Кошка попадает в паутину

You will be all that I seek Ты будешь всем, что я искал In a twisted light В мерцающем свете, I would live inside you Я буду жить внутри тебя, Words will be all that I keep Слова будут единственным, что я буду хранить In an open space В открытом космосе. They would live inside you Они будут жить внутри тебя. CHVRCHES – Dead air

Как бы я не старалась, я не могла вспомнить, засыпала ли этой ночью. Вечером моя душа становилась особенно чувствительной, а потому тот эмоциональный взрыв, который я испытала на крыше, поддавшись невероятному влиянию Человека-Паука, не желал отпускать меня до самого утра. Я не могла перестать думать о том, что произошло, сконцентрировавшись на своих эмоциях и полностью отдавшись нахлынувшим чувствам, которые немало поразили меня своей внезапностью. Мечась из одного угла постели в другой, я не переставала закусывать губу и глупо улыбаться, перебирая в голове фрагменты нашей встречи и вновь и вновь переживая тот момент, когда я смогла довериться Пауку. А ещё я нисколько не жалела о том, что не сказала ему о другой стороне моей жизни – о Чёрной Кошке. Все произошло не совсем внезапно, Человек-Паук наверняка долгое время следил за мной, моей жизнью, иначе почему он позволил целовать себя, рыдать на своём плече? Наверняка у него в голове уже сложился мой образ, который его привлекал, поэтому я не спешила раскрываться перед ним. Возможно, боялась разочаровать, или же мне просто нравилась романтическая история о том, что Человек-Паук и простая школьница из Квинса могли состоять в отношениях, пусть у нас их пока и не было. Но я не сомневалась в том, что на этом все не закончится. Перед тем, как уйти, Паук спросил, когда мы увидимся. Мне понравилось, что он не поинтересовался, можем ли мы вообще увидеться снова, похоже, он непременно хотел встретиться ещё раз. Что ж, я желала этого тоже, но точного ответа не дала, потому что правда не могла назвать точной даты или часа. Мне нужно было время, чтобы подумать о том, что я буду делать дальше, а ещё для того, чтобы продумать дальнейшую стратегию поведения. Но я все равно совершенно точно знала, что Фелиция Харди и Человек-Паук встретятся снова и не раз. Это казалось таким очевидным и простым, но я никак не могла представить это в своей голове. Сегодня я решила торжественно прогулять школу, потому что мне нужно было время, чтобы побыть одной и собраться с мыслями. Я чувствовала себя окрылённой, хотелось обнять весь мир и каждого жителя по отдельности, впервые за почти три месяца я не ощущала себя гадко. Я порхала по квартире, причесываясь и готовя незамысловатый завтрак, мысленно радуясь, что мама уже ушла на работу. Наверно, это было некрасиво с моей стороны, но мне было необходимо остаться наедине со своим счастьем. Однако я помнила о том, что сразу после школы должен зайти Питер, чтобы мы наконец вплотную занялись нашим проектом по биологии. Будет трудно настроиться на рабочий лад, но я честно постараюсь, потому что Паркера подводить в мои планы никак не входило. А пока я решила принять горячую ванну с пеной. Когда лежишь в ароматной воде, слушаешь любимую музыку и как за окном проезжают редкие машины, то жизнь не кажется такой уж сложной и несносной. Мне не хотелось думать о том, что и печаль и радость имеют одно единственное сходство – проходить и не оставлять после себя следа. Сейчас я была по-настоящему счастлива, и мне не было дела до того, знаю я что такое счастье или нет. У нас была небольшая ванная комната, но она мне очень нравилась. Я старалась здесь все обставить со вкусом, потому что искренне считала, что именно здесь главное место в квартире. Мама была против такого грандиозного ремонта в ванной, но я настояла, говоря, что полгода откладывала спортивную стипендию. На самом деле я обчистила ювелирный и очень аккуратно сбыла все украшения, прямо как учил отец. Мне до сих пор была непривычна мысль о том, что я как бы уже бросила воровство. Я занималась этим практически половину своей жизни, достигла в этом ремесле такого мастерства, какое и не снилось большинству мелких преступников. Отец гордился мной, я знала это точно, потому что он следил за моими успехами даже из тюрьмы. У воров есть такое понятие, как преступление, не окупившее себя. Ха! У меня такого не было ни разу. Все вылазки окупали себя более, чем полностью, все риски были оправданы. Я тратила лишь малую часть тех денег, которые воровала, остальное я либо вкладывала в ценные бумаги такими запутанными способами, что никто и никогда не вышел бы на меня, либо складывала в специальную ячейку, которой я могла бы воспользоваться в «черный день». Когда я вылезла из ванной, то сразу накинула на себя полотенце. Я засиделась в горячей воде, Питер вот-вот должен был прийти, поэтому у меня оставалось не так много времени, чтобы одеться. Вытеревшись насухо, я быстрыми движениями втерла в тело увлажняющее молочко и тут же натянула домашние шорты с футболкой. Кожа несколько покраснела из-за горячей воды, но в целом выглядела довольно приятной и свежей, гораздо лучше, чем до ванны. Только успела я сделать «гульку» на голове, как раздался звонок в дверь. Вся квартира тут же наполнилась запахами мяты и полыни, которые мне очень нравились, но я как-то не подумала, что Питеру, возможно, они придутся не по вкусу. Это было бы как минимум некрасиво с моей стороны, но теперь было уже поздно метаться, поэтому я просто открыла дверь. Надеюсь, что ему нравится аромат мяты. — Привет, — я пропустила его вперёд. Питер принёс с собой запах тёплой пыльной улицы, весеннего цвета и чего-то ещё, чему я никак не могла дать определения, но это было определённо что-то приятное. — Привет, — мы сразу же прошли в мою комнату, где час назад я судорожно прятала все вещи, лежавшие не на своих местах. — Тебя не было в школе, все в порядке? Мы можем заняться проектом позже, если ты болеешь... — Нет-нет, все хорошо, — я мотнула головой, открывая ноутбук. — Просто с утра мне казалось, что я действительно немного больна. Питер как-то странно на меня посмотрел, словно знал, почему именно я не пришла сегодня на занятия. Его взгляд был таким... Не знаю, это трудно объяснить, будто бы он все знал. Я несколько раз моргнула, но это наваждение никак не проходило. В конце концов, я сдалась, опуская взгляд и утыкаясь в экран компьютера. Питер, кажется, тоже смутился, потому и отвёл глаза. На одну единственную секунду мне действительно стало страшно, что кто-то знает о том, что произошло на крыше, но потом я успокоилась. Откуда Питеру могло быть известно об этом? С первых же минут наших занятий между нами повисло довольно ощутимое напряжение. Я даже не могла понять, с чем оно могло быть связано, потому что я была настроена на продуктивную работу, но что-то мешало мне. Мои мысли постоянно возвращались к Человеку-Пауку, я надеялась увидеть его сегодня. Питер тоже над чем-то задумывался, временами порывался сказать мне что-то, как мне казалось, но каждый раз останавливал себя. В конце концов, я предложила сделать перерыв на чай, чтобы как-то разрядить обстановку. Питер ушёл через четыре часа, за которые я ощутимо устала. Нам с Паркером досталась тема про древних животных, которые в процессе эволюции переместились из воды на сушу. У меня уже голова шла кругом от всех этих ихтиозавров и прочих, но у нас все должно было получиться просто замечательно. Перед самым своим уходом Питер еще раз посмотрел на меня тем самым своим взглядом, который снова ввёл меня в полнейшее недоумение. Напоследок Паркер порывисто выдохнул, а потом произнёс: — До завтра, Фелиция. И это было совершенно точно не то, что он на самом деле хотел сказать. До начала ночного патруля с Человеком-Пауком оставалось ещё три часа, которые я решила потратить на уборку. Каждую весну я выкидывала весь накопившийся за зиму хлам и сама мыла окна во всей квартире, потому что мама не могла залезть на подоконник из-за больных суставов. Вот и сейчас я выносила уже третью коробку на помойку, наполненную просроченной косметикой и пустыми флаконами из-под помад, духов и теней. Я уже так давно не ходила куда-нибудь в молл, что мне в голову пришла мысль позвать Мишель прогуляться по магазинам на следующих выходных. Покупая дорогую косметику и брендовые шмотки, я тратила деньги даже не на вещи, а на положительные эмоции, которые эти самые вещи дарили мне, пусть и на короткое время. Сейчас в этом нужды не было, потому что роль напарницы Человека-Паука с лихвой восполняла весь недостаток в этих самых чувствах. Со всеми произошедшими событиями я совсем забыла о том, что в Нью-Йорк приходила весна. В большом городе смена времён года происходила почти незаметно, однако то, что спертый воздух наполнялся теплотой, какой-то свежестью и запахом цветущих деревьев, было неоспоримо. А когда Мишель сказала мне о том, что до конца учебного года осталось чуть больше полутора месяцев, то я не сразу ей поверила. Мне казалось, что время шло слишком быстро, с куда большей скоростью, чем я могла ожидать. Я полностью вылезла за окно, держась за пластиковую раму и с остервенением тёрла стекло, успевшее за столько месяцев покрыться слоем пыли. Наблюдая за собственным отражением, я думала о том, достаточная ли у меня маскировка, чтобы никто никогда не узнал в Чёрной Кошке Фелицию Харди. У меня было не так много возможностей скрывать свою личность, но я делала для этого все, что было в моих силах. Зеленые линзы, парик цвета платиновый блонд, чёрная маска на лицо – достаточно ли этого? Неосторожно повернувшись, я случайно опрокинула таз с мыльным средством для мытья окон. Выругавшись, я постаралась аккуратно собрать все тряпкой, одной рукой держась за раму. С сохранением равновесия у меня никогда проблем не было, но сейчас мне стоило быть в два раза осторожнее, все-таки восьмой этаж – это не шутки. — Фелиция! — снизу послышался мамин голос. Я обернулась, все ещё держась за раму. Мама стояла внизу, задрав голову кверху и в обеих руках держа огромные пакеты с продуктами. — Что ты там делаешь? — Окна мою, — в подтверждение своих слов я помахала мокрой тряпочкой. Мама почему-то покачала головой и двинулась в сторону подъезда. Золотой свет закатного солнца освещал всю улицу, отражался в чистых стёклах и приятно грел спину, мне было радостно от того, что весна уже полностью завладела Нью-Йорком. — Здравствуйте, миссис Харди, — кажется, из подъезда вышел Питер, потому что именно его голос я услышала. — Здравствуй, Питер. И правда, через несколько секунд он показался во внутреннем дворе с мешком мусора. Когда он возвращался обратно от металлического бака, то я ему помахала и даже почему-то улыбнулась. Я продолжала с усердием самой лучшей домохозяйки намывать окна, когда в моей комнате показалась мама. Она что-то хотела сказать мне, когда я неосторожно выпрямилась и, поскользнувшись на мыльной воде, полетела вниз. Все произошло в какие-то доли секунды. Я даже не успела испугаться, честно говоря, просто подумала, что кошки-то не всегда приземляются на лапы. Наверняка страшно побледнев, я уже готовилась встретиться с жестким асфальтом и погибнуть самым нелепым образом, но этого не произошло. Зажмурившись, я ожидала скорой и болезненной смерти на руках у, черт возьми, Паркера. Открыв глаза, я уставилась на шокированного Питера, не в силах проронить хоть слово. Некоторое время мы смотрели друг на друга, вокруг уже собрались несколько соседей-зевак, а я все ещё сидела на руках у парня. — Как?.. — я пыталась хватать ртом воздух, чтобы сказать хоть слово, но не могла. Сердце заходилось в бешеном ритме, до меня медленно доходил смысл того, что только что произошло. — Я... — Питер тоже тщетно пытался объясниться, но у него ничего не получалось. Я медленно слезла с его рук, но потом поняла, что на мне нет никакой обуви. Пусть и тёплый, асфальт колол ступни, да и возможность подхватить какой-нибудь грибок меня совсем не радовала. — Это все из-за шока! Я не знаю, как это произошло! — Что ж, эм, спасибо большое, — я ему поверила. Я много слышала историй о том, как люди в экстренной ситуации приобретали удивительную силу и ловкость. — Ты спас мне жизнь. — Да брось, — Питер смутился. Я улыбнулась, потому что его скромность восхищала меня. — На моем месте так поступил бы каждый. — Нет, вовсе не каждый. Его взгляд опустился на мои голые ноги, а затем на ступни. Недолго думая, он предложил донести меня до квартиры на руках. Мне было страшно неловко, но Питеру, кажется, не нужно было моё согласие, потому что он сразу же подхватил меня и занёс в подъезд. Страшно смущённая, красная, как рак, я держалась за его шею и старалась не смотреть в глаза. Пытаясь игнорировать мысль о том, что я нахожусь к Питеру очень близко, что он касается моих голых ног, мне хотелось если не исчезнуть, то хотя бы куда-нибудь уткнуться, чтобы спрятать глаза. Я совсем забыла о том, что в нашем доме лифт уже две недели как сломан, поэтому Питеру пришлось нести меня до самого восьмого этажа. Несколько раз я порывалась встать, но Паркер не отпускал меня, упорно поднимаясь по лестнице. Что удивительно, я не заметила у него никакой одышки, хотя нагрузка была не из слабых, да и я все-таки не была пушинкой. У самого входа в квартиру мы встретились с моей мамой. Она была бледна, словно скатерть, шатаясь держалась за ручку двери. Мама, казалось, не сразу заметила нас, в глазах у неё плескался неподдельный ужас. — Мам, — я позвала её. Соскочив с рук Питера, я метнулась к ней, машинально находя её холодные руки. — Спасибо тебе большое, Питер, я у тебя в долгу. Видимо, я все-таки по дороге где-то ударилась, потому что поцеловала Питера в щеку, прежде чем зайти в квартиру. Это был жест искренней благодарности и не более того, правда же? Прямо у порога мама расплакалась, заключая меня в тесные объятия, утыкаясь носом мне в шею и проводя ладонями по волосам. Она еле держалась на ногах, истерика никак не желала отпускать её, я же старалась удержать её, не давая опускаться на пол. Мамины плечи дрожали, я тщетно пыталась её успокоить, говоря, что со мной все хорошо, что Питер спас меня, что я больше никогда не буду мыть окна, но она все равно не сразу смогла произнести хоть слово. — Я видела, как ты сорвалась вниз, — я утирала слезы с маминого лица, сдерживаясь, чтобы не расплакаться самой. — Мне тогда показалось, что у меня остановилось сердце. Я надеюсь, ты понимаешь, что я не переживу, если с тобой что-то случится? Конечно, я это понимала, но отказываться быть Чёрной Кошкой, напарницей Человека-Паука было слишком поздно, поэтому этим же вечером я вновь отправилась на патруль. Пытаясь заглушить чувство вины, возникшее так внезапно и не отпускавшее до сих пор, я ввязывалась в самые отчаянные драки, не щадила себя, временами была чересчур жестока к простым уличным хулиганам. Не знаю, откуда во мне вдруг взялось столько злости, но Пауку приходилось иногда напоминать мне, что даже к мелкой шпане нужно быть помягче. — Поверь, они не достойны снисхождения, — я хмыкнула, поправляя новенький чокер на шее. Ветер развевал искусственные платиновые пряди, мы сидели на крыше и наблюдали, делая перерыв между бесконечными перепрыгиваниями с одного здания на другое. — Я с самого раннего детства общалась с такими, как они. Эти люди не достойны жалости. — Хочешь сказать, что ты тоже не достойна жалости? — я подняла на него глаза. Похоже, это должна была быть шутка, но она не совсем удалась. Прежде, чем Паук начал бы извиняться, я сказала: — Жалости – нет, — я снова отвернулась, пряча взгляд. Золотистое солнце уже село, поэтому становилось довольно прохладно. Но и темно тоже, что мне, как приверженцу ночного образа жизни, играло на руку. — Помощи – да. Это был наш четвёртый совместный патруль. Я совсем не надеялась на то, что смогу встать на нужный путь сразу же, как начну работать с Пауком, но мне даже начинало нравиться то, что я была полезна, нужна. Осознание этого пришло после того, как я помогла одной девушке избежать ограбления и, возможно, изнасилования. Ослеплённая выбросом адреналина, я никак не ожидала, что кто-то мог быть настолько благодарен. Девушка ничего не говорила, лишь прижимала сумочку к себе, но в её взгляде было столько эмоций, что я мгновенно оттаяла. — Я помогу тебе, — я снова посмотрела на Паука. Как всегда, я не могла угадать его эмоций, но почему-то я чувствовала теплоту его взгляда. Мне очень хотелось думать и верить, что на меня он смотрит как-то по-особенному. — Я знаю, — я нервно улыбнулась, заправляя платиновую прядь за ухо. Вдохнув полной грудью, я поднялась и взяла в руки шест. — Пробежимся? Конечно, у меня не было таких огромных физических возможностей, какими обладал Человек-Паук (я не знала, человек ли он вообще, а задавать такой вопрос было слишком рано, мы были не настолько близки), но я старалась двигаться наравне с ним. Моей безудержной энергии нужен был выход, поэтому я старалась делать все для того, чтобы после патруля мне хватало сил только чтобы упасть в кровать. Где-то сбоку мелькала тень Паука, пока я бежала, перепрыгивая с крыши на крышу. Цепляясь за здания, карабкаясь вверх, не жалея себя и своих сил, я пыталась доказать себе, Пауку, всем вокруг, что могу не только воровать, но и делать что-то хорошее, что я на самом деле не настолько эгоистична, как может показаться со стороны. А ещё я училась у Паука. У него получалось быть героем так просто, словно он родился именно для этой роли, мне же предстояло проделать огромный путь, прежде чем я смогла бы смотреть на этот мир и людей в нем другими глазами, так, как делал это он. Город вокруг сиял множеством огней, эта картина не могла не навевать воспоминаний о вчерашнем дне. Мне жуть как хотелось поговорить с ним об этом, но я не решалась, зная наперёд, что раскрытие своего секрета не приведёт ни к чему хорошему. Однако между мной-Кошкой и Пауком тоже натягивалась какая-то особая нить. Мы не только больше не пытались убить друг друга (уже хорошо), но и начинали узнавать. — Что, уже выдохлась? — откуда-то сверху послышался насмешливый голос Паука. Я подняла голову, но никак не могла его увидеть. — Я здесь. Я обернулась. Я действительно немного запыхалась, но мы очень много пробежали, а это не могло не сказаться на дыхании. Конечно, я ему никогда сама не признаюсь, что слабее его, хотя это было очевидно. Но ведь были же времена, когда я его на лопатки укладывала! — Вот ещё! — я хмыкнула, откидывая платиновые волосы назад. Паук висел вниз головой, зацепившись ногами за какую-то железную балку. Наши лица были на одном уровне, мы смотрели друг на друга в упор. Боже мой, вспоминал ли он о том, что было вчера на крыше, чувствовал ли тоже самое на протяжении прошедших суток?.. Как же мне хотелось это узнать, но спросить не было совершенно никакой возможности. — Я просто тебе поддавалась! Красивым девушкам вовсе не обязательно выигрывать. — Откуда мне знать, что ты красивая? Ты же носишь маску. Дурак, ты же знал, как я по-настоящему выглядела. Вот только не догадывался о том, что Фелиция – это я. — Хочешь, чтобы я её сняла? — я приподняла бровь в заигрывающем жесте. — Может быть, — его голос отчего-то стал гораздо тише. Я хмыкнула. — А ты? — я ткнула пальцем в его грудь. — Почему ты никогда не снимаешь маску? Ты что, уродлив? Я откровенно заигрывала с ним и мне не было стыдно. — Что? Уродлив?! Нет! — кажется, он несколько растерялся. Я улыбнулась, а затем опёрлась о стену, оказавшись ещё ближе к его лицу. — А тебе... нравятся девушки? — я закусила губу, а затем намотала искусственную прядь на палец. Не думала, что такой невинный флирт может смутить Человека-Паука. — Нет! — боже, надеюсь, он не свалится с этой балки. — То есть... Вообще-то, да. Неужели этого героя так легко ввести в смущение? Сейчас я чувствовала себя если не выше, то как минимум на одном уровне с ним. Такого не было, когда я была просто Фелицией. Господи, если я хотя бы на секунду задержусь на этой крыше, то, наверное, не сдержусь и все-таки поцелую его. И пусть он даже узнает, что я на самом деле Фелиция, сейчас мне было почти все равно. Почти. Когда я подошла к краю крыши, выравнивая бешеное от бега дыхание, то совершенно внезапно за её металлический край зацепился гарпун. Я слишком долго соображала, зачем он тут, потому что уже через несколько секунд по веревке сюда забрался огромных размеров мужчина. Я попятилась назад, разъединяя шест на две части, готовясь к самому худшему. Наверняка он сюда не разговоры вести пришёл. — Эй, парень, ты не ошибся крышей? — я услышала, как Паук встал позади меня. С каждой секундой ситуация мне нравилась все меньше, моя задница чувствовала приближение неприятных приключений. Незнакомец ничего не говорил, просто накинулся на меня. Где-то блеснуло лезвие ножа, я успела отскочить и занести один конец вновь соединённого шеста для удара, но он увернулся. Вообще, несмотря на свои внушительные габариты, незнакомец был очень ловким, а ещё невероятно сильным. Как только я попыталась с разворота ударить его левой ногой, оперевшись на шест, он тут же больно схватил меня за щиколотку и бросил оземь. Я вскрикнула, в темноте мелькнула паутина, а затем раздался звук падающего ножа. Паук кинулся на незнакомца, но у того было явное преимущество в размере. Я встала, нога тут же неприятно заныла, но это не помешало мне накинуться на громилу со спины, пока он был занят моим напарником. Пытаясь внутренне собраться, отбросить всю растерянность, я выпустила когти и вцепилась в спину противника мертвой хваткой. Громила схватил Паука прямо за горло и начал душить, у меня оставалось все меньше времени для того, чтобы что-то сделать. Перекинув шест через себя, я попыталась ударить незнакомца, но потерпела поражение – у меня была крайне невыгодная позиция. Секунды ускользали одна за другой, у меня оставалось все меньше времени для принятия решения. В одно мгновение я приставила шест к горлу громилы и потянула его на себя, начиная нажимать на горло и душить. Мужчина захрипел, Паук воспользовался этим и выскользнул из стальной хватки. Я застонала от невероятных усилий, пытаясь удержаться на спине и одновременно душить противника, нажимая все сильнее. Паук пригвоздил мужчину паутиной к крыше и уже занёс руку для удара, как в один момент громила перекинул меня через свою спину и сбросил со здания. В который раз за день я уже лечу с высокого здания вниз? Я даже не успела испугаться, все смешалось перед глазами, однако я невольно вскрикнула, слыша свист воздуха вокруг. Внизу был цветочный магазин со стеклянной крышей, который никак не мог дождаться того, чтобы принять меня в свои острые объятия. Рядом свистнула паутина, а затем меня кто-то схватил прямо в воздухе, мы завертелись, а затем все же столкнулись с хрупкой поверхностью. Раздался звон бьющегося стекла, мы ударились о пол и упали в какие-то цветы. Я вцепилась в Человека-Паука, но когти выпустить не успела на его счастье. Было больно, но я хотя бы ничего не сломала, кажется. Прямо подо мной лежал Паук, его грудная клетка тяжело вздымалась, но он был жив. — Вау, — он выдохнул, — что это было? Чего-то не хватало, я провела ладонью по лицу и обнаружила, что маски на моем лице не было. Похоже, слетела во время падения. Я тут же вскочила с Паука и отползала в угол, куда не падал уличный свет, чтобы он не смог увидеть моего лица. Было очень тихо, похоже, тот незнакомец не стал нас преследовать. — Не смотри! — я закрыла лицо руками и отвернулась. — У меня слетела маска, не хочу, чтобы ты видел. Если Паук по-настоящему захотел, то он обязательно увидел бы, но я надеялась, что чужие тайны для него что-то значили. Он коснулся моего плеча, а потом протянул так некстати слетевшую маску. Я приняла её, мысленно радуясь, что у Человека-Паука хватило порядочности не заставлять меня показывать своё лицо. Когда настанет время, то, возможно, я сама раскроюсь перед ним, но точно не сейчас. — Ты знаешь, кто это был? — в потолке образовалась внушительная дыра, вокруг валялись мелкие и крупные осколки, в которых отражался серебристый уличный свет. Из-за огромных комнатных пальм, выставленных на продажу, на наши лица падали причудливые тени, возможно, при других обстоятельствах такая обстановка показалась бы мне даже романтичной. — Думаю, что догадываюсь, — протянула я. — Настало время расплатиться за прошлые грехи. Он приходил по мою душу.