Кошка попадает в паутину

Let the bullets fly, oh let them rain Пусть летят пули, пусть обрушиваются дождем, My life, my love, my drive, it came from... Моя жизнь, моя любовь, мой драйв - все пришло ко мне от... Pain! Боли! Imagine Dragons — Believer

Утро началось с ужасной головной боли. Меня будто ударили чем-то тяжелым по голове и оставили лежать в постели в надежде, что я умру. Думать было болезненно, однако я начала прокручивать события вчерашнего дня, пытаясь понять, что же со мной все-таки произошло. Итоги были неутешительные. Все, что я запомнила – так это ужасная боль во всем теле и последовавшая за ней темнота. Оторвав свою голову от подушки, я разлепила глаза и огляделась. Похоже, что было уже утро, потому что меня ослепил яркий солнечный свет, пробивавшийся из-за занавески. К горлу вновь подкатила тошнота, мне понадобилось невероятное количество физических сил, чтобы скатиться с кровати на пол. Если меня вывернет прямо сейчас, то помыть паркет будет легче, чем перестирать постельное белье. К счастью, тошнота отступила, как только я отдышалась. Все тело было мокрым от пота, мышцы болели так, как будто я только что пробежала десятикилометровый кросс. Волосы падали на глаза и липли к влажному лицу. Со мной происходило что-то странное, что-то не похожее на обычное несварение желудка или грипп. Наконец, я поднялась на ноги, слегка пошатываясь. В глазах начало двоиться, пришлось бежать до туалета, чтобы меня не вывернуло в комнате. В этот раз меня полоскало не так уж сильно, однако все эти симптомы складывались в довольно тревожную картину. Когда я снова встала в полный рост, то мне было уже гораздо лучше, однако что-то было не так. Было странное ощущение того, что окружающие предметы стали как будто меньше. Я тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение, однако ничего не изменилось. Вновь оказавшись в своей комнате, я встала перед большим напольным зеркалом и ахнула. Если особо не приглядываться, то изменений можно было и не заметить, однако я прекрасно знала каждый сантиметр своего тела, а потому от меня не ускользнуло то, что грудь стала как-то выше, пижамные шорты, которые еще буквально вчера были мне немного свободны, теперь обтягивали бедра. Задрав футболку, я обнаружила, что мышцы на животе стали выделяться немного четче. Их и раньше было видно из-за присутствия в моей жизни регулярных физических нагрузок, но сейчас я была похожа на заядлую любительницу спорта. Раздевшись до белья, я стала вертеться у зеркала. Никаких глобальных изменений, просто тело стало более подтянутым и… сильным? Но как? Не могло же это произойти за одну ночь, да еще и при таких странных обстоятельствах? В тот же момент я отметила, что никакого головокружения или неприятных ощущений больше не было, а боль в мышцах с каждой секундой становилась все слабее. Достав из ящика стола рулетку, я зацепила ее край ногой и вытянула, пытаясь свести погрешность измерений к минимуму. Оказалось, что я не только подтянулась, но и прибавила в росте два сантиметра. Это объясняло необычные ощущения при ходьбе. Происходящее со мной было до ужаса странным. Что это – повторное половое созревание или результат ужина, состоявшего из моркови без пометки «эко» на этикетке, которую я вчера купила по большой скидке в магазине? Шутки шутками, но внезапная прибавка в росте и мышечной массе не могла не пугать. Я села на кровать и стала думать, кто меня мог укусить за последние сутки. Питер рассказывал, что с ним происходило нечто подобное после того, как его укусил тот самый паук, однако я не помню, чтобы выходила куда-то кроме супермаркета за последние три дня. В голове начинала складываться определенная картина. Больше месяца назад, сразу после того, как я сбежала от Магнума и компании, я заметила, что ранения на мне заживали раз в пять быстрее, чем обычно. Тогда у меня не было времени придать этому факту большое значение, да и я больше не получала никаких травм. Сейчас меня это пугало, но проверять приобретенную способность не хотелось. Когда-нибудь потом. Я вздрогнула, когда дверь громко захлопнулась от сквозняка. Пытаясь прислушаться к внутренним ощущениям, я прикрыла глаза. Вопреки вчерашнему вечеру и не менее болезненному утру, сейчас я чувствовала себя прекрасно. В теле была бодрость, я как будто заново родилась. Родилась. Мои мысли неизменно возвращались к незапланированной беременности. Я тут же помрачнела и скисла. Интересно, а такое мое чудесное превращение как-нибудь скажется на ребенке? А, впрочем, все равно, я не собиралась становиться матерью в семнадцать лет. Под ложечкой неприятно засосало, настроение было испорченно на весь день. Поднявшись, я, как была – в одном белье – решила пойти позавтракать. Я чувствовала зверский голод, такой, будто мой желудок был готов вывернуться наизнанку, если я не поем прямо сейчас. Взявшись за ручку, я попыталась открыть захлопнувшуюся дверь привычным движением, однако металлическая морская звезда осталась в моей ладони. Это что еще за чертовщина? Ручка была буквально выдрана мною из двери, хотя я не прилагала никаких особых усилий. В моем мозгу мелькнуло секундное подозрение, однако я боялась доверяться ему. Аккуратно открыв дверь, я отправилась в ванную комнату. В отражении я увидела, что лицо тоже удивительно посвежело, хотя в последнее время я выглядела неважно. Хмыкнув, я оперлась ладонями о раковину и уже хотела было умыться, как послышался страшный грохот, а затем фаянсовая поверхность начала уходить из-под моих рук. Не упала я только чудом, зато раковина оказалась на полу и раскололась на две части, не считая мелкой крошки, что осталась на плитке. Я так и застыла с открытым ртом, еще не до конца понимая, что именно произошло. Что ж, похоже, теперь не только Питер обладал сверхчеловеческой силой. Думать, откуда она взялась, у меня времени не было. Пришлось срочно завтракать и одновременно заказывать такую же раковину, да еще и мастера для ее установки пришлось вызвать. Что ни день, то новое приключение, просто поразительно. Мастер должен был приехать только через сорок минут, а я тем временем занялась уборкой. Собрав все осколки в мусорные мешки, я обернула кусочки того, что еще совсем недавно было раковиной в три слоя темного полиэтилена. Трюк повторился – мне удалось поднять эту тяжесть без особых усилий, пусть и не всю одновременно. Таким образом, в три захода я вынесла раковину в мусорный бак, надеясь, что никто из особо любопытных соседей не заметил моего таинственного хождения туда-сюда. Мои руки были удивительно сильными, чем больше проходило времени, тем больше мне это нравилось. В конце концов, разве это плохо, если я прибавила пару сантиметров в росте и получила фигуру получше? Мне кажется, что нет. — Вот и все, мисс, — мастер разогнулся и отряхнул руки. — С вас сто пятьдесят долларов. Как же это вы так умудрились? Мне не удалось ликвидировать все следы разрушений, однако теперь, когда новая раковина была установлена, их больше не было заметно. — Несчастный случай, — я криво улыбнулась и вложила в огромную ладонь купюры. — Спасибо большое. Я продолжала отсиживаться дома, не то чтобы боясь выходить на улицу, скорее опасаясь, что кто-нибудь заметит произошедшие во мне изменения. При маме я носила свободную одежду, которая не облегала бы мое тело так сильно, однако мне стало казаться, что она начала что-то подозревать. Может, я сама себя выдавала, когда за обедом уплетала двойную порцию, однако я не могла умерить свой аппетит. Не знаю, с чем это было связано – с обретенными способностями или с беременностью. Мама напряженно смотрела, как я уплетала огромную порцию жареной картошки с тушеным мясом, не прерываясь даже на разговоры. Обычно я не позволяла себе такого количества еды на ужин, но сейчас был совершенно иной случай. Я подозревала, что у меня значительно ускорился обмен веществ, а потому мне требовалось гораздо больше энергии, чем обычно. Наконец, я отставила от себя тарелку и вытерла рот салфеткой. Мама совершенно неожиданно накрыла мою ладонь своей и проникновенно посмотрела мне в глаза. Внутри я вся напряглась, готовясь к крайне неприятному разговору, потому что такой взгляд у моей матери был только в одном случае. Главное – все отрицать, может, пронесет. Однако я не учла, что мамина интуиция была сильнее любой лжи. — Фелиция, скажи честно, что с тобой происходит? — почему-то в свете вечерних сумерек я заметила мамины морщины, хотя прежде никогда их не видела. Это задело меня, потому что виной как минимум трети из них была я. — Я же вижу, что ты изменилась. Стала больше есть, не выходишь из дома, а ещё что-то в твоем поведении стало... другим. — Не понимаю, о чем ты, — я опустила взгляд на свои ногти. Отвечать на мамины вопросы было настоящим мучением, сейчас больше всего на свете мне хотелось, чтобы она отпустила меня с миром и не пытала подозрениями. — Скажи, — мама закусила губу. Я не была уверена, что смогу убедительно соврать, если она спросит меня о беременности. — Ты не чувствуешь в себе изменений? Например, увеличение силы, чувства голода? Я удивленно посмотрела на нее, не веря своим ушам. Неужели все это время мама что-то знала и молчала? Может, она в курсе причин, из-за которых со мной случилось... все это? — Д-да, — я почувствовала, что не могу больше врать, и решила открыться. Тяжесть лжи и скрытности была невыносимой, я уже не была в состоянии носить в себе все это. Мама же все равно заметила, а потому врать больше не было смысла. — Боже мой, я так надеялась, что это минует тебя, — мама убрала ладонь с моей руки и прикрыла глаза, откинувшись на спинку стула. Я непонимающе посмотрела на нее, ожидая пояснений. — Что ты имеешь ввиду? — радость от обретения сверхъестественных способностей сменилась на нешуточное беспокойство, которое усиливали мамины недомолвки. Вдруг это опасно? Вдруг это какая-то болезнь и мне осталось жить пару недель? — Ты не хуже меня знаешь, что твой отец был вором, — мама вздохнула. Ее грудь тяжело вздымалась, выдавая крайнее волнение. — Одного... таланта, скажем так, было мало. Уолтер обладал невероятной выносливостью и силой, превышающей человеческую. Он был мутантом, Фелиция. Я не могла произнести и слова. Мне казалось, что я знала все о человеке, которого любила большего всего на свете и считала кумиром, однако оказалось, что он был совсем не тем, кем я его считала. Я и раньше слышала о мутантах, но думала, что все эти слухи – всего лишь одна из городских легенд, но, похоже, это было совсем не так. — Почему ты не сказала раньше? — голос еле слушался, было вполне реальное ощущение застрявшего в горле песка. — Когда ты родилась, то не было никаких признаков того, что ты унаследовала способности отца, — мама пронзительно посмотрела мне в глаза. — Но теперь я поняла, что это случилось. Уолтер и сам не знал, откуда у него были эти силы, потому что никогда не видел своих родителей. Ты же знаешь, он был сиротой. А еще я понимаю, что с каждым днем ты становишься все больше похожей на Уолтера, особенно теперь, когда мутация в тебе все-таки пробудилась. — Скажи честно, — мне было невероятно трудно задавать этот вопрос, — ты разочарована тем, что я тоже оказалась... мутантом? Мне все еще было очень непривычно это слово, поэтому я произносила его с осторожностью. Мама удивленно посмотрела на меня, а затем мягко улыбнулась. — Нет, конечно же нет, дорогая, — она провела рукой по моим волосам. — Я очень любила твоего отца, но не могла простить вовсе не из-за того, что он был мутантом, надеюсь, ты это понимаешь. И тебя я очень люблю, ты же моя дочь, разве может быть иначе? В каком-то безумном порыве нежности я подошла к маме и крепко обняла ее, утыкаясь в теплое плечо и стараясь не заплакать. Кусая губы, я боролась с желанием рассказать ей все: и про Черную Кошку, и про Питера, и про беременность. Никто не понял бы меня лучше, чем мама, но с моей стороны было бы настоящей жестокостью взваливать на нее этот груз. Мне самой было чертовски тяжело его нести, особенно когда рядом больше не было Питера. А ведь я так скучала по нему! Злилась и скучала, каждый день надеясь, что он постучится в мое окно, как прежде. Но неделя подходила к концу, а Питера все не было, и я не знала, когда он появится. — А что же еще прилагается к этой мутации, кроме выносливости и силы? — я оторвалась от маминого плеча, все еще обнимая ее. — Кажется, ускоренный метаболизм, — она улыбнулась и шутливо ущипнула меня за бок. — Неплохо для фигуры, а? — Да уж, — я засмеялась, — Я люблю тебя, мам. — И я тебя, Фелиция, — я поцеловала маму в теплую щеку. — У меня больше никого нет, кроме тебя, поэтому, пожалуйста, не иди по стопам твоего отца. Я больше не переживу подобного удара. — Конечно, — внутри все похолодело от лжи, но я мысленно дала себе слово, что мама никогда не пострадает от действий Черной Кошки. — Подожди, но если у отца были... способности, то как его смогли убить в тюрьме? — Ясно, что это был заговор, — мама вновь опустилась на стул. — Воровской мир жесток, это у него не отнять. Не нам переписывать его правила. Вот тут я была не согласна. Жажда мести вспыхнула с новой силой, особенно теперь, когда у меня появились эти способности, объяснявшие быстрое заживление ран и то, что я не пьянела. Интересно, чем было вызвано пробуждение мутации? Я же уже пережила половое созревание. Скрывшись в комнате под предлогом, что мне нужно все хорошенько обдумать, я достала смартфон. Необходимость набирать номер Райана была не то чтобы противной, скорее обременяющей. Если раньше я сомневалась в том, что должна была работать вместе с Коллинзом, то теперь парень мне был действительно нужен, чтобы выйти на Магнума и оторвать ему голову. Нельзя было давать новым способностям затуманить свой разум – если я пойду на такого крупного зверя одна, то непременно погибну. — Я в деле. Вот так – резко и без прелюдий. На том конце меня встретила трехсекундная тишина, только после которой я услышала мужской голос. — Вот как, — Райан усмехнулся. — Ты не пожалеешь. И сбросил. Меня больше не волновало, что об этом подумал бы Питер. В конце концов, я бы никогда не решилась на подобное, если бы он был рядом. Я не считала себя более обязанной согласовывать свои действия и помыслы с его, потому что он не посчитал должным сказать мне о своем исчезновении. Я вновь приложила руку к животу, как и сотни раз до этого. Ребенок Питера. Его и мой. Дитя большой любви, которому не суждено появиться на свет. От этой мысли у меня что-то вставало в горле, мешая дышать, но я не могла допустить и мысли о том, чтобы оставить ребенка. Ни мне, ни Питеру не нужно было таких проблем в семнадцать лет, особенно с такой ответственностью перед окружающим миром. Я вообще больше не была уверена, что когда-нибудь рожу, потому что понимала, что ребенок, скорее всего, тоже будет мутантом, и тогда его жизнь будет подконтрольна Заковианскому Договору. Я же решила подумать об этом документе после. Должна признаться, что у меня не было никакого особенного ощущения, когда я думала о своей беременности. То есть, я не чувствовала в себе еще одной жизни, но результаты тестов были непреклонны. Ничего, я была уверена, что мне хватит сил совершить аборт, раз уж я смогла похоронить отца и отвоевать собственную жизнь. Одним шрамом больше, одним меньше. Рука, сжимавшая зажигалку, зависла в воздухе. Я вновь решила закурить, но вспомнила, что никотин негативно влияет на здоровье будущего ребенка. Бред и лицемерие. Я не буду рожать. Я закурила. Костюм Черной Кошки сидел немного плотнее, чем прежде, но он растянулся и ничуть не сковывал движений. Это был первый раз, когда я выбралась на улицу за прошедшую неделю, но прогулка совсем не обещала быть обычной. Мне нужна была небольшая тренировка, чтобы привыкнуть к новой силе и выносливости, чтобы освоить ее и не облажаться, когда я буду нести правосудие. Но являлся ли самосуд справедливым? Таким мыслям не было места в моей голове, потому что каждый раз я вспоминала, насколько подлым образом был убит мой отец. Мой любимый папа умер в тюрьме, зная, что больше никогда не увидит ни меня, ни маму. Руки тут же сжались в кулаки, ломая еще тлевшую сигарету. На Нью-Йорк начинал опускаться вечер, вдоль улиц зажигались фонари. Люди выходили гулять после дневного зноя и даже не подозревали, что Черная Кошка вернется, вот только ее патруль будет не под знаменем борьбы за справедливость, а под знаменем мести и злой обиды. Даже если сегодня какому-нибудь недотепе понадобится помощь, то я буду действовать не бескорыстно. Я буду вымещать злобу на злодее, не жалея сил, заботясь только о том, чтобы прочувствовать свои способности. Мне хотелось думать, что я могу быть жестокой и бессердечной, даже если верила в это с трудом. Тяжесть шеста казалась такой родной, что я даже ощутила тянущее в груди чувство тоски по таким патрулям. Мне не хватало Питера, постоянных объятий и поцелуев сквозь маску, ощущения того, что он на меня смотрит. Я перепрыгнула на соседнее здание без особых усилий, хотя раньше мне приходилось хвататься за его край и подтягиваться. Убегая все дальше от дома, я почти не чувствовала одышки, зато ощущала небывалый прилив сил и энергии. Кажется, даже недавно выкуренная сигарета не могла заставить меня сбавить темп. Вдалеке послышалась сирена пожарной машины, на мгновение я остановилась, определяя направление, откуда шел звук. Пришлось хорошенько так пробежаться, прежде чем я увидела горящее здание. Затаившись на крыше, я принялась наблюдать. Горел жилой дом, черный дым, валивший с верхних этажей, смешивался с сумерками на горизонте и распространял едкий запах, который чувствовала даже я. Внизу собрались зеваки, снимавшие все происходящее на телефоны, однако среди этой толпы выделялась одна женщина. Она хватала за рукава полицейских, оцепивших здание, и что-то им кричала. Мне пришлось спуститься ниже, чтобы услышать. — Вы не понимаете, там моя дочь! — она кричала это прямо в лицо полицейскому, который с трудом удерживал её, чтобы женщина не ворвалась в горячее здание. — Мадам, её сейчас вытащат, не волнуйтесь, — мужчине пришлось схватить её за оба запястья. — Какой у вас этаж? — Шестой! В этот самый момент начали обрушиваться балки, и дом грозился сложиться, как карточный домик. Мысль о том, что девочка погибнет, если я её не спасу, родилась в моем мозгу мгновенно, поэтому я поспешила перескочить на другое здание, чтобы добраться до пожара. В конце концов, у меня же есть выносливость и сила, так? Значит, мне ничего не грозило. Но под ложечкой все равно засосало, когда я влетела ногами вперед на пятый этаж, разбив окно. Я не могла позволить страху завладеть моим существом, а потому сжала зубы и побежала вверх по лестнице, стараясь вдыхать как можно реже. Глаза были защищены очками, а вот нижняя часть лица – нет. Впрочем, даже если я и обжигалась, то все мгновенно заживало. Вокруг меня бушевало пламя. Пожарные еще не добрались на шестой этаж, а это значило, что девочка могла погибнуть. Я вышибла дверь ногой со второго раза и только потом начала кашлять и чувствовать легкое удушье. Отличный результат, учитывая, что у меня не было никакой защитной маски. Все-таки эти способности – отличная вещь. Но я вовсе не была готова к тому, что квартир было несколько, и я могла ошибиться. В этой никого не было, а когда я это поняла, то было уже почти поздно. Все заволокло дымом, я еле выползла из пустой квартиры. Пришлось мобилизовать все свои внутренние силы, которых, к счастью, оказалось еще немало, чтобы попасть в другую квартиру. Тут мне повезло. Девочка забилась за диван и рыдала, отказываясь идти со мной, поэтому мне пришлось тащить ее силой. Вокруг было так жарко, что с меня градом лился пот, который заволакивал все перед глазами. Я почти не видела, куда шла и тащила девочку, однако смогла бросить ее подошедшим пожарным, когда несущие балки начали обваливаться. Конечно, мне было не так больно, как в тот вечер, после которого я проснулась удивительно сильной, однако оказаться под грудой кусков бетона – это определенно не то, что я планировала на этот вечер. В голове зазвенело, перед глазами стало темно. Впервые мне стало настолько страшно, потому что быстрее боли пришло осознание того, что я здесь совершенно одна среди огня и обломков обрушившегося потолка. Меня радовал только тот факт, что я все еще дышала, пусть и бетонной пылью, но дышала. Основной удар пришелся на спину, поэтому мне было нелегко шевелиться. Паника захватывала меня, мешая здраво мыслить, во рту чувствовался вкус крови. Страх умереть одной, среди огня, стал таким явным, что я начала звать на помощь. — Кто-нибудь! Прошу, я здесь, я внизу, я застряла! — в конце концов, я отчаялась и уткнулась носом в бетонную крошку, позволяя слезам застелить глаза. Все тело содрогалось от безудержных рыданий, я не могла пошевелиться. Сейчас даже мои хваленые способности оказались совершенно бесполезными. — Мама! Я где-то читала, что человек зовет мать только когда уже все кончено. Лишь первобытный страх смерти мог заставить призывать самую надежную защиту, под которой могли оказаться люди. Мне было страшно умирать, я не хотела, потому что чувствовала, что пока моя жизнь прошла напрасно. Нельзя, нельзя сдаваться! Я не могла оставить маму, я обещала ей! — Давай, Фелиция, — мне удалось высвободить одну руку, затем вторую. Сотрясаясь всем телом, я все же смогла приподнять глыбу на пару сантиметров. — Давай, Чёрная Кошка! Вставай! Пот застилал глаза, но я заметила, что огня вокруг не было – похоже, его потушила бетонная пыль. Напрягая все свои мышцы, я все же смогла переместить обвалившуюся плиту на свои плечи. В голове вновь зазвенело, я старалась не кашлять, чтобы не похоронить себя заживо, потому что знала, что во второй раз подобного не переживу. Наконец, я смогла выпрямиться. Я кричала, не сдерживая себя и жмурясь, потому что мне было невероятно тяжело. Коленки тряслись, руки грозились лопнуть от такой тяжести, но я продолжала держать плиту, не решаясь бросить ее. Совершенно внезапно стена впереди меня обвалилась, а из-за нее пошел такой яркий свет, что мне пришлось отвернуть голову. Послышался лязг железа, но у меня больше не было сил переваривать происходящее. Я чувствовала, что меня вот-вот вырвет, а потом затянет в тьму обморока. Тело больше не было тяжелым, наоборот, я чувствовала небывалую легкость. Наконец-то. Мне действительно нужен был отдых после всего того дерьма, через которое я прошла. Папа.