Кошка попадает в паутину

Я лениво варила себе карамельный кофе, пока мама опаздывала на работу. Она уже битый час искала какое-то своё синее платье, о местонахождении которого я не имела понятия, хотя должна была, по мнению мамы. С чистой совестью соврав, что мне ко второму уроку, я намазывала ежевичный джем на хрустящий тост и наслаждалась тихим утром. Вчера мама впервые ходила на свидание с отцом. Она почти не могла говорить, отделывалась от меня какими-то фразами, типа «Я очень счастлива, что наконец увидела его» и «Как же плохо их там кормят!». Что ж, на самом деле мне было этого вполне достаточно. Все было прекрасно видно по её глазам, которые светились счастьем. А ещё я слышала, как она плакала в своей спальне чуть ли не до полуночи. Честно, я рыдала вместе с ней. Но сейчас было утро, и мама больше не захотела говорить о свидании с отцом. Думаю, позже она попросит меня уступить ей ещё одно. Внезапно раздался звонок в дверь. К счастью, мама оказалась в коридоре раньше меня, поэтому она её и открыла. — Доброе утро, миссис Харди! — я нахмурилась, не веря своим ушам. Неужели это Ханна пришла так рано? Мама уже успела с ней познакомиться и запомнила её как «ту милую девочку, которая придержала мне дверь, пока я ходила выкидывать мусор». — А Фелиция ещё дома? — Да-да, — я услышала, как мама обулась. — Фелиция! — Да слышу я, слышу, — я медленно выплыла из кухни в одном халате и тапочках, отхлебывая горячего кофе из чашки. — Привет. — Привет! — Ханна мне добродушно улыбнулась и помахала ручкой. — Все, солнышко, я пошла, — мама чмокнула меня в щеку и унеслась вниз по лестнице, потому что лифт все ещё не работал. — Пока, мам, — дверь за ней захлопнулась под влиянием сквозняка. Я обратилась к Ханне: — Ты что-то хотела? — Я хотела спросить, в какой стороне здесь ближайшая станция метро, — я оглядела Ханну, внешний которой был, мягко говоря, экстравагантным. На ней была фланелевая рубашка в красную клетку, джинсы, заправленные в кожаные сапоги. Но стиль крылся в деталях, а именно в ремне с огромной железной пряжкой овальной формы и галстуке-шнурке. В руках у Ханны я заметила белую ковбойскую шляпу. — Пожалуйста, скажи, что ты идёшь на костюмированную вечеринку, а не в школу. — Почему же, как раз в школу, — Ханна удивлённо оглядела себя. — Что-то не так? Я штаны, вроде бы, надеть не забыла. — Просто... — я вздохнула, подбирая слова. Не хотелось быть грубой с человеком, которого я едва знала. — Если ты хочешь завести друзей в новой школе, то это не самый лучший наряд. Нужно что-то более... повседневное, понимаешь? — Но у меня в гардеробе одни рубашки и джинсы, я всегда так ходила дома, — Ханна растерянно повела плечами. — Я одолжу тебе платье и ботинки, пока ты не купишь себе нормальную, — я осеклась, — подходящую одежду. А пока твой стиль летит в утиль. Открыв шкаф, я достала туда обыкновенное чёрное платье с белым воротничком, идеально подходившее для школы. Разбавить его строгость помогли кожаные ботинки на шнуровке и белые носки. Оставив Ханну переодеваться в своей комнате, я вышла на кухню, чтобы помыть посуду. Донован внесла некоторый сумбур в моё размеренное утро, однако мне это нравилось. Ей нужен был друг в этом большом городе, а я была совсем не против, если бы она заявлялась так ко мне в квартиру каждый день. Совершенно внезапно из моей комнаты раздался крик, нет, даже визг. Бросив тарелку в раковину, я метнулась в спальню, готовая вгрызться кому-нибудь в горло. К счастью, этого делать не пришлось, потому что в своей комнате я увидела Ханну с расстегнутым на спине платьем и Питера, стоявшего на подоконнике. Ну, не совсем Питера, а Человека-Паука. Хорошо, что ему хватило ума не снимать маску после утреннего патруля. На несколько секунд между нами троими повисло напряженное молчание, которое нарушила Ханна: — Какого хе?.. — Не матерись, Ханна! — я судорожно пыталась сообразить, что делать дальше. — Перед Пауком позоришь. — Какого черта Человек-Паук делает в твоей комнате в восемь часов утра? — Ханна посмотрела на наручные часы. — А ты у него и спроси! — я сложила руки на груди и повернулась в сторону Питера, приподняв правую бровь. Пусть выпутывается как хочет. — Доставка цветов? — тут Питер совершенно неожиданно достал из-за спины букет ландышей и протянул мне. Я моментально стушевалась и мысленно приложила руку к лицу, потому что на все это смотрела Ханна, но все же взяла цветы. Романтичный и неосторожный придурок! — Спасибо, — мне правда хотелось обнять его, но я не смела делать этого в присутствии Ханны. Хотя сильнее все испортить уже нельзя было. — Эм, ну... Мне пора, — с этими словами Питер выпрыгнул в окно. Просто блеск! Я сжимала в руках букет ароматных ландышей и не знала куда себя деть от взгляда Ханны, выражавшего дичайший интерес. Пытаясь сделать вид, будто ничего особенного не произошло, я молча поставила ландыши в стеклянный стакан с водой. Пф, да Человек-Паук, может, ко всем так утром заглядывал! Осталось только убедить в этом Донован. Впрочем, изображать спокойствие у меня получалось так себе, поэтому уже меньше чем через минуту Ханна вцепилась в меня и что-то верещала. Весь набор звуков, которые она издавала, сводился к вопросам «Что это было?» и «Почему Человек-Паук носит тебе цветы с утра?». — Все довольно сложно, — вздохнула я. — Да ты и не должна была все это видеть. — Ты с ним встречаешься? — глаза Ханны горели почти нездоровым любопытством. — Или, может, даже... — Может быть, — я хитро улыбнулась, пытаясь закрыть эту тему. — Я, естественно, прошу тебя никому не говорить об этом. — Конечно. — Ты не опоздаешь в школу? — спросила я, метнув взгляд на часы. У нас уроки уже начались, но я же решила пойти ко второму. — Да, точно, — Ханна подняла с пола свой кожаный рюкзак. — Спасибо большое за платье, я верну его вечером, как только куплю себе что-нибудь подходящее. — Без проблем. Когда Ханна ушла, то в квартире стало неожиданно тихо. Собравшись в спокойствии, я все-таки соизволила отправиться в школу.

***

— Каким местом ты думал, когда заваливался в мою комнату в то время, как там была Ханна? — сегодня у нас с Питером не было совместных уроков, поэтому встретились мы только за обедом. — Я не думал, что в твоей комнате может находиться кто-то кроме тебя, — пробурчал Питер, распаковывая печенье. Сегодня на обед давали мой любимый шоколадный пудинг, в который я уже вонзила ложку, готовясь поглотить его с паршивым растворимым кофе. — Конечно, мы ведь так похожи! — съязвила я. Проглотив ложку шоколадного пудинга, я зажмурилась от удовольствия. — Ладно, забудь. У меня есть для тебя предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Это касается сегодняшнего вечера. — Если это предложение не включает совместное пробуждение следующим утром, то оно меня не интересует. — Ну ничего себе, — я даже присвистнула. — Да я тебя совсем испортила! Ты мне таким нравишься даже чуточку больше. Я потянулась к нему через стол, чтобы поцеловать, но в этот самый момент боковым зрением я заметила приближавшуюся Мишель. — Снимите себе уже комнату, — ЭмДжей закатила глаза и плюхнулась рядом со мной, с грохотом ставя поднос на стол. Мы с Питером одновременно пристыжено отвернулись, я почувствовала, как мои щёки начали наливаться краской. — А ты не подсматривай! — не зная, куда себя деть от смущения, я принялась стряхивать несуществующие пылинки со своей спортивной формы. — Похоже, ваша команда готовит что-то особенное на последнюю игру? — рядом с Питером сел Нед, на подносе которого было собрано все сегодняшнее меню. — Ещё бы! — я с довольным видом кивнула. — Без Вероники, конечно, нелегко, но мы стараемся. — А куда она делась? — спросила Мишель. — Никто не знает, — я пожала плечами. — Внезапно исчезла и все. Наверняка вернётся к выпускному. — Ну да, как же мы обойдёмся без фееричного возвращения королевы школы, — хмыкнула Мишель. Она всегда отличалась довольно пренебрежительным отношением к так называемой верхушке школы, хотя я отчасти тоже принадлежала к ней. — Ну все, ребята, мне пора, — я смяла упаковку из-под пудинга, чтобы её выкинуть и встала из-за стола. — Увидимся. Попрощавшись со всеми, я пошла в сторону спортивного зала. У выхода из столовой меня догнал Питер и схватил за запястье. Я обернулась, поправляя на плече рюкзак. — Так о чем ты говорила? — до сих пор каждый раз, когда мы встречались с Питером глазами, у меня будто бы уходила почва из-под ног. Никто не мог взволновать меня сильнее, чем он. — О каком предложении на вечер? — Я собиралась отправиться на тренировку сегодня и хотела позвать тебя с собой, — я закусила губу. — Если ты не занят, конечно. Конечно, Питеру не нужны были никакие тренировки, потому что он был в форме абсолютно всегда и везде, но это был замечательный повод провести время вместе. В последние дни мы довольно редко были рядом из-за экзаменов, тем более наедине, поэтому я искала любой удобный случай. — Почему бы и нет, — я только что заметила, что мы все ещё держались за руки. — Посмотрю, где и как создавалась Чёрная Кошка. На лице моментально появилась улыбка, я сделала шаг вперёд, приблизившись к Питеру вплотную, а затем легко поцеловала его в щеку. — Зайди за мной в пять. Оставив Питера в коридоре, я вновь направилась в спортивный зал, помахав Паркеру напоследок ладонью. Прошло уже довольно много времени с того момента, как я в последний раз посещала тренировку у Майкла или хотя бы занималась дома. Конечно, я продолжала ежедневно делать упражнения на растяжку, чтобы не потерять свою гибкость, но этого было явно не достаточно. Однако я была готова к приятной боли во всем теле на следующий день. К тому же, меня не могла не беспокоить разница в наших с Питером физических способностях. Я прекрасно помнила, как мы с ним выбирались на патрулирование ещё до того, как наши тайны личностей перестали быть тайнами. У меня были недостаточно сильные ноги, лёгкие подводили, да и силы было куда меньше, чем у Паука. Оно и понятно: я была человеком, а Питер... Не знаю, кто он, ГМО какое-то. Конечно, меня все это немало угнетало. В конце концов, я не привыкла быть на втором месте, хотелось быть равной Питеру. Однако все сводилось к тому, что у Паука были и ловкость, и сила, и выносливость, а у меня один латексный костюм кота, да и тот ещё не был готов. Поэтому я была готова тренироваться на износ, лишь бы хоть немного приблизиться к недостижимому идеалу. Наконец, я смогла подтянуться пятьдесят раз, в то время как Питер делал уже вторую сотню. Упав без сил на мат, я почти пожалела о том, что позвала его заниматься вместе. Я выкладывалась на двести процентов, но этого было недостаточно. Я была недостаточной. Если случится что-то серьёзное, то мне не хотелось бы быть для Питера обузой или, что ещё хуже, мешаться ему. Кажется, он почувствовал моё тухлое настроение, поэтому лёг рядом со мной. В зале была привычная атмосфера: громко играла агрессивная смесь хип-хопа и рока, пахло металлом и едким потом. Я открыла бутылку и полила на своё лицо водой, которая тут же скатилась под одежду. Чтобы достичь результата, нужно тяжело трудиться, я слишком хорошо знала это правило. Именно поэтому я схватилась за протянутую Питером ладонь и поднялась, чтобы пройти на ринг. — Жива ещё? — Питер усмехнулся, смотря на моё полумертвое лицо. Я сейчас действительно была готова сдохнуть, но просто не имела права. Через полчаса – да, но точно не в данный момент. Нельзя. — Ещё как, — подтянув спортивные шорты, я застегнула специальные перчатки на руках. — Я тебе сейчас ещё и зад надеру. Питер засмеялся, а я замахнулась правой рукой. Естественно, я не собиралась драться с ним по-настоящему, только лишь потренировать удар. Даже не в лицо! Однако Питер так вывернул мне руку, что я даже вскрикнула. — О боже, прости, Фелиция! — Питер не на шутку испугался, чем я и воспользовалась, схватив его за руку и перекинув через себя. С любовью, конечно же. — Попался! — я запрыгнула на него сверху, придавив к мягкой поверхности ринга бёдрами. Его плечи я прижала руками, тяжело дыша. Волосы из косы выбивались и спадали на лицо, прилипали к потной шее. Ладонями я могла чувствовать, как тяжело у Питера вздымалась грудная клетка. Внезапно все происходящее перестало быть простой игрой, потому что я держала Питера слишком крепко. — Фелиция, — Питер коснулся моего бедра. Я мотнула головой, прогоняя наваждение. Что же я наделала? Как я могла драться с ним, пусть и в шутку? Воспользовавшись моим замешательством, Питер резко перевернул меня на спину. Нет, не могла я оказать ему сопротивления. — Все нормально? — Да-да, — поспешила ответить я. — Если ты не собираешься пошевелить хотя бы одной конечностью, то эта тренировка не имеет смысла, — он попытался пошутить. — Все правда нормально, — Питер все ещё держал меня за запястья, заведя их над головой. Я тяжело дышала, чуть выгнув поясницу и смотря в расширенные зрачки Питера. Облизнув сухие губы, я, наконец, произнесла: — Может, ты уже слезешь с меня? — Д-да, к-конечно, — в это же мгновение Питер слез с меня, перекатившись на спину. Я поднялась, кровь тут же зашумела в голове. Я вновь отпила из бутылки, чуть не захлебнувшись. Руки все ещё дрожали, а я не могла понять из-за чего именно. Но одно было ясно точно: мне было стыдно. Из-за того, что я притащила Питера сюда, из-за того, что сравнивала себя с ним, когда в этом не было никакой нужды. Я не должна была быть хуже или лучше, чем он, я просто должна была быть рядом с ним, а он – со мной. Я ужасный человек. — Когда будет готов твой костюм? — Питер поймал кинутую мной бутылку. — Вроде как скоро, — я пожала плечами. — Недавно на примерку ходила, так что через пару дней, думаю, заберу. Внезапно на душе стало так противно-противно, что у меня даже плечи опустились. Я подняла глаза на Питера, который смотрел на меня с прежним обожанием. А я... А я любила его.

***

Костюм я действительно забрала через пару дней. Сразу же после того, как перевела Поттеру кучу денег, конечно же. И, о боги, костюм полностью оправдывал свою стоимость. Я уже полчаса вертелась перед зеркалом, перекладывая платиновые пряди с одной стороны на другую. Парик был тоже на удивление хорош, да и вообще мне хотелось высунуться в окно и закричать: «Люди, вызывайте пожарных, потому что я огонь!» Костюм был не только красив, но и удивительно функционален. Он был выполнен из прочного эластичного материала, который, может, даже пулю бы не пропустил. Удар ножа ткань точно бы выдержала. При этом костюм был очень лёгким и позволял без труда двигаться. Он был очень плотным и схватывал моё тело, словно вторая кожа, а ещё ноги казались невероятно длинными. От самого горла шла длинная молния чуть ниже пупка, а на замочке висело тоненькое кольцо. Естественно, материал был черного цвета, но не обошлось и без ярких деталей, таких как искусственный мех белого цвета на руках от локтей и почти до запястий. Перчатки с когтями тоже были совсем новые, с добавлением вибраниума, как я и просила. На ногах были крепкие и мягкие сапоги до самых колен на резной подошве, ни одна часть тела не была открытой, кроме запястий, которые, впрочем, тоже были скрыты браслетами, помогавшими мне управлять шестом. На бёдрах был пояс с самыми разными отмычками и просто пустыми карманами, которые я могла заполнить чем угодно. Никогда я не чувствовала себя настолько Чёрной Кошкой. Я застегнула на шее бархатный чокер и снова повертелась перед зеркалом. Парик, конечно же, пришлось купить новый, но этот был ничуть не хуже. Надев на лицо старую маску, я повернулась еще раз. В голове зажглась лампочка от пришедшей идеи, и я открыла окно и зацепилась за стену, чтобы спуститься на один этаж ниже. Естественно, у Питера было открыто окно в его комнату. Изнутри слышалась музыка, а сам он сидел спиной ко мне и что-то делал за столом. Сначала в комнате оказались мои ноги, а потом уже тело и голова. Может, Питер не услышал моих шагов из-за музыки, но он не обернулся. — Пи-и-итер, — протянула я и положила ему на плечи свои ладони, обтянутые перчатками. Я почувствовала, как он слегка вздрогнул. — Чем это ты занят? Питер что-то паял в своём устройстве, которое пускало паутину, да так увлечённо, что совсем не обращал на меня внимания. Или пытался это сделать, старательно отводя взгляд каждый раз, когда я пыталась заглянуть в его глаза. Я нахмурилась, а затем наклонилась к самому его уху. — Что-то шутеры барахлят, — он все ещё увлечённо ковырялся в своих стрелялках, но на меня смотреть не желал. Я легко поцеловала его за ухом, прекрасно зная, как Питеру это нравилось. Но к моему удивлению он лишь порывисто выдохнул, а затем как-то сдавленно произнёс: — Фелиция, я сейчас правда немного занят. — Ты не можешь быть занят для меня, — промурлыкала я, все ещё находясь на достаточно близком расстоянии от его шеи. Я поцеловала его в скулу, а затем ещё несколько раз коснулась губами горячей кожи за ухом. Наконец, я выпрямилась, потому что от Питера никакой реакции не последовало. Разве что руки он сжал чуть сильнее. И покраснел до самых ушей. — Ну, ладно. Сам напросился. Твердо решил заняться какими-то делами именно тогда, когда пришла я? Очень зря, потому что я всегда получала то, что хотела. А сейчас я хотела Питера. Я отключила его телефон от беспроводной колонки и подключила свой. Его внимание и сам Питер будут сегодня вечером моими в любом случае. Комнату наполнил бархатный голос Ланы Дель Рей, заставляя меня всю покрываться мурашками.

мне все труднее это показать, почувствуй, я вся горю.

Песня раскручивалась, словно катушка. Раскачивая бёдрами, я подошла к самому окну. Там, снаружи, между зданий плавилось алое закатное солнце, заставляя вечерний воздух дрожать. Я закинула голову назад и подняла руки вверх, притопывая правой ногой, выбивая барабанный ритм. Что-то внутри меня зазвенело, а затем волнами начало распространяться в конечности, прямо до кончиков пальцев.

я жива, я пьяна от твоей любви, твоей любви, твоей любви.

Я подошла к Питеру и развернула его кресло к себе, смотря прямо ему в глаза. Когда я рядом с ним, то все его внимание должно быть сосредоточенно на мне и только мне. По-другому быть просто не могло.

я наблюдаю, как мой малыш двигается в такт музыке, вижу огонёк его сигареты, когда он поднимает руки вверх, он на балконе, а я пою, о, милый, милый, я влюблена.

— Смотри только на меня, — на припеве я закинула голову назад, а затем вместе с Ланой протянула: «Я влюблена». Он был удивлён, увидев меня в новом костюме. От постоянного движения мне становилось все жарче, приоткрыв губы, я шумно втягивала в себя пряный вечерний воздух, ещё не остывший после полуденного зноя. Я вновь отошла на пару шагов назад, почти к самом окну, а затем подняла руки вверх и, раскачивая бёдрами, повернулась к Питеру спиной. Слегка присев, я почувствовала, как ещё свежая и совсем не обношенная ткань заскрипела на теле. Питер должен смотреть только на меня, на мой новый костюм и на то, как я двигалась.

ты все настойчивее подталкиваешь меня на этот шаг, я горю жарче пламени.

И я действительно горела, когда смотрела, какими глазами Питер глядел на меня. Конечно, я гораздо интереснее всяких железок. Внутри меня играла музыка, я вновь чувствовала себя так, как до момента срыва масок с наших лиц. Хотелось быть игривой, ласковой и нежной, словно... словно котёнок! Я кружилась по комнате, взмахивая волосами, играя запястьями и раскачивая бёдрами. Сегодня я была как никогда хороша и знала это. И Питер тоже это знал. Он поднялся и подошёл ближе, однако я ему не далась. Не так-то просто будет поймать меня, мальчик-паук.

только не говори, что тебе пора уходить, малыш, мне нужен только ты и твоя любовь, твоя любовь, твоя любовь.

— Тебе нравится мой костюм? — Питер попытался схватить меня за запястье, но я отбежала, смеясь. — Нет, не нравится, — я отходила назад спиной, широко улыбаясь. Питер тоже смеялся и подступал все ближе. Я сделала жутко оскорбленное лицо и поднесла запястье к лицу, закатив глаза. — Может, мне его лучше снять? — наконец, я уперлась спиной в шкаф с одеждой. — Да, снимай. Не переставая улыбаться, я потянула за широкое кольцо, расстегивая комбинезон. Под ним ничего не было.

***

Я совсем не заметила, как пролетело время, а до выпускного осталось всего лишь два дня. Спешно покинув школу, я тут же спустилась в метро, чтобы увидеть отца перед праздником. Сегодня я вообще буду очень занята, потому что вечером должен был состояться последний матч текущего состава нашей школьной футбольной команды. В стекле отражалось моё напряженное лицо. Я всегда очень сильно волновалась перед встречами с отцом, а сегодня особенно, потому что слишком долго мы с ним не виделись. Да и, к тому же, я очень давно не приходила к нему, за что я испытывала чудовищный стыд. Наконец, папа пришёл. Я тут же заулыбалась, а затем подняла телефонную трубку. — Как же я рад видеть тебя, солнышко, — рефлекторно потянувшись рукой вперёд, я одернула ладонь, потому что наткнулась пальцами на стекло. — Пожалуйста, прости, что меня так долго не было, — глаза тут же наполнились слезами, но я чаще заморгала и шире заулыбалась, чтобы их скрыть. — Столько всего произошло с момента нашей встречи, что и не упомнишь. Даже голова идёт кругом... Меня похитили. Я сражалась на подпольной арене, будучи участником боев без правил. Человеком-Пауком оказался Питер Паркер. Этих событий хватило бы на целую жизнь. — Не извиняйся, Фелиция, я прекрасно понимаю, какая горячая у тебя сейчас пора, — папа мягко улыбнулся. Я напряглась. — Экзамены и все такое... — Д-да, точно, — с облегчением выдохнув, я вновь улыбнулась. — У меня завтра выпускной. — Да, мама говорила мне, — в эту же секунду на его лице отразилось столько эмоций, что я даже не все из них успела идентифицировать. Они сменились с такой скоростью, что я могла только подивиться удивительному самообладанию отца. — Кавалера-то нашла уже? Папа подмигнул мне, вызвав искренний смех. — Нашла, — я невольно покраснела. На самом деле Питер сам нашёл меня. — И как же его зовут? — Питер, — выдавила я, все ещё дико смущаясь. Было странно обсуждать с отцом свои амурные дела. — Уверен, что он достойный молодой человек, — было заметно, что у папы глаза были на мокром месте. — Ты бы другого не выбрала. Боже мой, Фелиция, ты уже такая большая... В этот момент я еле сдержалась, чтобы не разрыдаться. Отец никогда уже не выйдет из тюрьмы, а ведь он и так пропустил период моего взросления. Его посадили, когда мне было двенадцать, было страшно думать о том, что никогда он не побывает на моём дне рождения или свадьбе, если я когда-нибудь решу выйти замуж. Папа уже столько всего пропустил в моей жизни, а сколько ещё пропустит... Я бы отдала все, что угодно, если бы это позволило мне просто обнять отца. Каждый раз, выходя из тюрьмы после свидания с папой, я жутко расстраивалась. Все время на ум приходили одни и те же мысли, что при живом папе моя мать жила, словно вдова, а я как безотцовщина. Но сегодня я не имела права расстраиваться и портить своим кислым выражением лица праздник. До последней в этом учебном году игры оставалось совсем немного времени, поэтому я разминалась в составе группы поддержки. На место Вероники поставили Бетти Джонс, одну из подруг Прайд. Она была худенькой, харизматичной и довольно активной, а лучших качеств для капитана черлидеров просто нет. Пусть Бетти и занимала эту должность временно. Уже наряженная в форму, я растягивалась вместе с остальными девочками. Сегодняшний вечер для всех был настоящим праздником, поэтому все фотографировались друг с другом на память, брали контакты и просили написать что-нибудь в ежегоднике. Ко мне, наверное, каждые пять минут кто-нибудь подходил, а я не отказывалась вместе щелкнуться даже с Флешем Томпсоном, потому что у меня было какое-то особенное настроение светлой и счастливой грусти, при которой я прощала всех своих уже бывших одноклассников за то, что они иногда бывали мудаками. Конечно, относилась я так не ко всем. Раньше моей близкой подругой была Лиз Аллен, но она ушла ещё год назад. Осталась только Мишель, которую мне удалось заставить улыбнуться и сфотографироваться со мной. Вообще, у меня в друзьях была почти вся школа – побочный эффект черлидерства, поэтому я расписалась в ежегоднике практически у всех. Я уже несколько минут искала глазами Питера, который должен был быть уже на трибунах. С поста школьного фотографа он ушёл, по его собственным объяснениям потому, что, во-первых, теперь он мог и так меня фотографировать без специального разрешения и, во-вторых, совмещение подготовки к экзаменам и ежедневных патрулей не оставляло никакого времени на подобные занятия. В конце концов, я заметила его на скамье в третьем ряду рядом с Мишель и Недом. Я даже не успела помахать им рукой, потому что нашу команду вызвали на поле. Матч прошёл в штатном режиме. Но во время его проведения было какое-то особенное ощущение, я внезапно осознала, что такого больше не будет. Мне никогда больше не будет семнадцать, никогда больше я не приду на тренировку черлидеров. А ещё я больше никогда не прогуляю уроки вместе с Питером, скрываясь от учителей на крыше и целуя его в тёплом солнечном свете. Старшая школа мне совершенно точно не нравилась, но ради таких мелочей хотелось задержаться здесь подольше. Конечно же, наша команда победила, хотя, казалось, результат не повлиял бы на настроение собравшихся. Все были удивительно счастливы и ощущали общее единение. Вместо золотистых помпонов у нас были зонты, потому что сегодня наша команда поддержки должна была повторить танец из клипа Рианны. Почему-то вспомнилось, как Мишель сказала, что «слово пипидастр похоже на ругательство». Широко улыбнувшись, я вышла вместе со всеми. Все поле было освещено огромными прожекторами, а когда мы появились рядом с футболистами, то трибуны загудели. Это был самый отвязный танец из всех, что мы когда-либо ставили. Музыка находила отражение у меня в груди, распространяя вибрацию по всему телу. Я наслаждалась каждой секундой, в которую вертела этот несчастный зонт, приседала одновременно со всеми девочками, а затем делала колесо. Когда пришло время показать наш коронный номер – сальто назад с человеческой пирамиды – то я выполнила его удивительно чисто. Чувствовать себя частью большого коллектива было бесценно, я старалась выжечь в памяти эти моменты, чтобы иногда возвращаться к ним. Все выступление прошло буквально на одном дыхании, мне кажется, я так и застыла посреди поля с зонтом в руках. Грянул гром из аплодисментов и восторженных криков, а уже через несколько секунд пространство рядом с нами начали заполнять люди с трибун. Они бежали к нам, потому что наше выступление ознаменовало конец учебного года, а уже завтра будет выпускной. Сердце бешено билось от восторга, все мои проблемы ушли на второй план, потому что важно было только то, что происходило здесь и сейчас, с нами. Я заметила, как Питер продирался ко мне сквозь толпу. В это же мгновение все люди вокруг меня исчезли, я начала протискиваться по направлению к Паркеру. Разбежавшись, я запрыгнула прямо на него, прижавшись к его груди, обхватывая ногами талию и крепко целуя. На глазах были слезы, но я смеялась, а Питер делал это вместе со мной. Все ещё находясь у него на руках, я крепко обняла Паркера за шею, в буквальном смысле боясь отпустить. — Я очень-очень счастлива прямо сейчас, — краем глаза я заметила, как Мишель сфотографировала нас вдвоём на свой полароид. — А я счастлив от того, что у меня самая лучшая девушка на свете. Раньше я никогда не смущалась публичных проявлений чувств, но, когда Питер опустил меня на землю, а Мишель вручила свежий снимок, то мои щёки отчего-то покрылись румянцем. — Он достоин того, чтобы появиться на обложке завтрашней газеты, — Мишель подмигнула мне. А фотография действительно была прекрасна. Когда я смотрела на неё, то у меня создавалось ощущение, будто все те люди, что находились вокруг нас, внезапно ушли на задний план. В самом центре были мы с Питером, мои руки, сжимавшие зонт, лежали на плечах у Паркера, а ногами я крепко обхватила его талию. Хотелось обнять всех и каждого в радиусе километра, потому что никогда прежде я не была так счастлива.

***

Я выводила на глазах стрелки угольно-чёрной подводкой-фломастером уже будучи полностью одетой. Кажется, сегодня тот самый редкий день, в который Питеру не придётся ждать меня. Не слишком-то усердствуя с макияжем, я нанесла немного жемчужного пигмента на веки и скулы, чтобы лицо казалось сияющим. Добавив немного румян на щёки, я слегка коснулась кисточкой кончика носа, дабы выглядеть свежее. Идеальный естественный тон, совершенные стрелки, стойкая матовая помада красного цвета были залогом моего сегодняшнего образа. Волосы я уложила повыше, чтобы шея была оголена. В уши я вставила маленькие бриллиантовые сережки-гвоздики, которые когда-то были подарены мне отцом. На глаза попалась простая чёрная лента, которую я, недолго думая, повязала на шею. Подкрасив ресницы тушью, я поднялась, подбирая юбки. У меня была дурная привычка собирать сумочку в самый последний момент, что я в панике и делала, когда раздался звонок в дверь. В коридоре раздавались голоса, а я судорожно распихивала по внутренним карманам помаду и телефон. — Фелиция, — мама заглянула через дверь в комнату, — Питер пришёл. Честно, я очень волновалась, как он отреагирует на то, как я выглядела. В прошлый раз все закончилось не очень хорошо – мы почти поругались. Но сейчас я сияла в самом прямом смысле этого слова. — Привет, — я смущенно вышла в коридор, поправляя тюлевую юбку. На Питере был прекрасный костюм-тройка и до блеска начищенные ботинки. От него пахло бальзамом после бритья и мужским парфюмом, он внезапно стал гораздо взрослее в моих глазах. Думаю, Питер был смущён присутствием моей мамы не меньше, чем я, поэтому он пролепетал: «Привет», а затем протянул мне бутоньерку, которую я тут же надела на запястье. — Боже мой, какие же вы красивые! — мама незаметно утёрла слезы на глазах, а затем достала откуда-то фотоаппарат. — Дайте я вас сфотографирую. Я все ещё была смущена, однако встала рядом с Питером и положила ему руку на поясницу, прижимаясь к нему ближе. Он же в свою очередь касался ладонью оголенного участка моей талии, притягивая к себе. Мама сделала несколько снимков и, чуть ли не плача, поскорее выпроводила за дверь, желая хорошо повеселиться. — Как тебе мой наряд? — спросила я Питера, спускаясь с ним по лестнице. — Ты... — Слишком, да? — от волнения я закусила губу. — Ты совершенна. Я вновь покраснела и спрятала улыбку, отвернувшись, а затем взяла Питера под локоть. Мы шли пешком в школу среди целого множества людей – нарядные и уже почти взрослые. Думаю, у каждого, кто видел нас, проскакивала одна и та же мысль: «Как прекрасна юность! Они влюблены, у них все будет хорошо!» Но в этот вечер мне меньше всего хотелось думать о будущем. Я желала только одного – пережить эту ночь вместе с Питером, большего мне не было нужно. В школу мы дошли почти молча, но мне и не хотелось говорить. Я чувствовала пальцами ткань его пиджака, ощущала запах ментолового бальзама после бритья, а мои ноги нежно обволакивала расшитая тюль. Ночь была нежна. В спортивном зале, где все собрались, гремела музыка. За стойкой диджея, конечно же, стоял Флэш Томпсон, но он больше не посмел бы так прилюдно оскорблять Питера, как на той вечеринке у Лиз. Разодетые выпускники пили из бумажных стаканчиков пунш, разлитый по чашам в стороне. Этот выпускной – большой праздник для всех, торжество взрослой жизни и окончательное прощание с большинством школьных друзей. — Мишель! — я помахала ЭмДжей рукой, выуживая её из толпы уже не старшеклассников. На ней было то самое тёмно-синее платье, которое мы покупали вместе, её кудрявые волосы были уложены набок. — Роскошно выглядишь! — Спасибо, — она улыбнулась. — Вы вдвоём тоже сияете не хуже, чем рождественская ёлка. Я засмеялась и осталась в компании ЭмДжей. Питер вызвался принести нам пунша, что было очень кстати. Я сейчас была очень даже не против почувствовать лёгкую эйфорию, а затем пойти на танцпол. Может, даже Питера вытащить. — Когда ты уезжаешь в университет? — сегодня мне не хотелось говорить о грустном, но я боялась, что потом забуду спросить. — Через неделю, — ответила Мишель. Она почти никогда не показывала своих эмоций открыто, но я почувствовала по её интонации, что эта тема вызывала у ЭмДжей лёгкую грусть. — Обещай, что зайдёшь как-нибудь перед отъездом, — я положила ей руку на плечо. — Обещаю, — думаю, Мишель правда хотела обнять меня, но тут пришёл Питер с целой горой стаканчиков для пунша. Я тут же взяла один и отпила. Было трудно расставаться со своими школьными друзьями, поэтому я старалась впитывать всю эту атмосферу. Огни мелькали перед глазами, яркий запах пунша ударял в нос, а сам напиток слегка дурманил голову. Я заметила, как заблестели глаза у Питера. Слишком много эмоций и впечатлений сегодня, наверно, к утру у меня просто не выдержит сердце. Чёрная Кошка, Человек-Паук, Кравинов, Смердяков и переживания о моем отце отошли на второй план. Я буду волноваться обо всем этом завтра, пожалуйста, только не сегодня, не сегодня... Наконец, заиграла музыка для медленного танца. Я стала искать глазами Питера, который несколько минут назад куда-то отошёл. Пунша больше не хотелось, поэтому я отставила стакан, который мне дал Паркер почти час назад. Хотелось быть максимально трезвой сегодня, чтобы осознанно впитать все эти ощущения и сохранить их надолго. Внезапно кто-то схватил меня за запястье и вытащил в центр зала, протаскивая через толпу людей. Буквально столкнувшись грудью с Питером, я недовольно на него посмотрела, но все же положила руки ему на плечи. — Мог бы хотя бы спросить, — хмыкнула я. — Ты все равно не отказала бы мне. — А вот сейчас возьму и откажу! — я даже сделала шаг назад, чтобы раздразнить Питера. Он засмеялся, а затем прижал меня к себе ещё сильнее. — Не отпущу тебя. В этот момент я посмотрела прямо ему в глаза, поэтому совсем не заметила, как мы остановились. Вокруг продолжали неловко переминаться парочки, но все это было где-то там, далеко, не с нами. Песня продолжала звучать на внешнем круге моего сознания, но все, на что я была способна сейчас – это положить голову на грудь Питера и закрыть глаза. Я слышала, как гулко билось его сердце сквозь пиджак и рубашку, моё же, кажется, зашлось в ещё более быстром темпе. Питер был здесь, со мной, живой и невредимый. — Давай уйдём отсюда? — наконец, я подняла голову. Все вокруг казалось синим из-за освещения. — Хорошо. И, ни с кем не прощаясь, мы с Питером выскользнули из школы, решив пропустить торжественную часть и выборы короля и королевы вечера. Здесь было слишком много людей для нас двоих. — Куда ты хочешь пойти? — мы раскачивали руками и куда-то брели. — В парк. Город вокруг нас наполнился ночными огнями, из баров доносилась музыка, но мы шли мимо. Недалеко от школы был довольно большой парк с озером, в который мы с Питером часто ходили. Остановившись на мостике, я запрыгнула на перила и села спиной к воде, скрестив ноги. Питер стоял рядом, смотря вниз на зеркало озера. Вокруг было очень тихо, не было ни одного человека, да оно и понятно – уже наступила самая настоящая ночь. Несмотря на это вдоль дорожек горели фонари, из-за чего парк был наполнен светом. В городе звёзд не было видно, зато сверху на нас лились серебристые лучи полной луны. — Я люблю тебя, — я даже сама испугалась, когда сказала это, потому что вышло очень неожиданно. Питер вздрогнул, а затем повернулся ко мне лицом. — Ч-что? — сердце быстро-быстро забилось в груди, я испуганно смотрела, как Питер чуть ли не вплотную подходил ко мне. — Я люблю тебя, — я повторила ещё раз. — Думаю, я полюбила тебя ещё до того, как узнала, что ты Человек-Паук, — я бы солгала, если бы сказала, что эти слова давались мне легко. Выкладывать все, что у тебя на душе, было не так уж и просто. Меня била мелкая дрожь, потому что подобная искренность была нелегкой. Питер изумленно смотрел на меня, а я, в поисках поддержки, взяла его за руку. — Может, иногда тебе могло казаться, что меня гораздо больше привлекал Человек-Паук, чем ты сам, но это не так. Верь мне. Ты всегда пробуждал во мне только лучшие мои качества. Всегда верил в меня, даже когда я не обращала на тебя внимания или весь город ненавидел Чёрную Кошку. У тебя золотое сердце и ты такой добрый, что это заставляет меня плакать, — не выдержав, я всхлипнула от переизбытка чувств. — Ты – моя жажда жизни, все лучшее, что есть во мне. И я хочу, чтобы ты знал: я бесконечно, всеобъемлюще, каждой клеточкой своего тела люблю тебя. Питер в тот же момент прижал меня к себе, зарылся в моих волосах и вдохнул полной грудью. Я бесславно заплакала, как только обхватила руками его спину. Все, что я сейчас сказала, было одновременно так много и так мало, что это разрывало моё сердце. Но одно я знала точно: Питер тоже любил меня. Этого было более чем достаточно. — Ну же, Фелиция, почему ты плачешь? — я подняла глаза на Питера, стирая дорожки слез. Хорошо, что тушь у меня была водостойкая. — От счастья, — я улыбнулась, глядя, как блестели его глаза. — Никогда прежде я не была так счастлива. Я люблю тебя. — Я люблю тебя, — повторил Питер. Он потянул за ленточку на моей шее, развязывая её. Я слегка подняла подбородок, чтобы дать ему больший доступ. Питер спрятал её в карман пиджака, а затем взял меня за руку и почти побежал к воротам парка. Мне отчего-то хотелось смеяться, я даже чуть не потеряла одну туфлю, зацепившись ногой за выступавшую на дорожке плитку. Вокруг нас были высоченные светящиеся бетонные коробки, как только я задирала голову вверх, то она начинала кружиться. Одной рукой Питер сжал мою талию, а другую вытянул вперед, обнажая шутер на запястье. — Куда прикажете, мисс? Я наклонилась к самому его уху и прошептала: — К звездам. Совершенно неожиданно мы оторвались от земли, подрываясь куда-то вверх. Я слегка вскрикнула, но затем крепче ухватилась за рукав Питера и постаралась не смотреть вниз. Ночь все еще была нежна. Но на следующее утро моя сказка разбилась. И произошло это ровно в тот момент, когда я не обнаружила Питера в постели рядом с собой.