И началась другая жизнь.

- Кто-то по ошибке ввел тебя в заблуждение. - сигарета в зубах дымила как-то особенно активно и дым плыл по кухне словно вечерний туман над рекой. Вот уж вторую минуту я озадаченно потирала лоб, вычитывая в открытой книге то, что по мнению Аньки должно было пробудить во мне талантливого кулинара. - Я готовлю примерно так же как хожу на каблуках. Щедрый подзатыльник опустился на меня в тот самый момент, когда дым покорно пробирался в легкие. Чертов кашель заставил содрогнуться. - Какого х…!? - Хватит курить в квартире! Хозяйка больше не поверит, что это аромапалочки! - Еще пара таких подзатыльников и я начну курить твои аромапалочки. И слюни на футболку пускать. - сигарету я все таки выкинула в открытую форточку, но на Аньку смотрела максимально грозно. - Как успехи-то? - девушка выглянула из-за моего плеча и присвистнула. - Очевидно так себе. - Какого лешего я вообще должна готовить еду на твои блядки? - Дима любит, когда я сама готовлю. Я мысленно перебираю в уме всех её последних ухажеров. Кажется, я забуксовала еще где-то между Лешей и Гошей. - Дима же знает, что ты умеешь только чай готовить? - Заткнись и помогай. - Да чем?! - мои руки бессильно опускаются на кулинарную книгу. - я даже не понимаю, что готовлю!? Что это!? Это суп или десерт? И что такое Беркз… - язык мой тут буквально узлом скручивается и я обреченно закатываю глаза. - закажи еду на дом, как обычно. Разложишь на тарелки, скажешь весь день готовила. - Он не дурак. - Анька опять поравнялась рядом со мной и что-то уверенно добавила в скворчащее на плите варево. - говорю же, он любит домашнюю еду. - Я тоже люблю. Но мне то ты заказываешь чертовы суши! - Ты моя сестра! - Я рада, что ты этого не скрываешь. Но логики не вижу… - листая гладкие страницы у меня уже перед глазами рябило от картинок. Выглядит все, конечно, аппетитно, да только пусть мне хоть кто-то скажет, что в результате готовки по рецепту из книги, у этого чудо-человека на тарелке все выглядит именно так, как выглядело на картинке в книге. - Ты поймешь, простишь и съешь все, что я принесу, потому что у тебя доброе сердце и три желудка. А Дима он гурман, понимаешь? Я уже закрыла книгу и одним только пальцем скинув её на пол, уселась на столешницу ровно там, где секунду назад покоилась книга заклинаний Диминого желудка. - Не, мы люди далекие. Едим одни суши и хлеб с маслом. Бывают хлебные гурманы? - забавно мне наблюдать за тем, как бегает сестра по квартире, да еще и в одном нижнем белье. Более того, на ней, почему-то, только один чулок. А может так Диме нравится больше? - Может и бывают. - Меня опять согнали с насиженного места. - Слезь, нельзя на столе сидеть. Денег не будет. - А они были? - я бесцельно слоняюсь по кухне, в надежде, что Анька хотя бы где-нибудь меня не достанет. Забившись в самый угол я стягиваю с шеи идиотский фартук, который для антуража нацепила на меня заботливая сестренка. - Если бы ты не тратила все на свою колымагу, то может и были бы. - Давай, давай. Еще одна претензия и на тусовки свои пешком ходить будешь. А скоро зима, знаешь ли. За окном уже и правда потихоньку ощущалось скорое прибытие холодных зимних месяцев. с последних событий в больнице прошло чуть больше трех недель и листва с какой-то неимоверной скоростью сыпалась на тротуары. По утрам во дворах все чаще сновали дворники в рыжих жилетах, а по вечерам, они же, толпились вокруг маленьких костерков, разведенных где-то в отдалении от чужих глаз. Костры трещали и сухие листья пеплом взмывали от всякого дуновения ветра. Городом все уверенней завладевала осень. Мне всегда нравилась осень. Есть в ней что-то такое… романтичное, что ли. Лето - это время сбегать из дома навстречу невероятным приключениям и мечтам, а осень - это время, чтобы вернуться обратно, в теплый свет своих квартир. Да, кажется так сказал кто-то умный и в моей ветреной башке это все таки отпечаталось. С тех пор я видела её дважды. Нет, приезжала то я почти каждый день, а вот видела всего дважды. Первый раз, на следующий день после ее поступления, когда застала в её палате Егора. Само собой, что он не уходил от нее ни на минуту, все те дни, что лежала она под наблюдением врачей. Идти к ней в тот день не было смысла. И я решила не обострять. Второй раз мне удалось её увидеть на прогулке. Да, ей очень скоро разрешили выходить гулять. Гуляла она в компании двух миловидных девушек и я, не знаю почему, просто тупо наблюдала за ними со скамейки в другой части парка. И она, кажется, все то время наблюдала за мной. - Меня выписывают скоро. - Ага. - И я уеду не на долго… Помнится я тогда не нашлась с ответом. Выжидающе смотрела на нее, пока она наконец не сформулировала до конца. - Мне нужно отойти от случившегося. С тех пор от нее не было ни слуху, ни духу. Я точно знала, что такое душевные травмы. Знала я и то, что залечиваются они кропотливым трудом, а иногда и не залечиваются вовсе. Её же жизнь была слишком идеальной, слишком красивой, слишком безоблачной, чтобы она могла хоть на секунду представить, что может случиться нечто подобное. Номер ее у меня был, но я ни разу даже не подумала написать ей или позвонить. Все это выглядело бы, как мне казалось, до отвращения жалостливо. А я и так все чаще ощущала себя настоящей соплей. Нет, так дела не делаются. Через сколько она должна была вернуться я не знала. Анька знала и несколько раз пыталась со мной поговорить, но я обрывала ее на полуслове. Я и так, из ее разговоров с подругами, очень скоро была в курсе куда и с кем она поехала. Знала и какое-то незнакомое ранее чувство с геометрической прогрессией росло во мне. Иногда даже казалось, что я больше не жду её, что меня отпустило, что это самое незнакомое чувство топит во мне всякие воспоминания о ней. А стоило ли мне ждать чего-то? И зачем? - Ты же не обижаешься, что я прошу тебя переночевать не дома? - вернула меня в реальность Аня. - Конечно обижаюсь. Ты теперь мой должник до гробовой доски. - Да, это у нас семейное. Она наконец нашла и надела второй чулок и я, хотя бы, успокоилась по поводу сексуальных предпочтений Димы. - Куда поедешь? - Боюсь мои планы на вечер тебе так понравятся, что бросишь Димона и поедешь со мной. - Завтра утром рано сильно только не возвращайся, хорошо? - Пф. - я наконец вылезаю из-за стола. Посидела, пора бы и честь знать. - Когда это я продирала глаза раньше полудня. - У тебя имеется привычка не ложиться спать до этого самого полудня. Пока Анька суетится по дому, я уже натягиваю ботинки на толстой подошве и пытаюсь совладать с супер длинными шнурками. - Окай. Вывесишь Димкины трусишки на дверь. Типа ду нот дистарб. Вообще, подарю тебе такую штуку, судя по всему, полезная вещь. *** Дым из выхлопных труб впереди стоящих машин валит так, будто на улице не осень, а лютый январь. Спустя пол минуты уже с трудом проглядываются очертания соседней Лады. Набережная вдоль Москвы реки как обычно, в это время суток, знакомо безлюдна. Наконец зеленый сигнал светофора и Пи Ти, похрапывая, сползает с нагретого, в прямом смысле слова, места. Летние шины заметно задубели на холоде и стало слишком шумно. Ничего. Скоро прогреются. Моя приметная машина в одиночестве сворачивает на пустой островок возле тротуара вдоль реки. Хочется курить, но выходить на холод совершенно нет желания. Однако вскоре пагубная привычка берет свое и я нехотя натягиваю перчатки и выползаю на улицу. Судя по леденящей жилы осени, зима будет совсем не приветливой. А я, в силу своей постоянной мерзлячести, как обычно буду страдать от простуд до весны. Надо куртку что ли купить потеплее. Огонек зажигалки вспыхивает перед носом и на секунду становится теплее. Сигарета приятно шипит и в воздухе уже повис густой табачный дым. Закрыв машину я подхожу ближе к реке, двумя руками облокачиваясь о каменные перила. Черная как смоль река еще не замерзла, но движется так медленно, так нехотя, словно бы еще чуток и в какой-то миг просто остановится. Бедняга. Я тоже так двигаюсь, когда замерзаю. - Видом любуешься? Голос его меня совсем не пугает. Скорее просто отрывает от размышлений. Почему-то даже в его сторону не смотрю, и так знаю, что увижу. Едва только температура на улице опускалась ниже десяти, Данко натягивал на голову придурковатую шапку с лохматым пумпоном на макушке. Что ж, парень подкован. Мне бы, в своей безменной кожанке, поучиться у него что ли. - Было б чем. - Согласен. Я бы сейчас полюбовался на голых телочек на берегу океана. - Фу, да ты романтик! - лыблюсь я, выпуская в воздух очередной клубок дыма. - Ага. Такой же как ты. - Грубо как. Он встает рядом со мной ровно в ту же позу и несколько минут терпеливо ждет, пока я покурю. Этот раздолбай хоть и раздолбай, но, падлюка, не пьет и не курит. Аж тошно. - Готова? - По садовому? - По трешке. Давай пока за мной потихоньку. И вот мы уже медленно ползем в сторону третьего кольца. Его приземистый субарь на широченных колесах, что выступают из арок сантиметров на десять и мой горбатый черный Пи Ти. Две противоположности. Два извечных врага. Но только на дороге. Это странно, но стоя плечом к плечу нам с ним совершенно не о чем говорить. Все что нужно мы высказываем друг другу на дороге. Лаконично, стремительно, без недосказанности. Почему? Потому что всякий раз разговор казался нам последним. Он мог таким стать в любую секунду. Не знаю как Данко, а я это понимала. А может просто относилась так к своей жизни. Каждая секунда - последняя. - Кружочек… - высовывается он из окна, поравнявшись рядом со мной. - Только давай не сваливай по-тихому. - Что ж, кажется он все еще был обижен на меня за прошлый раз. Номера сняты. Машина тонирована в круг и в салоне почти кромешная темнота, где мерцает голубоватым светом белесый спидометр с ярко красными стрелками. Трехлитровый мотор шумно пыхтит под капотом, но покорно тянет вперед мой ретро кар. Там, за слоем почти непроглядной тонировки, мерцают огни уже спящего города и едва заметная дымка укрывает тротуары промёрзших улиц. Мимо с бешенной скоростью проносится круглосуточно подсвеченный Москва Сити и в несколько секунд остается где-то далеко позади. Гранитные лошади ипподрома, чьи морды подсвечены снизу и , кажется, что прет из каменных изваяний настоящее пламя. Угрюмая серая высотка на остроугольных сваях глядит на пустеющее Третье кольцо редкими огоньками все еще не спящих квартир. Ровно передо мной оказывается Данко и почти черный дым валит из трубы его субарика, вмиг проникая сквозь воздуховоды печки и колюче ударяя в нос. Не долго терплю его преимущество и очень скоро выруливаю перед ним. Тапок в пол и вот я уже на два корпуса обхожу его на Савеловской эстакаде. - Даваай, сарай… Жми! - под нос бубню я и снова дергая ручку переключения передач. Три ползущие в ряд машины заставили меня поубавить скорость. Вижу проносящийся мимо субарь и торчащий из окна фак. Что ж, снял свои уебанские детские варежки и готов теперь руками махать? Крайслер обходит его на повороте возле съезда к Ярославскому шоссе. На раз два, отчего-то почти молниеносно. Движок отзывается невнятным похрюкиванием и я уже несусь по опустевшей дороге. Где-то в отдалении вижу свет ксеноновых фар субаря и мысленно ухмыляюсь. Но вдруг что-то идет не так. Яркая вспышка полицейских мигалок заставляет все внутри напрячься. Взгляд тут же скользит по зеркалу заднего вида, выискивая белый свет Данко. Так, он не свернул, значит не бросит. Для меня это знак. Когда-то мы договорились с ним, что если вдруг шухер, а он не в ладах со своими супер родственниками, то он валит, а я как-то своим ходом теряюсь на темных улицах столицы. Если же все ок, мы как два самых законопослушных в мире гражданина, покорно сползаем к обочине и выходим в свет. Что я сейчас и делаю. - Ага, здрасте. - вылезая на улицу и поравнявшись с невысоким гаишником я привычно протягиваю ему свои документы и отзываюсь на его представление. Не разбираюсь в званиях. Фамилия банальна аж до скрипа - Петров. Васечкин в этот момент машет полосатой палкой и тормозит урчащий субару. Данко не так общителен как я, потому даже не выходит из машины, заставляя гайца самому подойти. Пока я изучаю содержимое своих задних карманов, мужчина в форме изучает мои документы. - Куда ж вы так несетесь, Евгения Олеговна? Еще и без номеров. - в голосе его так и сквозит ощущением скорого пополнения кошелька. Ну что ж, вполне заслужено. - Как без номеров? - тупо гляжу на свой задний бампер и пустующую рамку под номера. - Вот блин. Отвалились. - Прям так оба и отвалились? - бурчит он, глядя на своего напарника, который уже подзывает его к себе и просит сесть в машину. - Ну, сейчас проверим. И оба они скрываются в ДПСной ладе с мерцающими огоньками сирены. - Чего? - привалившись лбом к двери субару я в темноте смотрю на малость недовольного Данко. Он не отвечает и я продолжаю разговор сама с собой. - Понятно. Гаишники подходят к нам спустя долгие десять минут. Все это время они то ли обсуждали что-то , то ли действительно изучали мой богатый багаж нарушений только за последний год. В любом случае, подходят они уже совсем с другим настроением. Голос Петрова буквально трещит от недовольства. - Выходим из машины, Авдеев. - Зачем? - пыхтит недовольный Данко, покрепче вцепившись в руль. Он уже давно понял, что все пошло не так как надо. - Обе машины на штрафстоянку до выяснения обстоятельств. - Каких еще обстоятельств? - тупо бубню я, изучая щетинистую щеку мужчины. - Да вот в паре километров отсюда девушку на переходе сбили. Свидетелей нет. Будем разбираться. - гундосит второй, взглядом уже выискивая новую жертву на пустой дороге. - Чегооо? - почти ржет Данко. - Отдавай документы моей подружке и гуляй с миром, дядя! Петров не отвечает. На лице его оскал и он несколько секунд просто пилит Данко взглядом. - Через пять минут подъедут эвакуаторы, Авдеев. Не выйдете из машины, повезем вместе с вами. - Походу не в духе твой батя сегодня. - Мне остается только пинать ботинком по асфальту какой-то крошечный камень и прикуривать очередную сигарету. - Отвали. - рычит Данко и с чувством лупит по рулю. *** Утро не задалось. Еще не открыв глаза я уже всем телом ощущала, что это гребанное утро просто фатально не удалось. Простынь подо мной была слишком гладкой, одеяло сверху - слишком тонким, подушка под головой заставляла шею ныть от неудобной позы. И тело мое буквально засасывало куда-то вглубь супер мягкого матраца. По пояс накрытая одеялом я чувствовала, как к голому моему боку жмется теплое и лохматое нечто, и дышит так мерно, что даже убаюкивает. Слышу тихое шуршание откуда-то со стороны и руки мои что есть сил стискивают гудящую от похмелья голову. Тихий стон сотрясает абсолютную тишину спальни. - Доброе утро. - шепчет мне в самое ухо Инга и руки её уже скользят по голому животу, норовя пробраться под одеяло. Я аккуратно одергиваю её и она послушно возвращается на прежнее место. Пальцы ласково скользят по коже, будто рисуя нечто очень витиеватое. - Привет. - хриплю я тут откашливаюсь. Эти утренние нежности совсем не по мне. Просыпаться нужно одному. Определенно одному. - времени сколько? - все еще не открывая глаз интересуюсь так, просто, чтобы сказать хоть что-то. - Какая разница? И губы ее уже скользят по моей шее, целуют плечи и вся она уже буквально лежит на мне. И халатик ее топорщится там, где делать этого совсем не нужно и я кожей ощущаю ее теплое тело. Стойкое ощущение того, что меня жестко поебали прошлой ночью медленно проползает внутрь и заполоняет всю меня. И нет, я вообще не о физическом состоянии. Далеко не о нем. Это совсем другое. То, что способна сделать только эта женщина. - Я завтрак приготовила. Вот так сервис. Вот так обслуживание. Странно, что мне еще завтрак в постель никто не притащил. А ведь она может. Глаза я все таки открываю, взглядом упираясь в белый потолок с вмонтированными в него пузатыми лампами освещения. Паршиво, но я уже даже знаю сколько их здесь. Я знаю чертово количество лампочек. - Не хочу есть. - Ты никогда не хочешь, а потом все таки съедаешь все мои запасы. - смеется женщина, щекой скользя по моему плечу. Ощущаю движение лохматого существа под боком и вот оно уже скачет по моим ногам. Мелкий той терьер Дени, кажется, ждал моего пробуждение куда с большими надеждами, чем его хозяйка. Конечно. Ведь только я ходила гулять с ним без поводка. Хитрый шпингалет… Не стесняясь сбить чьего-то романтического настроения я наконец сажусь в кровати, подтягивая к себе ноги и сгибая в коленях. Простынь отвратительно гадко скользит подо мной и все время куда-то сползает. Она что, мылом намазана? - Голова трещит по швам. - Еще бы! - Что это значит? Перевожу взгляд на Ингу и слежу за ее рукой. На тумбочке возле стола стоит пустая бутылка из под виски. Нутром ощущаю, что до виски было еще что-то. Определенно было. А она уже тычет лбом мне в спину и, кажется, невесомо целует. - Останься сегодня со мной. - А какой день недели? - Суббота. - Суббота. - обреченно вздыхаю я, понимая, что с ходу даже не могу придумать, какие важные дела могут ждать меня в субботу. Черт, кажется нет у меня никаких дел. - Ладно. Где моя одежда? И день этот не кажется мне каким-то совсем уж отвратительным. Завтрак, сносный, даже вкусный, если учесть, что обычный мой завтрак состоит из чая и наспех сделанного бутерброда. На некоторое время мне даже удается остаться наедине с самой собой и только весело носящийся под ногами Дени заставляет отвлекаться от мыслей. Но что толку на него злиться? Медленно покуривая сигарету мы долго и нудно идем с ним по парку, уходя все дальше и дальше от главного входа. Возвращаться обратно, в поле зрения Инги, совершенно не хочется и ноги сами несут меня все дальше и дальше. Так бы свалили мы с Дени на край света. Да только четвероногий дон жуан очень скоро устает и больше не разделяет моей любви к прогулкам. Приходится покорно тащиться обратно. - Поедем на моей. - Констатирует уже давно всем известный факт Инга и каблучки ее врезаются в тонкую наледь на тротуаре. С неба ярко светит солнце, но оно уже почти не греет. Девушка буквально вцепилась в меня мертвой хваткой, а я не тороплюсь сказать, что мои кроссовки совсем не приспособлены к такой температуре и подошва почти дубовая. Подскользнусь как нефиг делать. И она полетит за мной. Но пока только уверенно топаю к её новой машине. - Классный агрегат. - открывая для неё дверь я с уважением киваю головой. - Это ты мой второй агрегат еще не видела! - деловито сообщает она и ныряет в салон автомобиля. Не сомневаюсь, что где-то в гараже стоит машина, на которую мне не хватит даже распродай я себя на органы. Даже если Аньку тоже пустить в расход, то все равно не хватит. - Даже знать не хочу, что там. - занимая место рядом с ней я первым делом пристегиваюсь. Водит она, прямо скажем так себе… - ты ж там не долго? - Нет, чик чик и все. Машина стремительно выезжает за шлагбаум и занимает правую полосу на Садовом. Привычно сползаю на сидении так, что коленки упираются в бардачок и прячу нос в отворотах куртки. Не холодно, даже жарко, но нестерпимо удушливо пахнет ее духами. - Не пора ли купить куртку потеплее? - не глядя на меня интересуется женщина. - Я теплокровная. - Да-а-а-а-а… Не то слово. - Смеется она и губы расползаются в улыбке, оголяя идеально ровные зубы. Телефон вибрирует в руке и я нехотя вникаю в суть сообщения. В голове что-то щелкает и улыбка все же расползается по лицу. Написав короткое "Вот спасибо!" я засовываю его во внутренний карман. - Кто написал? - сию секунду интересуется женщина и вся как будто напрягается. - Билайн. - И что же такого хорошего он написал, что ты улыбаешься? - Пятихатку положил на счет. - Я наконец поворачиваю в ее сторону голову. Несомненно, она очень красива. И эта тонка шея, окутанная воротом легкого белого пальто. И аккуратно уложенные каштановые волосы. И выразительный контур губ под помадой. - Поедем на неделю в Питер? - Зачем? - В выходные показ мод. А до этого можем просто отдохнуть, погулять. - Если только ты не потащишь меня потом на этот свой показ. - Что бы ты любовалась длинноногими красотками в одном нижнем белье? - Инга вскидывает брови и не то улыбается, не то ухмыляется. - Вот еще! В торговом центре очень шумно и слишком людно. Что это? Европейский? Мега? Уже идя по натертому до блеска полу второго этажа я поняла, что за дорогой совершенно не следила и куда она привезла меня понятия не имею. Хотя нужна ли мне лишняя информация. Сказано было чик-чик и готова, значит чик-чик и готова. Пока мы шли к месту назначения, я уже высматривала для себя хоть одну свободную скамейку, чтобы было где скоротать время. А фиг вам. То тут, то там сидели обжимались парочки, мужики с уставшим видом сидели в ворохе пакетов, ожидая своих пассий, дети беспечно катали игрушечные машинки взад и вперед. Мне предстоит та же участь. Сидеть и тупо разглядывать собственные ботинки в ожидании Инги. - Все, милая. - Она вдруг останавливается и чуть склонившись целует в щеку. Она уже стягивает с себя пальтишко и аккуратно вешает на руку. - Буквально двадцать минут. Покорно киваю и отхожу в сторону от её магазина, руками упираясь в алюминиевые перила. Не люблю ходить по магазинам, а если и попадаю в подобные места, то только из-за Аньки, которая, не спрашивая моего мнения, буквально волоком тянет за собой по каким-то бутикам, в которых чертовы носки стоят как моя летняя резина на машину. Иногда казалось, что если бы Анька не заставляла меня покупать хоть что-то, то я бы до сих пор ходила в своей школьной одежде. А она, прямо скажем, у меня так себе. Пробравшись сквозь плотную толпу очереди я все так сумела стянуть с подноса свой кофе и обратно шла уже спиной вперед, дабы горячий латте не оказался на моей футболке. Как будто они не за чизбургером стоят, а на футбольный матч Россия - Германия толпятся. Полноватая женщина средних лет угрюмо взирает на мои драные на бедрах черные джинсы и, кажется, во взгляде ее я вижу сочувствие. Да, тетя, времена сейчас тяжелые. Кофе приятно обжигает холодное нутро и можно почти зажмуриться от удовольствия. С горем пополам я все же выяснила, куда приперла меня Инга. Само собой Европейский. Ехали то мы совсем ничего, минут пятнадцать. Но это совсем не меняло моего положения, ибо я понятия не имела, куда нужно вернуться мне через десять минут. Все мерцало, все гудело, все шевелилось как будто в муравейнике. И все было таким одинаковым, что вертя головой во все стороны, я вдруг почувствовала себя ребенком, потерявшим родителей во всей этой толкучке. Внимательно изучив все названия магазинов на втором этаже, ну, хотя бы тех, что были мне видны, я опустила взгляд обратно к чашке кофе и все во мне как-то слишком болезненно сжалось. Да, я увидела её. Конечно же я увидела её. В нескольких метрах от меня, под ручку с миловидной девушкой, шагала моя обворожительная блондинка. Они что-то обсуждали и Юля смеялась и губы расползались в аккуратной улыбке. Завитушки её еще более длинных чем раньше волос подрагивали уже в районе груди, путаясь, теряясь в отворотах белой блузки и очередной джинсовки. Прядки все время спадали на лицо и она путалась пальцами в своих волосах, укладывая их обратно. На тонких пальцах мерцали камушки колец. Кто-то беспардонно проехался тележкой из Ашана по моей ноге и это действительно было больно. Я болезненно ойкнула и едва ли не запрыгала на одной ноге. Скорее даже не от боли, а от неожиданности. Парень, который не стал даже извиняться, молча сверкнул в мою сторону глазами. Мол : "сама виновата. Встала тут". Но мне было плевать. Глаза уже блуждали по толпе, в надежде снова увидеть её, хотя бы просто для того, чтобы убедиться, что мне не показалось. Но я больше не смогла найти ее. А может мне и правда просто показалось. Мираж, может? - Вот ты где! - слышу за спиной и рука Инги скользит по моей талии. Она нетерпеливо топчется рядом со мной и зачем-то тоже смотрит в ту же сторону, что и я. - кого-то ищешь? Ступор мой длится не долго. Совсем чуть-чуть и я уже готова вернуться в реальный мир. - Поехали отсюда.