Кошка попадает в паутину

I'm the fury in your head Я – ярость в твоей голове, I'm the fury in your bed Я – неистовство в твоей постели, I'm the ghost in the back of your head Я – призрак за твоей спиной. Foals – Spanish Sahara

— Я бы спас тебя не задумываясь, без вопросов. Так ответил Человек-Паук, когда я спросила, почему он бросился за мной с крыши дома. Он был готов спасти всех, даже меня, которая пока не успела завоевать его доверия. Это поразило меня настолько, что я решила любыми способами стать достойной, не знаю, доказать, что я тоже стою чего-то. Еще раз обведя скучающим взглядом класс, я посмотрела на часы. Две минуты до звонка. Тяжело вздохнув, я вновь принялась рассматривать крашеные волосы Вероники, которые в этот раз были цвета золотистый блонд. Урок литературы сегодня казался бесконечным, в основном, наверно, потому, что мне не терпелось покинуть школу, а еще я очень плохо себя чувствовала после очередной бессонной ночи. Когда звонок, наконец, прозвенел, то я мигом подорвалась с места и выбежала из класса, смахнув тетрадь и пенал в рюкзак. Через десять минут я должна была быть на крыше, где встречусь с Человеком-Пауком, а пока придется потолкаться, чтобы пробраться к своему шкафчику и забрать костюм. Могут медленные люди, пожалуйста, переехать во Францию, чтобы их там съели? Я очень рисковала, когда принесла свой «рабочий» костюм в школу, но я не видела другого способа, чтобы переодеться, не забегая домой и не теряя времени. Ученики начинали стекаться со всех классов в коридор, поэтому мне было не очень просто выбраться из этого потока, да ещё и со спортивной сумкой наперевес. Захлопнув шкафчик и закрыв его на кодовый замок, я развернулась на пятках и уже была готова побежать в туалет, чтобы переодеться и покинуть школу через окно, когда очень больно, буквально лоб в лоб, столкнулась с кем-то. — Ау! — меня даже неслабо толкнуло назад, да так, что я ударилась спиной. Моментально приложив ладонь к ушибленному лбу, я чуть было не выпустила сумку из рук. — Фелиция! — Питер, с которым я столкнулась, был как будто удивлён. Он, похоже, тоже сильно ударился, потому что так же, как и я, держал ладонь у лба. — Прости, пожалуйста! — Ничего, — я перехватила сумку поудобнее и тут же влилась в поток школьников, направляясь к туалету для девочек. Питер тут же исчез из моего поля зрения, устремляясь в совершенно другую сторону. Было очень неудобно переодеваться в туалете, но все же терпимо. В тесной кабинке было нелегко натягивать спортивные штаны, зато майку с футболкой я спрятала под платье. Парик теперь приходилось закреплять куда сильнее, чем прежде, потому что многие норовили потянуть за искусственные волосы. Собрав пряди под специальную сеточку, я закрепила все целой кучей шпилек так, что никто не смог бы содрать их с меня, даже если бы очень захотел. Выбравшись из тесного окошка, я тут же перебежала через дорогу и по пожарной лестнице забралась на дом. Хорошо, что в нашей школе почти все камеры смотрят в стены или же просто вниз. Перепрыгнув на другую крышу, я побежала вперёд, чтобы успеть закинуть вещи на чердак своего дома. Было так приятно чувствовать ветер, бьющий в лицо, ощущать, что у тебя под ногами ничего нет, когда ты перелетаешь с одного здания на другое. Буквально зашвырнув свою сумку на технический этаж, я перескочила на соседний дом. У меня с собой был небольшой термос с кофе, который все ещё оставался горячим. Я налила в крышку напиток и уселась немного передохнуть. Совмещать тренировки с Майклом, группу поддержки, учебу, подготовку к грядущим экзаменам и патрули с Человеком-Пауком было просто невероятно сложно. Это выматывало физически и морально, иногда я даже спала с открытыми глазами. Времени на какую-то личную жизнь или хотя бы здоровый отдых не оставалось совершенно. Я уходила из дома рано утром и возвращалась поздно вечером, чтобы просто упасть в кровать и забыться тяжёлым сном, а потом встать и начать этот круг заново. Со всей своей бурной деятельностью у меня совершенно не оставалось времени на самокопания, да оно, наверное, и к лучшему. К тому же, я пыталась бросить курить, а на это тратилось огромное количество нервных клеток. Я постоянно злилась, хотелось взять сигарету и зажечь её, но каждый раз я с трудом останавливалась. Но я ни на одну секунду не забывала о том странном нападении на крыше. Паук пытался один раз заговорить об этом, но мне было совершенно нечего сказать на этот счёт. Я не знала, кто был тот человек, понятия не имела о его мотивах, но догадывалась, что скорее всего он был послан каким-то авторитетом или группировкой, которым я успела насолить за свою долгую карьеру воровки. Но вот только я никогда не слышала о личностях, обладающих подобной физической силой, а я была в курсе практически всех жителей криминального мира Нью-Йорка. Одно я знала наверняка: я обязательно столкнусь с ним снова, нужно лишь ждать. Невольно я чувствовала страх, хотя знала, что скорее всего смогу дать отпор при нападении. Именно из-за неконтролируемого ужаса я держалась ближе к Человеку-Пауку, когда мы были вместе, потому что надеялась, что он защитит меня снова. Лениво пролистывая новости по тегу «Человек-Паук», я внезапно увидела и свою фотографию. В интернете было множество блогов, которые следили за деятельностью героя в красном трико, вот только я пока ни разу не попадала в поля их зрения, хотя последние недели две постоянно была с Паутинником. Я чуть не подавилась кофе, когда увидела изображение себя и Паука, находящихся на крыше одного из домов. Фотография получилась довольно четкой и хорошей, она мне даже понравилась: я стояла в расслабленной позе, положив одну руку на плечо Паутинника, а другую на пояс. Видимо тот, кто снимал нас, стоял достаточно далеко, потому что лица было видно плохо, что не могло меня не радовать. Под фотографией была подпись: «Рядом с Пауком замечена девушка в кошачьем костюме! Что думаете по этому поводу?» Рядом стояла ещё куча тегов, а затем около тысячи комментариев. Я цокнула языком, когда прочитала про «кошачий костюм», потому что моя одежда не была задумана именно под образ Кошки. Он был просто удобным, а очки с ночным видением весьма полезными. Кто же виноват, что они походят на кошачьи уши? Пока я заправлялась кофеином и разглядывала фотографию, одновременно пролистывая комментарии, но не слишком-то вчитываясь в них, сзади совершенно внезапно оказался Человек-Паук. Настолько внезапно, что я чуть не выплеснула горячий напиток к себе на колени. Мигом взбодрившись, я воскликнула: — Ты напугал меня! — пришлось проглотить кофе, обжигая горло. Мигом стало очень жарко, мне кажется, что кровь прилила даже к ушам, а не только щекам. Хотя, может быть, мне становилось жарко не только из-за кофе. В последнее время я думала о Пауке слишком много, часто прокручивала те моменты, когда мы были с ним особенно близки. Вечер после тренировки, ночь на крыше – все это было до того прекрасно и незабываемо, что я, кажется, уже почти влюбилась в него, совсем не замечая этого. Паук казался таким сильным, невероятным, рядом с ним мне хотелось стремиться к чему-то хорошему, тоже быть героем, прямо как он. Влияние Человека-Паука на меня было безграничным. — Прости, — он сел рядом. Я вытащила наушники из ушей и посмотрела на него. Черт, я только что поняла, что ничего о нем не знаю. Это было так странно – восхищаться человеком и понятия не иметь о том, как он хотя бы выглядит. — Слушай, а сколько тебе лет? — кажется, его несколько удивил мой вопрос. Он звучал правда неожиданно. — Я, как бы, совсем ничего о тебе не знаю. Можешь не отвечать, если ты желаешь сохранить тайну своей личности полностью... — Мне семнадцать, — я вскинула брови от удивления. — Что? Мне не может быть семнадцать? — Я думала, что ты старше, — честно ответила я. — Ну, знаешь, трудно поверить, что одному из самых известных людей Нью-Йорка семнадцать. — Ну а сколько же тебе лет? — он слегка приблизился к моему лицу. Я невольно отстранилась, боясь, что он каким-то невероятным способом узнает меня. — Раз уж мы перешли к откровениям, то теперь твоя очередь. — Мне тоже семнадцать, — я усмехнулась, мотнув платиновыми прядями. — Правда?! — кажется, он был удивлён не меньше меня. Я снова вскинула брови. — Надеюсь, ты не думал, что мне лет тридцать и я бегаю по городу в таком костюме в свободное от офиса время? — я засмеялась. — Нет, конечно! — кажется, он смутился. — Я тоже думал, что ты старше. Просто ты выглядишь очень взрослой, цельной... Он остановился в смущении, не договорив до конца. Я отчего-то тоже покраснела. Этот неловкий разговор зашёл в совершеннейший тупик, никто из нас не знал, что делать дальше. Мы просто сидели и молчали, с каждой секундой становилось все хуже. — Ты бы хотел узнать, кто я на самом деле когда-нибудь? — я тут же пожалела о том, что задала этот вопрос. Я отвернулась, пытаясь не смотреть Пауку в глаза. Сердце очень быстро забилось, щеки загорелись от смущения. В горле как будто встал ком. Иногда внезапная искренность равносильна непростительной потере контроля над собой. — Я уже хочу, — боже мой, зачем ты отвечаешь? Мне казалось, что я сейчас задохнусь – настолько сильно меня переполняли эмоции. — А ты? — Я бы тоже очень хотела, — раз уж я начала говорить откровенно, то нужно довести все до конца. — Но позже. Точно не сейчас. Мне кажется, что я ещё не готова, да и ты, наверно, тоже. Кстати, не боишься разочароваться? Я немного разная, когда не ношу все это, — я указала пальцем на свою одежду. — Да и вообще, я же бывшая воровка... Таким, как я, обычно не доверяют. — А ты? Ты не боишься мне довериться? — я посмотрела прямо в эти огромные белые глаза. — Нет, — в этот самый момент голос почему-то сорвался. Я прочистила горло и продолжила: — Но я не хочу торопиться. Я ещё не уверена в своём пути, да и ты, я думаю, не до конца уверен во мне, так что давай заключим своеобразный договор. — Какой же? — Паук усмехнулся. — Если до конца весны никто из нас случайно не проговорится о своей настоящей личности, то мы сами признаемся друг другу. Одновременно. — Согласен, — он протянул мне ладонь для рукопожатия. — Рано или поздно это все равно случится, так что лучше все спланировать. Не хочешь пробежаться? Я убрала термос и встала, беря шест в руки. Будучи невероятно вымотанной и уставшей, а ещё чувствуя себя как на иголках из-за недостатка никотина в организме, я была просто ходячим трупом. Только сейчас на меня навалилась та физическая тяжесть, которую чувствуешь после короткого и недостаточного отдыха. — Давай пробежимся. Собрав всю себя в кулак, я спрыгнула вниз, цепляясь за пожарную лестницу соседнего дома, а затем взобралась на крышу. Никогда нельзя думать о своей усталости, иначе она возьмёт верх, вот тогда-то и придётся остановиться, чего я ну никак не хотела. Паук был где-то рядом, я чувствовала это, но видела его лишь мельком и то боковым зрением. Сегодня отчего-то было очень спокойно. Даже старушек через дорогу переводить не требовалось, а этим мы тоже занимались. Если бы мне пару месяцев назад сказали, что я буду такое делать, то я бы недолго думая рассмеялась в лицо. Казалось бы, как я, прирожденная воровка, смогла бы и пожелала бы измениться? Но я старалась, правда старалась, однако такое не происходит за одну ночь или даже неделю. Мне было необходимо полностью изменить некоторые свои взгляды и принципы, а это всегда очень непросто. Солнце уже светило по-летнему, на небе не было ни одного облачка, хотя я точно помнила, что по прогнозу сегодня обещали сильную грозу. Мы сидели в тени на одной из крыш, отдыхая от совершенно бесполезного патруля. Наверное, сегодня у преступников выходной, иначе как объяснить их полное отсутствие на улицах? А ещё мне было очень некомфортно в моей одежде. В парике было жарко, да и в куртке тоже, поэтому я её сняла, оставшись в короткой футболке. Я снова посмотрела на Паука, который безмятежно пил воду из пластиковой бутылки. Мне внезапно очень сильно захотелось нарушить это его спокойствие, оно мне показалось каким-то напускным, не знаю, искусственным. Возможно, мне стало бы прохладнее, если бы я находилась дальше от Паука. Черт, чувствую себя гормональным подростком. Ах, простите, я совсем забыла, что я и есть гормональный подросток. — Жарко, да? — я слегка ослабила чокер на своей шее. — Да, — я заметила, как несколько капель скатились по его подбородку, а затем исчезли где-то за воротником костюма. Я тяжело сглотнула. — Очень жарко. Я достала свою бутылку и тоже отпила воды, пряча взгляд. Легче не становилось, но я пыталась как-то уравнять наши положения. Впрочем, безуспешно. Черт, как же трудно, когда не видишь лица парня. Край его маски был все ещё отогнут, обнажая тонкие губы, а я не знала, что делать дальше. Скованная летним зноем и невероятным влиянием Паука, я просто смотрела на них, боясь пошевелиться. Прямо сейчас я либо все испорчу, либо подниму наши отношения на совершенно новый уровень. — Скажи что-нибудь, — я даже не заметила, как близко мы оказались. Чувства, которые я испытывала, больше не были невинными, как у просто-Фелиции. Они были пламенными и всепоглощающими, неконтролируемыми, даже в какой-то степени пугающими. Некоторое время Паук молчал, а затем произнёс: — Жарко не только из-за погоды, — мне казалось, что мы оба застыли, а мир вокруг продолжал двигаться. — Занятно, у тебя глаза такие же зеленые, как американские доллары. — А я вот не знаю, какие у тебя глаза, — наш странный разговор заставлял мои внутренности скручиваться в узел, вводил в полнейшее недоумение. — Хочешь, чтобы я снял маску прямо сейчас? Мне очень хотелось спросить: «А ты можешь?» и услышать искренний ответ, но я вовремя остановила себя. Я не была готова. Прямо здесь и прямо сейчас мне нужен был именно Человек-Паук, а не тот, кто скрывался под маской. Возможно, это эгоистично или даже нечестно с моей стороны, но я не могла по-другому. Я просто была не в силах принять сейчас кого-либо, кроме Паука. — Нет, не хочу. Я медленно приблизилась к его лицу и так же медленно поцеловала. Сначала он не ответил мне, но затем притянул ближе. Прямо сейчас я все портила. Кровь прилила к голове и лицу, я физически это чувствовала. Внезапно мне стало очень горячо, а затем я совсем потеряла связь с реальностью. Я приподнялась, все ещё стоя на коленях, а затем положила руки Пауку на плечи, все ещё целуя его. Все длилось несколько секунд, прежде чем он оттолкнул меня. Я упала, но успела подставить руки, чтобы не приземлиться на спину. Часто дыша через рот, я прятала взгляд, не желая смотреть на Паука. Некоторое время он молчал, а каждая секунда тишины впивалась мне в кожу, принося нестерпимые страдания. — Прости, но... — кажется, он чувствовал себя виноватым. Нет, Паучок, виновата здесь только я. Как я могла даже подумать о том, чтобы сделать подобное? Кровь снова прилила к голове. — Но я уже давно люблю одну девушку... Мне показалось, что меня разорвало на две части: одна из них желала признаться во всем здесь и сейчас, испытывая радость и восторг, а вторая умоляла сохранить личность в тайне, испытывая всепоглощающий стыд и неописуемый ужас. Но с чего я взяла, что Паук говорил именно о Фелиции, а о не, например, ком-то другом? Наверняка у такого героя была девушка. — Не оправдывайся, — в лёгких внезапно стало так мало воздуха, что у меня перед глазами темнело. — Пожалуйста, не оправдывайся, потому что это я все испортила. Он не стал спорить. Хотелось испариться, исчезнуть, провалиться под землю, да все, что угодно, лишь бы меня здесь не было. Неловкое молчание поглотило меня полностью, усиливая и так безмерную вину. Прямо сейчас мне так сильно хотелось отмотать время назад, как никогда до этого. Быть отвергнутой – это то, чего я всегда боялась. Но я решила попытать удачу. Если Паук действительно говорил о Фелиции, то сейчас был именно тот момент, чтобы признаться. Время было настолько подходящим, что я уже вовсю представляла его реакцию, когда сниму, наконец, этот парик. Уже поддевая маску за край, чтобы освободить от нее лицо, я внезапно услышала: — Ограбление в банке, — Паук приложил руку к уху. Это знак свыше и никак иначе. — Нам пора. Несколько разочарованная и ошарашенная, я убрала руку от лица. Сердце все еще очень быстро билось от волнения, я никак не могла его успокоить. Вдохнув побольше через рот, я произнесла: — Пойдем. Не было ничего такого, чего бы я не делала до этого. Вот только в этот раз все пошло совсем не по плану.