Кошка попадает в паутину

Is it me was I wrong to have trusted you? Дело во мне? Я совершила ошибку, когда поверила тебе? Did I see what I wanted, what wasn't true? Видела ли я только то, что хотела, то, что было лишь ложью? Was I wrong to go on Ошибалась ли я, когда как глупышка продолжала все это Like a little fool? Как ни в чем не бывало? It's amazing what women in love will do. Удивительно, на что способна влюбленная женщина. Lana Del Rey — Big Eyes

Прошло уже четыре дня со смерти папы. Я была по-прежнему опустошена и, признаться, не до конца могла поверить в то, что нам с мамой пришлось его похоронить. Мне казалось, что в пятницу я как всегда пойду к нему на свидание, расскажу, как проходили мои каникулы, но уже через секунду одергивала себя, вспоминая, что он мертв, что всего этого больше не будет. Ох, как же я злилась. Ненависти к убийцам моего отца было некуда выплеснуться, однако я уже собиралась с силами, чтобы найти их и отомстить. Когда рядом со мной был Питер, мне казалось, что в моем сердце уже не будет места для чего-то плохого, преступного, но теперь, когда мой отец был убит, я уже не задумывалась о последствиях и тем более о том, что мог бы об этом подумать Паркер. Помощь пришла с той стороны, с которой я ее вообще не ждала. Я совсем не рассчитывала на то, что кто-то посторонний узнает о смерти отца, однако рано утром мне на телефон поступил звонок с незнакомого номера. — Привет, Лиш. Я уже хотела сбросить вызов, не испытывая хоть какого-то желания разговаривать с Райаном, но что-то внутри не позволило мне этого сделать. Наверное, это было любопытство, потому что мне стало интересно, что же заставило Коллинза найти мой номер. — Утро уже началось плохо, — сонно пробормотала я и перевернулась на другой бок. Вчера меня почему-то весь день полоскало, да и вообще я себя плохо чувствовала, поэтому вечером я отрубилась сразу же, как только голова коснулась подушки. Сейчас мне просыпаться очень не хотелось. — Если ты звонишь мне, значит, ты все еще жив. — А ты все такая же язва, — на том конце послышался смешок. — А ты – редкостная сволочь, — я выдохнула, пытаясь после сна открыть глаза. — Мы так и будем обмениваться очевидными фактами? — Слышал, у тебя погиб отец, — к моему великому удивлению, голос у Райана был серьезный. Меня это даже немного выбило из колеи. — Мне жаль. — Ты звонишь только чтобы позлорадствовать, да? — наконец, я окончательно проснулась. — Это так похоже на тебя, Коллинз. — Странно, что ты помнишь обо мне только плохое, — он усмехнулся, затем последовала короткая пауза. Я очень ясно представляла себе, как Райан сейчас выпускал серый сигаретный дым изо рта, как кривил губы. Его привычки не менялись годами, я успела выучить, полюбить и возненавидеть каждую из них. — Не напомнишь, кто помог тебе выбраться из лап Магнума? Я заерзала на постели, мне до жути не хотелось признаваться в том, что огромную роль в моем освобождении сыграл именно он, Райан. — Я сама оттуда выбралась, — я вскинула голову, в упрямом жесте задирая нос. — Врешь. Если бы я не связался с этим твоим Человеком-Пауком, то неизвестно, в какой сточной канаве ты бы сейчас гнила. С этим твоим Человеком-Пауком. — Зачем ты звонишь? — нужно было срочно перевести тему на Райана. Он усмехнулся и, похоже, вновь затянулся сигаретой. — Хотел предложить свою помощь, — я вскинула брови. Называется, дожила: бывший парень предлагает свою помощь в чем-то. Верный знак того, что пора что-то менять в своей жизни. — Я слишком хорошо знаю тебя, Лиш, чтобы думать, что ты не захочешь отомстить убийцам своего отца. — Ты что-то знаешь? — я напряглась, жадно вслушиваясь в каждое его слово. — Может быть, — Райан усмехнулся, почувствовав мою заинтересованность. — Но это не телефонный разговор. Жду тебя через сорок минут в твоей любимой закусочной. Хотелось взять телефон и крикнуть туда, что та закусочная уже давно не моя любимая, потому что мы с Райаном постоянно там встречались раньше, а Коллинз имел свойство осквернять вещи одним лишь своим прикосновением, однако я стиснула зубы. — Хорошо, — проскрипела я и поднялась с постели. — И чтобы без фокусов, Коллинз. Я окончила разговор первая, не дожидаясь, когда заработает его фонтан искрометного юмора. Каждый наш диалог был похож на поединок. В голове тут же промелькнула мысль не идти на встречу, однако я была слишком зла на весь мир, чтобы так просто отказаться от мести. Оказалось, что смерть близкого человека очень трудно перенести, если тебе не с кем разделить переживания по этому поводу. С мамой я лишь обменивалась стандартными фразами об отце, но большую часть времени молчала, сдерживая свое горе внутри, не позволяя ему показаться наружу. Она бы все равно меня не поняла, никто бы не понял. Я любила отца слишком искренне, слишком сильно, чтобы так просто отпустить его. И позволить жить его убийцам. Я стану тем самым возмездием, даже если погибну ради этого. Меня мало интересовала собственная судьба, меня волновало лишь то, что отец умер один, за решеткой, от рук каких-то жалких преступников, когда он сам был гением криминального мира. Эти люди умрут, я была готова взять еще грехов на свою душу, если потребуется. Закусочная находилась в паре кварталов от моего дома, поэтому я шла пешком, глотая городскую пыль и пряча лицо под козырьком бейсболки. Всю дорогу меня преследовали мысли о том, что такая внезапная активность Райана была слишком подозрительной, я уже даже хотела развернуться на полпути, однако успокоила себя мыслью о том, что в людном месте он не рискнет что-то со мной сделать. А о том, что Коллинз был связан с Магнумом и его шайкой я вспомнила только тогда, когда оказалась за одним столиком со своим бывшим. Райан был все так же хорош и сражал меня своим сходством с молодым Алленом Делоном. Он ничуть не изменился за год, разве что взгляд стал еще более наглым. Коллинз некоторое время изучал меня глазами, а затем сказал: — Все хорошеешь, Лиш. Лиш. Так меня называл только он. В голове тут же проносились воспоминания о том совершенно безумном времени, что мы провели вместе. Райан открыл во мне столько новых качеств тогда, что я буквально переродилась. Я слегка лукавила, когда говорила, что сегодняшней Фелицией меня сделал только отец, потому что это было не совсем так. Встреча с Райаном в прямом смысле изменила мою жизнь, перевернула ее с ног на голову. Именно он научил меня курить, с ним я проводила бессонные ночи и полюбила водку со спрайтом. Коллинз стал моим первым мужчиной, этого у него никто и никогда не отнимет. Однажды Райан назвал меня Белладонной и сказал, что я была полна яда, но одарена красотой и силой. Он не был любителем девочек младше себя, но ему нравилось мое гибкое тело, потому что тогда я еще занималась спортивной гимнастикой. Моя главная ошибка была в том, что я сделала Райана своим божеством, своим единственным светом в жизни, а потому в те моменты, когда он делал мне больно и физически, и морально, я любила его еще сильнее, чем прежде. Хотя, казалось бы, куда сильнее? Коллинз приучил меня к тому, что одной моей любви ему никогда не будет достаточно, а потому он каждый раз выпивал меня всю, без остатка. Год отношений с ним был окрашен в цвет лимонадного золота, в цвет моих слез. Любить его было так чертовски трудно, и поэтому однажды я просто не выдержала. Картина того вечера встала перед глазами так ясно, будто это все случилось вчера, а не год назад. Райан сжал мои запястья с такой силой, что я закричала. Он был пьян, хотя знал, как я боялась пьяных мужчин, я пыталась отвернуться, спрятать свое лицо в растрепанных волосах, однако Коллинз схватил меня за челюсть и заставил смотреть ему в глаза. Щеки были уже мокрые от слез, обида жгла грудную клетку. Райан любил меня гораздо сильнее, когда я плакала, он мне сам однажды признался в этом, поэтому я не сдерживала рыданий. Мне была так нужна его любовь потому, что я всегда падала к ногам тех, кто испытывал во мне нужду. Отдавалась безоговорочно, со всей страстностью, только бы быть нужной кому-то. В каком-то яростном порыве Райан ударил меня по лицу, я упала на пол, однако в моих глазах больше не было слез. Я будто проснулась от тяжелого болезненного сна и поняла, что так больше продолжаться не может. Любовь к нему была для меня непосильной ношей, которую необходимо было сбросить, чтобы двигаться дальше. В звенящей тишине ночи я поднялась, расправила плечи, а затем сломала Коллинзу нос и ушла в промозглый мрак, хлопнув дверью. Глупо было бы думать, что я излечилась так просто. Но я заставила Райана ходить передо мной на задних лапках, вымаливать прощение, чтобы потом отвергнуть и чуть не умереть от его предательства. Что ж, я делила с Райаном свое тело и свою душу, но теперь с этим было покончено. Чувства к нему давно умерли, осталась лишь черная горечь на самом дне моих глаз каждый раз, когда я вспоминала о Коллинзе. — Закажешь что-нибудь? — Райан полил свои блинчики густым кленовым сиропом. Он жестом подозвал официантку, хотя я уже открыла рот, чтобы отказаться. — Я не… — Малиновый чизкейк и глясе со сливочным мороженым, пожалуйста, — Райан обворожительно улыбнулся молодой девушке, которая записала заказ. Она мило покраснела и удалилась в сторону кухни, я лишь закатила глаза. — Видишь, я до сих пор помню твои предпочтения в еде. — Я тоже много чего помню о тебе, — я откинулась на спинку дивана и сложила руки на груди в защитном жесте. — Например, то, как ты бросил меня в особняке Фиска. — Да брось, я знал, что ты сможешь выбраться сама, — Райан мог быть самым милым человеком на свете, когда этого хотел. Это злило меня настолько, что хотелось скрежетать зубами. — Зачем ты меня позвал? — я решила перейти к главному. Коллинз шустро резал блинчики, но было что-то нервное, резкое в его движениях. Я знала его слишком хорошо, а потому мне хватило одного взгляда в его глаза, чтобы понять, что Райан был чертовски зол. — Я знаю, кто заказал убийство твоего отца. — Неужели? — я старалась говорить спокойно, однако внутри меня все натянулось, словно струна. В любую секунду я была готова сжать пальцы на чьем-нибудь горле – вот до такой степени возросла моя внутренняя злоба. Даже на месте было трудно усидеть. — Ваш заказ, — официантка поставила передо мной десерт и кофе. Надеюсь, она в него не плюнула. — Приятного аппетита. Я проводила хмурым взглядом удалявшуюся девушку, а затем вновь повернулась к Райану. Он знал, что эта информация меня заинтересует. Ладно, дам Коллинзу высказаться, а детали выясню позже. — А с какой это стати ты решил делиться со мной столь ценной информацией? — я слегка подалась вперед. Аромат корицы приятно щекотал нос, я почувствовала, что действительно голодна. — Что-то не припомню, чтобы мы с тобой были друзьями. Неужели ты делаешь это из благородных побуждений? — Ну, справедливости ради, мы с тобой действительно никогда не были друзьями, — Райан усмехнулся, а затем вылил на свои блинчики еще сиропа. Я рискнула отпить кофе, который был таким же вкусным, как и год назад. — У нас с тобой были отношения несколько другого характера. В любое другое время я бы тебе вообще ничего не сказал, однако отчаянные ситуации требуют отчаянных мер. — Говори яснее, — малиновый чизкейк таял во рту, — я тут не молодею. Райан откинулся на спинку кресла и ослепительно улыбнулся, вызвав ямочки на своих щеках. Сейчас все эти его движения не вызывали ни единого отклика в моей душе, однако год назад я была готова умереть за то, чтобы он смотрел на меня так. Страшные чувства, ненужная жертвенность. — Его заказал Магнум, — я могла бы сравнить себя с сосудом, через края которого переливалась ядовитая злоба, потому что места в нем уже не хватало. Райан продолжал: — Он знает тайну твоей личности, Лиш, потому и пошел на это. — Теперь все стало несколько яснее, — я барабанила пальцами по столу. То, что Магнум знал о моей настоящей личности, не стало для меня большим сюрпризом, этого следовало ожидать. Что ж, это перестанет быть проблемой, если я убью его. — И что, ты мне типа просто так протягиваешь руку помощи? В жизни не поверю. Нежели тебе нужно мое пособничество? — Может быть и так, что же здесь удивительного? Ты знаешь, что я работал на Магнума, я опущу детали своей деятельности, если ты позволишь. После того, как ты сбежала, он приказал убить одного дорогого мне человека, — Райан зарылся ладонью в каштановые волосы. Он прятал взгляд, как будто боялся, что я увижу в его глазах слабость. Поразительно, раньше такие изменения в нем могла вызвать только я. — Смердяков убил ее, пока я отсутствовал в городе. — Она – это та девушка в песочном комбинезоне, с которой ты был… там? — у меня не поворачивался язык назвать то место. — Да, — Коллинз выглядел смертельно уставшим. Мне стало его жаль, но я никак не выразила это внешне. Наверное, это был лишь отголосок тех чувств, что давно охладели. — Я бы хотел отомстить. Как видишь, у нас одна цель. — Лицо Тифозной Мэри показалось мне знакомым тогда, — я отодвинула от себя чизкейк, оставив половину, потому что больше ни один кусок в горло не лез. — Ее имя не Тифозная Мэри, — Райан слабо улыбнулся, смотря куда-то в окно. — Ее звали Вероника Прайд. — Не может быть, так звали мою… — я запнулась. — Кого? — Капитана нашей команды по черлидингу, — каждый новый день нес все больше новых невероятных открытий. — Как она вообще оказалась у Магнума? И почему она скрывала свое имя? — У Вероники были серьезные проблемы с головой, буквально раздвоение личности, — Райан придвинулся ближе ко мне. — Одна – сама Вероника, которую ты знаешь, вторая – Мэри Уолкер, совершенно дикая и невероятно жестокая девушка. Она принимала лекарства, но куда лучше помогали бои без правил. Они были отдушиной, если можно так выразиться. Я не собиралась расспрашивать Райана о подробностях его отношений с Вероникой, в конце концов, это просто не мое дело, однако интерес был велик. Все, что я знала о Прайд, так это то, что у нее была неблагополучная семья, а родители совершенно не заботились о своей дочери, доверив ее воспитание улицам Куинса. И все-таки поразительно, как Вероника скрывала свое безумие, хотя оно прекрасно объясняло ее жестокость к наименее защищенным слоям школьной иерархии. Похоже, для Райана она действительно что-то значила, если он переживал потерю девушки так тяжело. Какой бы сволочью не был Коллинз, но он был способен на сильные чувства, в этом была наша с ним схожесть. — Ты знал, что она была беременна? — я подняла на него глаза. Могла ли я тогда, два месяца назад, догадываться, что гордая и задиристая Вероника на самом деле нуждалась в серьезной помощи специалистов? И что она залетела от моего бывшего? — Да, — Райан сжал вилку между пальцев так сильно, что она погнулась. — Она собиралась избавиться от ребенка. Не поверишь, но я готовил наш переезд в Канаду, где мы могли бы начать новую жизнь. Хотелось схватить Райана за воротник и прокричать ему прямо в лицо: «Как она смогла тебя так изменить?», но вместо этого я лишь пораженно выдохнула и опустила глаза. Меня на самом деле очень задевал тот факт, что Коллинз изменился ради кого-то, но не ради меня, когда мне было это так нужно. Сейчас, конечно, это все неважно, потому что я больше его не любила, но, как, просто как Вероника смогла его изменить? Я ненавидела нашу с Райаном схожесть. Мы оба были меркантильны, жаждали денег и мимолетных удовольствий, но, похоже, Коллинз сумел разглядеть в жизни что-то поважнее долларов. Мне казалось, что я тоже, что Питер смог изменить меня, но теперь, когда его рядом не было, я была готова вновь пойти на преступление. — Веронику убили из-за проигрыша мне? — впрочем, я могла не задавать этот вопрос. Если бы это было так, то я бы уже не дышала. — Нет, — на мгновение лицо Райана исказила гримаса едва переносимой боли. — Когда Вероника сообщила, что хочет уйти, Магнум не позволил ей. И убил. Отчасти это и моя вина, потому что я должен был схватить ее в охапку и увезти, никого не предупреждая. Горе Райана было уродливым. Впервые я задумалась о том, насколько ужасно выглядела сама, если посмотреть со стороны. Тот, кто испытывает горечь потери, по определению не может быть прекрасен, это все домыслы из женских романов. — Мне нужно подумать, — я все еще колебалась, опасаясь соглашаться на предложение Райана. Слишком часто он предавал меня. — Я сообщу тебе позже. — У тебя два дня, — Райан кинул на столик несколько купюр и встал. — Я все равно на это пойду, вопрос лишь в том, будешь ли ты со мной. Подумай хорошенько. Те, кого мы потеряли по чьей-то вине, должны быть отомщены. На этой позитивной ноте мы и расстались. Я была уже не той маленькой девочкой, которая легко могла попасть под чье-то дурное влияние, а затем оправдывать этим самым влиянием последствия совершенных поступков. Теперь придется держать ответ самой и, кажется, я была готова это сделать. Жажда мести сжигала меня изнутри, я понимала, что не смогу жить спокойно дальше, пока не утолю ее. Я любила папу слишком сильно, чтобы не заставить его убийц заплатить по счетам. Ханна застала меня на кухне в компании бутылки абрикосового вина. Я купила его по дороге из той самой кофейни в надежде напиться, а после этого забыться в тяжелом и бесчувственном сне. Да, я проявляла слабость, но мне казалось, что смерть отца была достаточным для нее оправданием. — Я пришла, чтобы вернуть одежду и сказать спасибо, — Ханна положила платье, носки и обувь на стул, что стоял рядом. Одежда была идеально выглажена и источала ненавязчивый аромат лавандового кондиционера для белья. Я усмехнулась, а затем залпом осушила кружку в отчаянной попытке захмелеть. — А еще я испекла для тебя пирог с персиками. Выпечка была моей слабостью, поэтому я отрезала себе кусочек. Ханна отказалась от своего же пирога, а затем в нерешительности села напротив меня, разглядывая уже почти пустую бутылку. — Не бойся, я не пьяна, — я с досадой вздохнула, наблюдая, как из пирога на тарелку капал густой персиковый сироп. — Выпила уже почти всю бутылку, но вообще ничего не чувствую, представляешь? Вкусный пирог, кстати. Я отправила в рот очередной кусочек, наслаждаясь вкусом запеченного персика. Похоже, Ханна умела хорошо готовить, моим же коронным блюдом был чай из пакетика. По Донован было видно, что ей хотелось что-нибудь сказать о моем состоянии, как-то утешить, но она не находила слов, потому что боялась сказать банальщину. Ханна лишь молча смотрела на меня, что напрягало ничуть не меньше, чем из раза в раз повторявшееся «все будет в порядке». — Мне жаль, что твой отец погиб. Я тебя хорошо понимаю, поверь, — Ханна опустила взгляд на свои руки. — Моя мать умерла, когда мне было восемь. — Да уж, наверное, ты единственный человек в моем окружении, который и правда понимает, каково это – потерять родителя, — я запивала пирог вином так, как будто это был компот, однако все равно почему-то оставалась трезвой. — А как же Питер? Я, кстати, почему-то давно его не видела. О тарелку звякнула выпавшая из моих рук вилка, кусок пирога встал в горле. Я сглотнула его и посмотрела на Ханну. — А черт знает, где этот Питер! — меня прорвало и я резко встала и подошла к окну. — Представляешь, просыпаюсь я как-то утром, а его нет! Естественно, я его ищу, но телефон не отвечает, в «Фейсбук» он не заходил, а потом я узнаю от его тети, что Питер, оказывается, смотался на стажировку к Тони мать его Старку! — Вот же козел, а! — Ханна встала рядом со мной и положила мне руки на плечи. — Ну, ничего, не переживай. Он же когда-нибудь вернется, да? Тут-то мы его и сцапаем! Ты главное меня позови, чтобы я тоже могла сказать ему пару ласковых, потому что никто не может обижать такую девушку, как ты. — Спасибо, Ханна, — я не удержалась и заключила ее в объятия, не задумываясь о том, что ей могут не нравится чужие прикосновения, однако Ханна меня не оттолкнула. Донован была немного ниже меня, поэтому получилось так, что я обнимала ее плечи, а она мою талию. На душе все еще скребли кошки, особенно после разговора с Райаном, но мне хотелось как-то разбавить эту гнетущую атмосферу, которая поселилась в этой квартире несколько дней назад. — Может, мне вообще на девушек перейти? С парнями мне все равно как-то не везет. А ведь я даже целовалась с одной девушкой, правда, это было на вечеринке и на спор, но мне вроде как даже понравилось. Меня вновь понесло куда-то не в ту сторону. Честно говоря, мне не хотелось загружать Ханну своими проблемами, потому что у нее, кажется, все было хорошо с этим Уолтом, а тут я со своими лекциями о том, что все мужики козлы. Однако Донован засмеялась, становясь все более похожей на солнышко. — Слушай, могу я тебя попросить кое о чем? — я закусила губу, не зная, как бы поделикатнее сообщить о своей просьбе. — Конечно, — Ханна с готовностью кивнула. — Если за это нет наказания в этом штате, то все, что угодно. — Сходи в аптеку, пожалуйста, и купи несколько тестов на беременность, — лицо Ханны тут же вытянулось от удивления. Последние несколько дней мне было слегка не до этого, но сейчас, когда задержка месячных перевалила за вторую неделю, самое время было внести ясность. Хотя я даже не думала о том, что могла быть беременна, потому что у нас с Питером был только защищенный секс. Или же нет?.. — Я бы сама сходила, но от меня так пахнет вином, что даже мухи вокруг захмелеют. — Ты беременна? — у Ханны глаза стали большими от удивления. Я сама начинала нервничать, когда она так на меня смотрела. — Надеюсь, что нет, но хочу удостовериться в этом, — нервы у меня не на шутку разыгрались, потому что я внезапно осознала, что вероятность беременности в мои семнадцать лет действительно существовала. — Ну так что, ты сходишь? Вручив Ханне свою кредитку, я принялась ждать. Аптека находилась совсем близко, поэтому Донован не должна была задержаться. На одну единственную секунду я представила что будет, если результат окажется положительным. Конечно, это не означало апокалипсис в глобальном масштабе, но мой мир несомненно разрушится. Еще и Питера как назло рядом не было, чтобы разделить мои опасения. Нет уж, я не могу быть беременной, и точка! — Я взяла по одной штуке каждого вида, — Ханна разложила упаковки на столе. — Фармацевт сказала, что лучше сделать как можно больше тестов, чтобы уж наверняка. Я четко проследовала инструкциям, чтобы результат был максимально точным, и принялась ждать. Мы с Ханной сидели на диване в напряженном молчании, клянусь, у меня очень давно так быстро не колотилось сердце. От одной только мысли о том, что я могла быть беременна в семнадцать лет, у меня холодели конечности, а в горле вставал тугой ком. Хотелось как-то унять свое волнение, но оно продолжалось ровно до тех пор, пока я не посмотрела результаты. Впрочем, лучше не стало, даже наоборот. Девять из десяти тестов показали положительный результат. Тот, что утверждал, будто я не беременна, был самым дешевым, поэтому на него надежды было мало. Я рухнула на диван, рассыпая полоски по полу. — Это конец, — прошептала я, прикладывая руку к лицу. — Я залетела от Питера. Просто шикарно. Именно то, что мне было нужно сейчас. Ханна подобрала тесты и села на ковер рядом со мной, подобрав под себя ноги. Она заглядывала мне в лицо, борясь с желанием задать какие-то вопросы, но как только натыкалась на мой пустой взгляд, тут же себя одергивала. — Пожалуйста, не смотри на меня так, Ханна, — я спрятала свое лицо в ладонях, мысленно убеждая себя в том, что все происходящее со мной было правдой. Беременность действительно объясняла мое плохое самочувствие, внезапные приступы рвоты, слабость и множество других не самых приятных вещей, в частности отсутствие месячных. — Что будешь делать дальше? — Не знаю, — я подняла глаза и глубоко вздохнула, покачав головой. — Пока не буду никому говорить, разберусь чуть позже. Но, думаю, от ребенка придется избавиться. — Как это? — казалось, Ханна действительно удивилась. Меня это даже как-то разозлило, потому что я не видела другого выхода, кроме аборта. — Как-как? — раздраженно бросила я. — Вот так! А что ты предлагаешь, рожать в семнадцать, когда я даже еще не поступила в университет и… Я вовремя остановилась, вспомнив, что Ханна не знала о Черной Кошке. Мне было совестно, что именно Донован стала объектом моей злости, потому что она этого совершенно точно не заслужила. — Прости, — я вновь прикрыла глаза. — Я должна была думать раньше, а теперь, когда уже слишком поздно, придется нести ответственность за свои поступки. — Будешь говорить Питеру? — Ханна поднялась и положила мне руку на плечо. Я удивленно на нее посмотрела, не веря, что ей было действительно не все равно до моей судьбы. — Посмотрим, но не думаю, что он сможет переубедить меня, — рука как-то рефлекторно потянулась к животу, который все еще оставался плоским, потому что срок, похоже, был еще очень мал. Слишком многое в последнее время выпадало на мои плечи, а я не знала, буду ли в состоянии вынести этот груз. Все-таки убийство своего ребенка, который пока и был всего лишь набором клеток, было куда тяжелее мести за отца.

***

Мысль о том, что внутри меня растет и развивается новая жизнь, теперь была со мной постоянно. Я старательно отгоняла ее от себя, чтобы не проникнуться жалостью к еще не родившемуся ребенку, и попутно искала клиники, в которых могла бы сделать аборт без уведомления мамы. Через пару месяцев мне исполнится восемнадцать, а это значит, что я смогу требовать сохранения врачебной тайны. Конечно, раньше я не раз задумывалась о том, чтобы в будущем завести детей. Мне представлялось, будто бы я буду уже состоявшейся женщиной с надежным мужем, хорошей работой и приличным багажом жизненного опыта. Сегодняшнее мое состояние не подходило ни под один из критериев. По сути я сама была еще ребенком, да и Питер тоже, казалось бы, как можно вообще задумываться о том, чтобы не прерывать беременность? По всем законам логики мне был необходим аборт, но что-то внутри меня предательски ломалось каждый раз, когда я позволяла себе думать о подобном. Все это время я шаталась по квартире, словно тень, не находя себе места и не желая показываться на улице. Ха, как будто снаружи меня ждало что-то страшнее, чем собственное одиночество. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы сейчас рядом со мной был Питер. Мне нужно было поделиться с ним своими переживаниями, выслушать, что он скажет на этот счет, в конце концов, это же был и его ребенок тоже. Я чувствовала себя так, словно меня загнали в угол, цена побега из которого была слишком высока. В тот вечер я вновь безудержно рыдала в своей постели. Я вспомнила, как несколько дней назад, еще до того, как я сделала тесты, мама спрашивала у меня, не чувствую ли я каких-то изменений в себе. Тогда я очень удивилась и сказала нет. Мне и в голову не могло прийти, что мама, возможно, уже догадывалась о чем-то. Говорят, рожавшие женщины могут чувствовать чужую беременность. Все лицо было мокрым от слез, я жалела себя и того, кому не позволю родиться. Убеждения в том, что он еще ничего не чувствует, почему-то не работали. Клянусь, мне уже почти хотелось родить, наверное, это была лишь игра расшатанных нервов. Было еще слишком рано, чтобы ложиться спать, однако совершенно внезапно я ощутила прилив сонливости, больше похожий на головокружение. К горлу начал подступать приступ рвоты, мне стоило огромных усилий подняться с кровати и буквально доползти до ванной. Меня полоскало без перерыва минут десять, этот приступ совершенно не был похож на токсикоз, о котором я уже все успела прочитать в интернете. Я крайне мало ела в последние сутки, а потому из меня выходила почти одна желчь, я едва успевала придерживать волосы. Когда все закончилось, мне стало немного легче. Даже хватило сил умыться и добрести до мятой постели, однако уже через несколько минут меня пронзила чудовищная боль во всем теле. Было такое ощущение, будто ежесекундно каждая клетка моей кожи разрывалась и сшивалась заново, принося мне невероятные страдания. Я зажмурила глаза, пытаясь утопить визг в подушке, но потом все же не выдержала и закричала, но облегчения все не было. Было лишь ощущение, что вместо позвоночника у меня раскаленный стальной штырь, который мало того, что нестерпимо сжигал все изнутри, так еще и находился в постоянном движении. Катаясь по постели, не помня себя от бесконечной боли, я молила лишь о том, чтобы потерять сознание от шока и не чувствовать всего этого. На лице даже слез не было, может быть, они просто высыхали от внезапно возросшей температуры моего тела. Наконец, мне повезло, и я потеряла сознание.