отпила. — А когда вернётся Питер? — Примерно, — Мей посмотрела наручные часы, — через пять минут. В этот самый момент из комнаты Питера раздался какой-то грохот, я тут же посмотрела на Мей. Она все так же улыбалась, разве только шире. Я несколько раз моргнула, а когда хотела спросить, не послышалось ли мне это, Мей взяла меня под руку и тут же отвела на кухню. — Знаешь, Фелиция, твоя мама просила написать ей рецепт картофельного пирога, а я все время забываю, — снова раздался грохот, Мей как-то нервно засмеялась. Я бросила взгляд на дверь в комнату Питера, но решила ничего не говорить, раз уж я одна, кажется, слышала этот звук. — Давай я прямо сейчас напишу, а ты ей передашь. — Конечно. Я ничего не понимала, а Мей казалась мне ещё более странной. В конце концов я твёрдо решила оставаться вежливой и тактичной до конца, поэтому промолчала насчёт странного шума. Мало ли, может, у них тоже кот завёлся. Мей что-то говорила, но я почему-то не понимала ни слова из её болтовни, хотя действительно пыталась слушать. В этот момент хлопнула дверь, и раздался голос Питера: — Мей, я дома! Тётя, кажется, выдохнула с облегчением, когда на пороге кухни появился Питер. Он выглядел мягко говоря странно, словно очень сильно опаздывал на поезд и в то же время одевался в темноте, потому что футболка была надета задом наперёд, ремень в джинсах был вдет не во все петли, а волосы спутались. Глаза его горели каким-то лихорадочным блеском, словно только что Питер пробежал марафон. — Привет, Фелиция! — я несколько натянуто улыбнулась. — Прости, кажется, сегодня ничего не получится, у меня появились действительно срочные дела, которые я совсем не могу отложить, — он так быстро извинялся, что я ничего не поняла. Питер выглядел каким-то взбудораженным, даже возбужденным. Мне было любопытно почему, но я не решилась спросить. — Ничего страшного, я все понимаю, — я говорила это, медленно продвигаясь к выходу и натягивая рюкзак на плечо. — Может, завтра у меня соберёмся? В это же время? — Да! — Питер просиял, видимо, обрадовался, что я не обиделась. — Завтра у тебя все сразу и сделаем! — Хорошо, тогда до завтра, — я улыбнулась на прощанье. — До свиданья, миссис Паркер! Я быстро взбежала по лестнице вверх, открывая квартиру и тут же хватая Оникса на руки. Он радостно мявкнул, а потом замурчал. Оникс был таким маленьким и гладким, что я не могла налюбоваться на него, сразу же отдав ему своё сердце и кучу игрушек для котят. Мою комнату вечером заливал золотистый солнечный свет, из-за этого казалось, что все вещи в ней жёлтые. Я не сразу заметила, что в приоткрытой форточке снова были свежие цветы, но когда мой взгляд наткнулся на них, то все внутри похолодело. Я получала букеты от Человека-Паука (я не сомневалась, что это именно его рук дело), но не приходила от этого в восторг. Было приятно, да, но и страшно одновременно. Меня пугала мысль о том, что Паутинник, возможно, знает о том, что Кошка и Фелиция – это одна и та же личность. Если это действительно так, то очень скоро моей относительно спокойной жизни придет очень трагичный конец. Решив расставить все точки над «i», я поднялась на технический этаж нашего дома на лифте. Я почти не сомневалась в том, что Человек-Паук рано или поздно найдёт меня, стоит только подождать. Мне было жизненно необходимо встретиться с ним, чтобы удостовериться в том, что он не знал о моей двойной жизни, или же наоборот знал. Персиковое небо простиралось над головой, от вчерашнего дождя не осталось и следа. Я села на край крыши, подобрав под себя ноги и наблюдая за кипящей внизу жизнью. Что я ему скажу? Прости, Человек-Паук, но ты больше не должен носить мне цветов, потому что на самом деле я – Чёрная Кошка? Как аккуратно узнать о том, известно ли ему о моей второй личности? Город разделился на две части: с одной стороны было прекрасное персиковое небо, а с другой его медленно, но верно заполняла ночь. Внизу играли уличные музыканты, шумела жизнь, а я сидела одна и медленно замерзала. Никогда прежде я не чувствовала себя такой одинокой, как в этот момент. Все прошедшее за последний месяц внезапно выстроилось в такую стройную и понятную линию, что отпираться от собственных поступков было уже поздно. Настроение стремительно приближалось к нулю, даже непонятно, почему. Я уже почти отчаялась дождаться Человека-Паука, как вдруг услышала мягкое приземление позади себя. — Я ждала тебя, — он сел рядом, свесив ноги вниз. Я снова глубоко вдохнула, натягивая рукава толстовки до самых кончиков пальцев. — Правда? — он повернулся ко мне, но я не смотрела на его лицо, обтянутое маской, пытаясь спрятать взгляд где-то между зданий и улиц. — Да, — я опустила глаза на собственные руки, сложенные на коленях. — Мне очень приятны твои знаки внимания, но... Это пугает меня. Ты пугаешь меня. Это была неправда. Я нагло врала, потому что не знала другого способа, как уменьшить его внимание к своей нескромной персоне. — С чего ты взяла, что это я? — надеюсь, мне всего лишь показалось, что его голос дрогнул. — У меня нет других поклонников, — я заправила прядь волос за ухо, слабо улыбаясь. Сердце отчего-то ускорило свой темп, я не могла его никак успокоить. — Думаю, ты просто о них не знаешь, — я смотрела на него всего лишь секунду, но мне так мучительно сильно захотелось увидеть его лицо, что мне понадобилось несколько мгновений, чтобы справиться с этим желанием. На улице стремительно темнело, огни внизу становились все ярче. — В любом случае, прости, я больше не буду. Я не узнавала себя. Мне тут же почему-то захотелось сказать ему: «Нет, делай это снова, давай вообще встречаться чаще!». Но я, конечно же, этого не произнесла. Напряжение между нами становилось таким явным, что я уже почти не могла дышать. От Паука исходила такая энергетика и сила, что у меня кружилась голова, если бы я стояла, то мне непременно нужна была бы дополнительная точка опоры. Совершенно внезапно из окна на одном из последних этажей заиграла одна из моих любимых песен. Я порывисто выдохнула, не зная, куда себя деть. — Не хочешь потанцевать? — он нарушил тишину, разрезая городские звуки такими простыми, но важными словами. И я ответила: — Да. Все, что происходило между нами было до того странным и в какой-то степени противоестественным, что я не могла найти ни одного разумного объяснения своим дальнейшим действиям и чувствам. Но все это было правдой: мы с Человеком-Пауком медленно танцевали на крыше под одну из моих любимых песен, он держал меня одной рукой за талию, а другой за ладонь. Луна высоко стояла, а вот звёзд не было видно из-за ярких огней города, но я все равно было ослеплена. Я не видела ничего, кроме лица, обтянутого красно-синей маской, и мучилась от того, что не могу видеть его эмоций. Из-за ночной прохлады и долгого сидения на холоде меня била мелкая дрожь, изо рта выходили облачка пара.

никто не знает, как это, ты и я, ты и я

Если бы кто-то из нас произнёс сейчас хоть слово, то в нем не было бы ни капли правды, потому что действительность состояла не из речей, а из движений, взглядов и эмоций. Лично я испытывала целую гамму чувств, начиная от замешательства и заканчивая почти влюбленностью. Я никогда не испытывала ничего подобного, но эти эмоции были до того прекрасны, что я будто бы онемела, потому что не могла произнести ни одного слова. Мы медленно двигались, мгновение растянулось в целую вечность.

под ночным небом, ты и я, ты и я

Впервые я испытала острую потребность в том, чтобы узнать настоящего Человека-Паука. Даже не его лицо, а личность, какой он на самом деле. Возможно, Кошка и Фелиция – это два чётко разграниченных человека, но если с помощью первой я смогу познать Человека-Паука, то я готова поступиться второй. Когда я танцевала с Пауком, то чувствовала, как исцеляюсь. Все страхи, сомнения и сожаления отступили, освобождая место для чего-то нового, несомненно прекрасного и неизведанного. Сердце билось так быстро и гулко в груди, что если бы я спросила его: «Слышишь?», то он непременно ответил бы: «Да».

я был потерян все время, в своих мыслях, в своих домыслах

Песня уже давно закончилась, но мы продолжали двигаться, будто окутанные каким-то гипнозом. Только сейчас я поняла, насколько сильно устала от собственного вранья. Я постоянно лгала и воровала, а потом снова лгала. Я могла бы прямо здесь и сейчас сказать ему, что я Чёрная Кошка, признаться во всем, чтобы облегчить душу, но не могла. Мгновение было до того прекрасным, что с моей стороны было бы самым настоящим кощунством разрушить его такими глупыми словами.

ты проникаешь как свет во тьму, давая мне увидеть

Мои руки были будто бы связаны, иначе как объяснить всю тяжесть движений, которые казались неестественно медленными. В конце концов, мне хватило сил спросить: — Могу ли я... — я запнулась. Язык будто присох к нёбу, я сама не верила тому, что говорила. — Могу ли я тебя поцеловать? Теперь я сама просила его о поцелуе. Возможно, это даже звучало как мольба, потому что я чувствовала, что умру, если прямо сейчас не сделаю этого. Все моё тело мерзло, концы пальцев на руках казались мне ледяными. Мы остановились. Мне не нужен был его ответ, чтобы понять, что он тоже этого хочет. В этот самый момент я была до жути рада, что сейчас я именно Фелиция, а не Кошка, потому что я была собой. Девочкой, стоящей на распутье, ищущей себя и ответов на свои вопросы, боясь, что не сможет найти их. Я снова нашла край его маски, стараясь не касаться кончиками пальцев его шеи, чтобы не вызывать у Паука дискомфорта от холода. Мне было тяжело, дыхание оставалось порывистым, а сердцебиение слишком быстрым. Господи, неужели это действительно происходит, здесь, сейчас, со мной, с ним, с нами? Медленно поцеловав его, я боялась, что все это кончится в одно мгновение, что я проснусь или на нас упадёт огромный метеорит. Сердце забилось ещё быстрее, хотя казалось, что оно и так уже на пределе. В этот раз я подчинилась ему полностью, даже не пытаясь стоять выше. Я целовала его медленно, будто пробуя на вкус его губы и растворяясь в нем полностью. Это было невозможно, меня разрывало от всей этой гаммы испытываемых чувств, прямо в это мгновение я исцелялась. Этот герой в маске заставлял меня задыхаться, мучиться и наслаждаться мгновением одновременно.

и если ты освободишь мою душу, то она вернется назад к тебе

И я плакала. Чистые, искренние слёзы лились по моему лицу, стекали по щекам, и я не могла их остановить. Эмоции били через край, поэтому я, будучи не в силах их выразить, просто расплакалась в объятиях Человека-Паука. К утру следующего дня я уже была влюблена в него.