И началась другая жизнь.

"Нет никого чуда, но она вся - чудо из чудес. Просто из ниоткуда, просто сошедшая с небес."

Припарковав машину недалеко от входа в какой-то незнакомый мне клуб на набережной, я потратила несколько долгих минут на то, чтобы скинуть Аньке смс, что я на месте и как верный Санчо Панса жду ее с гигантским по размерам зонтиком ровно возле дверей. Только три часа назад мы с Ингой приземлились в Москве и телефон мой с тех пор просто не переставал истошно вопить. Словно бы меня не было ни неделю, а месяца два, как минимум. Звонили все. Мама, товарищи, клиенты, начальство, даже Анькины друзья не поленились позвонить и пригласить таки меня на очередное день рождения, забирать с которого Аню я, собственно, и приехала. Уверяя меня, что отказы не принимаются, им все таки пришлось принять таки от меня этот самый отказ и послушно отвалить от моего перегретого телефона. Анька была чуть менее настойчива. Она знала, почему я не хочу идти. Знала и совсем не собиралась заставлять. Мы сошлись на том, что я её просто встречу. Внутри здания гремела музыка. Так гремела, что окна нежилых помещений на втором и третьем этажах едва ли не звенели в такт громким басам. Тяжелая деревянная дверь была плотно закрыта. Даже грозный фейсконтроль не собирался морозить жопу на холоде и предпочитал поджидать потенциальных клиентов в теплом коридоре. Только возле входа в бар курили двое мужчин в костюмах и дым от сигарет взмывал в воздух, с трудом справляясь с летящими на встречу им снежинкам. Колючие хлопья снега летели к земле вперемешку с дождем и громко чвакая разбивались об землю. Необъятные лужи на набережной блестели в свете фонарей и бесконечные круги от дождя сотрясали подмерзшую воду. Экран телефона замерцал и на дисплее вылезло уведомление о сообщении от Инги. "Я дома. И я тебя жду". Прикурив я не медля засунула руки в карманы куртки и посильнее вжала голову в плечи. Капюшон толстовки совсем не защищал от снега и макушкой я уже чувствовала, что ткань почти промокла насквозь. Дурное правило, не курить в машине. Вот уж дурное правило. Я сделала еще один шаг под навес, надеясь, что косой снег не долетит до меня хотя бы здесь. Те двое, что до сего момента составляли мне компанию направились к двери. Тот, что шел первый уже открыл дверь, но в тот же миг сделал шаг назад, пропуская кого-то на улицу. Мое внимание тоже приковала девушка, что бегло оглядываясь наконец замечает меня. Стоит ей только миновать двух мужчин, как две пары плотоядных глаз упираются ей в спину и медленно сползают ниже. И ребята несколько секунд тупо кивают. Молодцы. Осталось только присвистнуть ей вслед. Она в платье и в накинутом на оголенные плечи пледе. И платье такое длинное ,что правой рукой она придерживает его в районе бедра, дабы не испачкать в снежном месиве под ногами. Кремовые туфли на высоком каблуке неминуемо загребают тупыми носами ледяную воду. Я же наблюдаю все это абсолютно молча и даже не сдвинувшись с места. Чуть сгорбившись я с упорством вжимаю в карманы вмиг потеплевшие руки. Да они горят как будто. Она тормозит на расстоянии вытянутой руки от меня и я вижу, как падают и тут же тают снежинки на ее волосах. Лишь в самый последний момент она поднимает на меня глаза. - Привет. - маленькое облачко пара вылетает из ее рта. - Привет. - равнодушно киваю я, поудобнее устраиваясь спиной на перилах крыльца. - Почему ты не заходишь? - Не хочу. Юля молчит несколько секунд, словно бы изучая свой маникюр на раскрасневшейся от холода руке. - Из-за меня? Но мне совсем не хочется на нее огрызаться. Не знаю почему. Может я просто разобралась, что же за чувство такое загоралось во мне, когда ее не было в городе. А может в меня просто слишком уверенно впечатались поцелуи Инги, которые дарила она мне всю прошлую неделю дни напролет. - Нет. Она все понимает. Она прекрасно все понимает. И мое равнодушие коробит её, заставляет теряться в мыслях, опускать глаза, нервно оглядываться, будто выискивая на пустой улице тему для разговора со мной. Я же все это время тупо таращусь на снежинки, что летят на нее со всех сторон и теперь уже почти на таят на заледеневших руках и едва намокших волосах. - Иди обратно. Заболеешь. - высовывая нос из-за ворота куртки все же произношу я. Может лучше будет просто не видеть её. Вообще не видеть. Ибо стоит мне только на нее посмотреть, как все внутри скручивает канатами и сердце словно в конвульсиях сотрясает грудную клетку. Она знает, что прекрасна. Она знает, какой эффект оказывает на мужчин. Теперь она знает, что может ровно так же нравиться и девушке. И если с мужчинами все было понятно и дальнейший ход событий был как на ладони, то со мной она плутала на границе дружбы и некого незнакомого чувства. И оно не нравилось ей. Определенно не нравилось. Теперь я это поняла. - Пойдем со мной, пожалуйста. - уже едва ли не клацает она зубами и делает шаг мне на встречу. Впервые она едва ли не выше меня. Впервые мне приходится поднимать на нее глаза. Всему виной моя сгорбленная поза и её высоченные каблуки. Как она вообще на них стоит? Её рука вмиг ныряет в мой правый карман и от касания холодных пальцев мой кулак мгновенно расслабляется. Глядя на её мерцающий камнями на груди крестик я чувствую, как уютно прячется её сжатый кулак в моей теплой ладони. - Прости меня. Ладно? - вдруг произносит она, сделав еще один шаг навстречу. Теперь она едва ли не касается меня и плед чуть ощутимо елозит по мокрой куртке. Все еще не поднимая глаза я ощущаю её дыхание на своем лбу и в груди тупо жжет злость. - Мне просто сложно… Все остальное происходит как в сюжете какой-то любовной драмы. Дверь резко распахивается и Юля словно ошпаренная отскакивает от меня. И глаза её наполняются каким-то необъяснимым страхом. Что именно послужило причиной я поняла лишь потом, когда проследила взглядом в сторону двери. На улицу вышли двое. Егор и, очевидно, какой-то его друг. Разгоряченные, подвыпившие, громкие, что голоса их аж эхом разносятся по пустой набережной. Может мне и показалось, но от них едва ли не дым валил и облачка пара вылетали из разговорчивых ртов. Я на всякий случай выпрямилась и в любой момент была готова дать бой. Но Юля осталась стоять ко мне спиной ровно напротив. Один только шаг и я чувствую, как ее спина упирается мне в грудь. Бросив подол платья на мокрый асфальт она теперь крепко стискивала висевший на плечах плед. - Та да-а-а-а-а-м…. - вскидывая в разные стороны руки Егор широким шагом приближался к нам. - Какие люди! И без охраны! - он остановился напротив своей девушки и слишком резко потянул ее за локоть к себе. - иди сюда, детка. И детка вынуждена была послушаться и вмиг оказалась крепко прижата рукой к туловищу парня. Её затылок крепко прижимался к его правому плечу и волосы растрепались по черной рубашке. Я же, надеясь суметь унять в себе злость, не моргая смотрю на ее крепко сцепленные на груди руки. Я не знаю почему. Я никогда не смогу объяснить себе этого. Но мне в этот миг казалось, что только в этих руках, только в её руках я смогу найти свой покой. Такой, о существовании которого никогда раньше не знала. Маленький шрам на указательном пальце белеет на покрасневшей от холода руке. - Чего-то хотела, девочка? - ухмыляется он, с силой впечатывая поцелуй в ее висок, а во взгляде его такое жгучее желание показать мне своё место, что я едва ли не произношу: "Да ладно, серьезно?". Его друг тем временем останавливается буквально в шаге от меня. - А ты, я смотрю, без охраны ко мне теперь подходить боишься? Парень рядом ухмыляется и скрещивает руки на груди. Егор от моих слов все пуще напрягается и, кажется, все теснее сжимает свою "детку" в талии. Как будто я её сейчас вырывать начну. Ну честное слово, ну что за бред. Но все самое интересное еще впереди. - Юля тебе сказать что-то хотела. - улыбается он и щека его елозит по ее виску. - Сейчас самое время, кис. И мне остается только перевести на нее взгляд. И я, в ожидании, кажется, даже брови чуть вскидываю, мол, ну давай же, говори, а то страсть как интересно. Но она молчит. Молчит и смотрит на меня так, как никогда еще не смотрела. И взгляд этот, кажется, запомнится мне навсегда. И спустя несколько секунд я понимаю, что ей и говорить то ничего не нужно. Её глаза говорят за неё. И говорят, к моему удивлению, так честно, что в голове до боли колотится пульс и каждый удар вбивает новый гвоздь в крышку моего гроба. Едва заметно она качает головой и смотрит на меня так, будто нет на свете ничего страшнее тех слов, что нужно произнести. Тех слов, что так жаждет он услышать. И нет на свете ничего ужаснее всей это ситуации. - Уведи меня отсюда. - совсем тихо, почти в самое его ухо шепчет блондинка и всеми силами старается вырваться из его крепкой хватки и развернуться в сторону клуба. Егор же несколько секунд находится в легком замешательстве. Тупо хлопая глазами он почему-то смотрит на меня так, как будто это я должна была сказать что-то, а не Юля. В задумчивости он даже опускает свою руку и девушка запросто хватает его за кисть и тянет прочь от меня. Но его удивление длится совсем не долго. - Я не понял!? - гремит его голос над ней. - Она уже все сказала. - монотонно произношу я и отлипаю наконец от перил. Чуть задница не примерзла. - И что же она тебе сказала? А?! Егор отпускает ее руку и ей остается только наблюдать за всем происходящим. Его руки уже как-то знакомо хватают меня за куртку, но мне уже все равно. Со всей возможной силой я одергиваю его и парень едва ли остается стоять на ногах. Его друг рядом делает рывок в мою сторону, но понимая, что еще не время, все же замирает. - Егор, замолчи! - Юля тянет его за рубашку на спине и она натягивается до того, что в районе пуговиц виднеется голое тело. - Хватит! - Почему же хватит? Пусть скажет мне. - Не обращая внимания на девушку его нос буквально касается моего и он даже не думает отходить. На моем же лице палитра ровно той же ненависти, что и на его. Эта ненависть, эта злость, это желание убить, стереть в порошок. Все это объединяет нас и вокруг буквально воздух трещит. Я молчу. Молчу, потому что ни на секунду не собираюсь потакать его злости. Я знаю, что такое мужская агрессия. Я знаю, что если только на миг дать слабину, позволить наступить на горло, прогнуться, то можно навсегда остаться на коленях. Юля уже сделала это. Она уже позволила подмять себя. Она полностью принадлежала ему и ни за что не сможет вырваться. - Отъебись от меня. - едва ли не выплевываю эти слова ему в лицо я и стоять здесь больше не могу. Еще хоть мгновение и случится то, что нельзя уже будет исправить. Меня слишком сильно засосало во все это. И я всеми силами хваталась за поверхность, не желая падать на дно, в такую кромешную темноту из которой потом просто не выберусь. - У нас скоро свадьба, ясно тебе, сука? - хрипит он, будто бы торопясь это сообщить, пока я не ушла вовсе. - Егор, заткнись! - девушка уже стоит между нами и всем своим весом наваливается на него, желая предотвратить последствия этих искр в глазах обоих. - Идите нахер. Оба. - бессильно и чересчур отчетливо чеканя каждую букву проговариваю я и наконец схожу с треклятого крыльца и ноги уже мерно загребают подмерзающую под ногами снежную кашу. Гори оно все синим пламенем. *** - Мам, мама, мам…! В груди громко ухает и я с какими-то почти истерическими нотками в голосе прошу ее отозваться, надеясь вывести из истерики. Самый родной на свете человек дрожит всем телом и слезы одна за одной догоняют друг друга. Где-то на дне меня кричит ребенок, кричит, заливаясь такими горькими слезами, что грудную клетку будто ножом режут от боли. И ребенок все громче разрывается от слез и тормошит, тормошит, с бесконечным упорством тормошит бесчувственную маму за плечи. - Посади ее на диван! - командует Анька и помогает мне поднять мать с пола. Ноги будто бы не держат её и всем телом она наваливается на нас с сестрой. Ногами загребая валяющуюся на полу домашнюю утварь мы уверенно подтаскиваем ее к дивану. Едва ли нам удается усадить ее на диван и ноги мои сами как-то болезненно подкашиваются и я оказываю на коленях. - Сейчас… воды принесу. - дрожащим голосом бурчит над ухом Анька и скрывается в соседней комнате. Руки мои неугомонно гладят по светлым волосам, по лицу и все стараются стереть бесконечные слезы. Внутри меня все дрожит, бьется мелкой дрожью и сотрясается мир вокруг, но руки уверенны как никогда и ни капли дрожи не вырывается наружу. - Мам, мы здесь. Все в порядке, мам. - и руки мои как-то неуклюже обнимают ее трясущиеся коленки и голова ложится сверху. И какая-то до одури знакомая боль раздирает изнутри. - Мамуля, мам. Я здесь. Он ушел, мам. Его здесь нет. Анька буквально силой вливает в женщину воду и я слышу как она едва ли не захлебывается. Сестра что-то говорит, что-то делает там, у меня над головой, и я спиной ощущая постоянное движение вокруг. - Зачем он приходил? Мам, слышишь? Зачем? - Анька обнимала женщину за плечи, со всей возможной силой прижимая к себе. Все это казалось ей каким-то детским кошмаром. Страшным сном. Может быть нелепой ошибкой. Жирным, чернючим пятном прямиком из прошлой жизни. Я с трудом отняла свою голову от её колен и пусто смотрела на ее крепко сцепленные в замок руки. Я не была такой смелой как Аня. Даже не могла подумать о том, чтобы спросить, что сделал отец. Кишка тонка. Или как там говорится. - За каким фигом его сюда притащило? - шипела над её ухом Анька и беспокойно целовала мамину скулу, где от рыданий вспухала крошечная паутинка морщин. - Ну за каким, блядь, фигом! Мам, да не плачь ты, ну! Ну все ведь уже… Все. Мы здесь, мы рядом. Мы вместе, мамуль! - она снова целует ее, так крепко, так уверенно. - Женя тут, мам. Смотри, она здесь. Анькина рука гладит меня по растрепанным волосам. От каждого ее движения до меня, сквозь какой-то туман, доплывает запах ее духов и табачного дыма. Я медленно, все еще придерживая руками мамины колени, поднялась с полу. Случайно замечаю ее взгляд и рука её так крепко схватилась мне за шею, что, наверное, могли остаться следы от пальцец. Она тянет так сильно, что лоб мой прижимается к её. Её слезы касаются моих побелевших щек и внутри меня раздается оглушительный вопль. - Не смей к нему ходить. Даже не думай. Женя, ты слышишь? Но я не слышала. А может и слышала, но не собиралась понимать суть сказанного. Во мне уже все горело. Во мне уже не было живого места, куда бы не проникли ее соленые, горячие слезы. Каждый её тяжелой вздох раздавался оглушительным хлопком в голове. - Боже мой, да где же Алексея носит… - едва не плача стонет Анька и вот уже в сотый раз набирает телефон отчима. Я слышу, как по ту сторону телефонной трубки раздается: "Аппарат абонента…" Точно после этих слов в комнату вваливается тучный мужчина с залысинами на широком лбу. И он, кажется, совершенно не понимает несколько томительных секунд, что случилось нечто ужасное. Хотя он парень догадливый, он все поймет. А может и уже понимает, потому что бросает шуршащие пакеты с чем-то съестным и кожаный чемодан прямо на пол и широкими шагами настигает нашу компашку. И почему-то, хоть это было совсем непривычно для меня, я вдруг ощутила такую умиротворенность. Такая тишина опустилась на плечи, когда его тучная фигура буквально накрыла нас всех разом. Он что-то говорил, да, определенно. И в голосе его сквозило такое недоумение и злость, что где-то под кожей медленно зарождались мурашки. Он говорил, говорил, говорил… - Все хорошо, мам. Все хорошо. Ты в безопасности. - покорно киваю я, давая ей то, что сейчас так необходимо её бешено клокочущему в груди сердцу. Ты только успокойся, мам. Ты только никогда больше не плачь. *** Верно говорят, что беда не приходит одна. Не зря наверно, повторяют это люди как мантру, спихивая свои неудачи на что-то или кого-то, кто верховодит нами откуда-то извне. Беда не приходит одна. Это не ты неудачник. Просто судьба так сложилась. Просто так принято. Так происходит со всеми. Неужели теперь и я эти самые "все"? Чушь какая-то. В желтом свете фонарей на МКАДе видно было как со скоростью света летел с неба пушистый снег. Он стремительно таял на нагретом асфальте и дорога была едва ли не сухая. Дворники покорно исполняли свои обязанности и в абсолютно глухой тишине я слышала только тихую вибрацию моторчика механизма. Светящаяся стрелка круглых часов на торпеде торопливо отмеряла минуты, а часовая уже подползала к цифре два. Эта ночь казалась мне самой жуткой в моей жизни. Хмурое питерское небо вчера утром, казалось мне сейчас таким далеким. Будто бы фрагментом из прошлой жизни. В которой, как будто, все было хорошо. А было ли? С невероятной скоростью нос Пи Ти разрезал снежную завесу перед собой и торопился, торопился так, как не торопился еще ни разу в жизни. Всё внутри меня мелко дрожит и кончики пальцев безвольно вздрагивают от каждого удара сердца. Не смотря на то, что на мне, казалось бы, куча одежды, мне было все равно страшно холодно. Я буквально ощущала как бегают табунами мурашки по коже. И заставляют трястись всю меня этой поганой мелкой дрожью. Так предательски трястись. Вот уже и развязка и залипший снегом указатель показывает направление в сторону Бутово. Чуть отпускаю педаль газа на секунду и снова что есть сил впечатываю подошву в металлическое покрытие. Топи, друг. Топи, я тебя почти умоляю. Чувствую, как в кармане вибрирует телефон, но продолжаю тупо таращиться на почти пустую дорогу. Пусть вибрирует. Пусть хоть сгорит к чертям собачьим! Адреса не знаю и еду как-то по наитию. Я была здесь всего пару раз, но дорога прочно отпечаталась в памяти. Пивной магазин с обшарпанными стенами работает круглосуточно и мужики, покачиваясь, покуривают на крыльце. Три безликие пятиэтажки по правую руку и частный детский сад чуть в стороне, слева, за высоким забором. В свете фар летят, мешаясь друг с другом, необъятные снежинки и все это становится почти сплошной стеной перед глазами. Нужный дом. Нужный подъезд. Спасибо бурному детству и воришкам друзьям, за умение открывать любые домофоны. Куртка расстегнута и за шиворот методично летят холодные комки снега. Тают стремительно и капельками скользят по напряженной спине. Пальцы в полутьме послушно тыкают в цифры, подбирая нужную комбинацию. За что цепляться, чем утешать себя, как бороться с собственным гневом, когда терять как будто больше нечего? Когда огромная, черная как ночь, воронка скручивает все внутри и засасывает последнее, что было в твоих руках. Ноги несут меня все выше и выше и за спиной уже осталось шесть этажей. Лестничные пролеты сменяют друг друга так стремительно, что, вроде, поры бы было уже устать, но адреналин в крови заставляет с силой колотиться сердце и сил с каждым пролетом словно прибавляется. - Открывай! - срываю глотку я, ногами и руками что есть сил колотя в дверь. На площадке тускло горит одна лампочка, но в глазах, отчего-то, так ярко, что хочется жмуриться. Я колочу долго, не меньше десяти минут. Колочу так остервенело, что определенно бужу соседей и даже слышу, как за спиной горлопанит мужик, обещая вызвать наряд. - Вызывай. И скорую вызывай. - оборачиваюсь я на него и раскрасневшиеся глаза мои, очевидно, не хило пугают заспанного дядьку в одних семейках. Наконец-то и за моей двери слышен шум и возня у порога. И все внутри меня звенит от напряжения. Пьяное похрюкивание раздается прямо над ухом, когда от первого же удара он всем своим немалым весом валится на меня, тупо гоняя кулаками в воздухе, и мой затылок с треском встречается с бетонным полом. Все перед глазами пляшет и кружится, но тычок локтем прямо в челюсть заставляет быстро прийти в себя. За рубашку тяну его прочь от себя и слышу как отлетают пуговицы и ткань трещит по швам в районе рукавов. Он пьян, пьян как никогда раньше. И зол он также, как никогда раньше. - Я убью тебя - отталкивая его к стене я от души вбиваю кулаки в его опухшую от водки морду и звон внутри все пуще усиливается. Он закрывается руками, неуклюже пытается отмахнуться. А кровь с разбитого носа и порванной губы размазывается по небритым щекам. - Ах ты сучка… - медленно гундосит он, глотая собственную кровь и лбом со всей силы встречается с моим. Ноги непослушно подкашиваются и спиной я влетаю в закрытые двери лифта. Слышу, как дверцы тоскливо скрипят и из последних сил выдерживают мое отлетевшее тело. - Мать прислала, да?! - орет он и тянет свои ручонки ко мне. Мне же не хватает этих нескольких секунд, чтобы суметь прийти в себя и слишком, пожалуй слишком легко, он тащит меня за шиворот куда-то прочь. Хрипит, отплевывается кровью, смачно материться и все тащит меня куда-то. Куда именно я понимаю очень скоро и только на самом краю ступеней успеваю приподняться, чтобы ухватить его за плечо и вместе с ним полететь по лестничному проему вниз. Отчетливо слышу как хрустят чьи-то кости, но пока не понимаю чьи и боль не липнет ко мне, как бы не пыталась. Щека с чувством скользит по холодному полу и я наконец торможу, спиной встречаясь с батареей. Кажется, этот урод приложился куда более смачно чем я, ибо какой-то звериный вой вырывается из его груди. С трудом волоча за собой ноги я подползаю к нему переворачиваю вверх лицом и руки его безвольно раскидываются в стороны. Забравшись на него я, вдруг изрядно устав, разбиваю в кровь собственные руки, ощущая как рвется его кожа и выпучиваются от боли красные глаза от каждого моего удара. Сил больше нет. И колючая боль все отчетливее пробирается в потрепанное тело и как-то смутно я ощущаю, что внутри меня вдруг стало так пусто. Он тяжело дышит подо мной и не может открыть подбитые глаза. Он больше не опасен. Он больше не причинит боли. - Я ненавижу тебя, пап. - вдавливая локоть в его глотку хриплю я так низко склонившись над ним, что мы почти касаемся носами. - Ты сломал меня. Ты сломал нас всех. - рука все вжимается в его горло и он наконец распахивает глаза, в ужасе глядя на меня. Его правая рука как-то совсем еле-еле бьет меня по спине. - Ты сделал меня такой, пап. Я с трудом могла вспомнить, когда плакала последний раз. Может где-то в далеком детстве. Где-то очень далеко отсюда. И ни разу больше. Не знаю почему. Может слишком очерствело все внутри, а может я просто никогда не воспринимаю все близко к сердцу. И сейчас я понятия не имела, отчего вдруг слезы ручьем хлынули из глаз и тяжелый, дрожащий вздох содрогнул тело. И сейчас это было для меня так ново. Так странно и неожиданно, что едва ли не пугало. Слезы мои летели на его замызганную кровью физиономию и оставляли крошечные кратеры. Моя рука больше не давила на его шею. А он больше не лупил меня по спине. Он тупо таращился куда-то перед собой и глухо хрипел мне в лицо. Я медленно сползла с него, на коленках пробираясь к лестнице вниз, в надежде наконец исчезнуть отсюда. Но в глазах все двоилось и плыло во все стороны и пришлось несколько минут просто сидеть так и глубоко дышать, стараясь утихомирить пляску внутри. Мне было плевать, что отец рядом уже барахтался, пытаясь хоть как-то оценить обстановку и нащупать точку опоры. Как таракан лежащий на спине машет своими лапками так и он махал руками в воздухе и что-то бурчал себе под нос. Я наконец справилась с рвотными позывами и треском внутри и прижимаясь боком к стене кое-как сгребла себя в кучу. Нужно было уходить. И уходить как можно скорее. Жаль, что все так. Жаль, что мы похожи, пап. И это всю жизнь будет пугать меня до чертиков. *** Руки не слушались и сигарету приходилось держать одними губами. Еще бы они слушались, когда от рук осталось одно кровавое месиво. Я, конечно, попыталась их отмыть водой из бутылки, но в темноте было не понятно, удалось ли. Пальцы мелко тряслись, но кровь больше не капала на джинсы. Снег летел на горячие ладони и этот легкий холодок так нравился мне. Я сидела на парковке перед автосервисом уже неизвестно сколько. В полной тишине, в полной темноте, в полном одиночестве. Двигаться не хотелось. Казалось не хочется даже дышать, а может быть просто слишком больно это делать. Что-то хрустело в ребрах от каждого вздоха и даже сигареты, что одна за одной появлялись в моих губах, не дарили никаких приятных ощущений. В голове не переставая гудело и отбойный молоток с чувством хреначил по затылку. Усталость это или последствия удара об пол я не знала. Но раз я все еще способна сидеть ровно, значит не так уж все и плохо. С каким-то невнятным остервенением я в порыве стянула с себя любимую куртку, а следом пропитавшуюся кровью на груди толстовку. Оставаясь в одной футболке холода все равно не ощущалось, скорее наоборот - мне было жарко. Мне было страшно жарко. Снежинки все летели и летели, путаясь в растрепанных волосах, застывая на ресницах, тая на носу. Неуклюжим рывком я запрокинула лицо к небу и закрыла глаза. Боль медленно отступала, отступала и злость, и грусть, и обида. Фары чьей-то машины пронзили темноту и медленно похрустывая снегом под колесами такси вползло на стоянку. Не удивлюсь, если это Анька приперлась со своими нравоучениями. А может это за мной уже полиция? Хотя какого хрена полиция бы приперлась за мной на Яндекс Такси. Нет, это совсем не Анька. Даже отдаленно на нее не похожа. Она вообще ни на кого не похожа, как бы не старалась я ей доказать обратно. Она уже совсем не в платье, а в джинсах. Кутаясь в ворот темной шубки она щурится в темноте, пытаясь разглядеть меня за стеной снега. Я же молчу и не двигаюсь, так же как и она, в темноте разглядывая очертания ее маленькой фигурки. Слышу, как снег похрустывает под ногами и она все быстрее приближается ко мне. Когда видит, то тут же замирает. - Наконец-то. Нашлась. - облегченно выговаривает она и словно бы расслабляется. Стоит в двух шагах и подойти то ли боится, то ли просто не решается. - Здрасте. - Женя… - Чего, не спится? И она наконец подходит ко мне. И садится на корточки напротив и в темноте все смотрит на меня и даже взгляда не отрывает теперь. - Как ты? Тебя все потеряли! - А теперь нашли. Поздравляю. - Боже мой… - выдыхает она, своими руками нащупывая мои и аккуратно касаясь горячих ладоней. Это зрелище как-то даже глаза режет. Мои разбитые и даже распухшие руки и рядом ее тонкие запястья, длинные пальцы, на среднем колечко с маленьким камнем, что блестит, почему-то, даже в темноте. Очень хочется одернуть руки. Хочется и я это делаю. - Скажешь кому-нибудь, что видела и тебе не поздоровится. - безразлично сообщаю я и сгребая лежащие рядом вещи поднимаюсь наконец со скамейки. Ей приходится встать следом. И снова она оказывается рядом чертовски близко. И снова я как идиотка, уже почти ненавидя себя за это, не могу отвести от нее глаз. Я не могу. И все. - Жень… - Езжай домой. Такси сейчас вызову. - Женя - упорно зовет она меня, когда я уже повернулась спиной, чтобы уйти внутрь автосервиса. - Женя! - Да что, твою мать!? - разворачиваюсь я к ней, подошвой кроссовок скользя по снегу. - Чего тебе от меня еще надо? М? - я снова делаю шаг ей на встречу. И встаю так близко , что она пятится, но с меня хватит и я тяну ее за локоть к себе, хоть и дается это мне с трудом. - чего ты еще от меня хочешь? Подержать за ручку? На, держи! - я беру ее руку и развернув вверх ладонью кладу свою сверху. - Или может посмотреть на меня как-нибудь многообещающе? - и пальцы мои уверенно, но очень аккуратно касаются ее подбородка. Чуть надавливаю, чтобы она посмотрела на меня. - смотри. - и она послушно смотрит, так и не решаясь сказать мне хоть что-то. - Будь честной, Юль. Хоть один паршивый раз будь с собой честной и, главное, смелой. Ты можешь сколько угодно раз прятать глаза и менять свое ко мне отношение, можешь злиться на меня, можешь ненавидеть и убегать. Только на меня это не действует. Тебе не нужно было даже смотреть на меня тогда, когда мы первый раз встретились на набережной. Ты просто оказалась рядом и я уже знала о тебе все. И хрен бы я могла объяснить почему все именно так! - я на секунду замолкла, угрюмо высматривая в ее глазах хоть какой-то ответ. Но его не было. - Не делай из меня какого-то невообразимого страдальца, который должен молча переживать все то, что происходит. Я такой никогда не была и быть не хочу. Я самая обыкновенная и потребности мои понятные как дважды два. И ты это прекрасно понимаешь. Так что, пожалуйста, просто будь честной с самой собой. Определись, как ты относишься к этому. Определись, что ты чувствуешь или не чувствуешь. Определись какого продолжения ты хочешь. И я приму любое твое решение. Я не могу не принять, Юль! И я устало стихаю. И руки мои опускаются ей на плечи и чуть надавливают. Как будто хочется удержать ее рядом с собой. Как будто кажется, что она сейчас рванет прочь от моей нелепой речи. Может всему виной то, что я не хило приложилась об пол пару раз? Может заслонка какая-то во мне сломалась. - Я все время думаю о тебе. - вдруг так близко шепчет она. - слышишь, Жень? - холодные пальчики касаются моей расцарапанной щеки и скользят по коже так аккуратно, что хочется в этот миг просто рассыпаться от удовольствия. - и я никогда не чувствовала влечения к… девушке. Понимаешь? Я тупо киваю. Совсем немного, до жути боясь, что стоит мне шелохнуться и она уберет руку. - И меня это так пугает. Просто ужасно пугает. И я даже не представляю, что нужно делать… Все это очень сложно понять. Я пытаюсь, я правда пытаюсь. Только я не представляю как. И могу ли это сделать… понимаешь, Жень? - Бойся со мной. Со мной веселее бояться. - уже куда спокойней отвечаю я и не сдерживаясь, чуть повернув голову, целую её холодную ладонь. И мне хочется делать это вечно. И я готова делать это вечно. - Нет. С тобой еще страшнее. - помедлив произносит она и вторая ее рука цепляется за мою футболку на животе. - Почему? - Потому что твое присутствие все время сбивает с толку и путает меня еще сильнее. Когда тебя нет… Все будто бы проще. - Но я не хочу уходить. Почему-то в этот момент хочется не только сказать это, но еще и доказать. И мои губы касаются её и уже совсем иначе, чем тогда в больничной палате. Теперь это все же больше похоже на поцелуй. И спустя несколько секунд она вдруг отвечает на него. Медленно, нерешительно, словно бы это её первый поцелуй и она понятия не имеет как это нужно делать. Губы ее кажутся такими мягкими, такими нежными, что все внутри меня сжимается и невиданная доселе нежность переполняет до краев. С каждой секундой её уверенность в происходящем словно растет и вот уже ее язычок касается моего и мне больше не нужно доказательств. Правой рукой я легко приподнимаю ее от земли и в два шага мы оказываемся у стены здания, почти под крышей. Руки мои проскальзывают под распахнутую шубу и уверенно располагаются на ее талии. А она все целует. Целует все настойчивей и уверенней и я ощущаю, как крепче и крепче прижимается она ко мне и все время норовит встать на носочки, чтобы быть одного со мной роста. Все это кажется мне едва ли не сном. Сном, мать вашу… Прекрасным сном, который, кажется, может присниться один единственный в жизни раз. И он это делал… Первой отстраняется она. Отстраняется, но все равно находится так близко и за шею все притягивает к себе ближе. Сбивчивое дыхание выдает все ее ощущения. И может улыбаюсь я едва ли не победно, но мне так пофиг сейчас. - Ну что? Что-нибудь прояснилось? - неожиданно слышу я свой голос. Она тоже едва заметно улыбается и за шею аккуратно тянет к своим губам. - Подожди… я еще не всё поняла…