И началась другая жизнь.

Она сидела на перилах и курила почти без остановки. В своей извечной кожаной куртке с нелепыми заклепками на груди, и лишь с одним атрибутом зимней одежды - шерстяным шарфом. Шапка не в счет. Совсем. Вряд ли она могла от чего-то защитить этой морозной декабрьской ночью. Снежинки так отчаянно сыпали ей на голову, будто бы всеми силами это декабрьское ненастье пыталось превратить всю её в маленький сугробик, что под утро чертыхаясь будут убирать с тратуаров дворники. Она смотрела ровно перед собой и в свете фонарей ее ресницы, отчего-то, казались необычайно длинными. Они и были длинными, даже слишком… Мне всегда казалось, что такие длинные ресницы бывают только у маленьких детей. У моего брата, первоклашки, были точно такие же длинные ресницы, из под которых он угрюмо взирал на все происходящее вокруг. - Эй, детка, все хорошо? - Егор одним движением сгреб меня в охапку, крепко прижимая к себе. Я даже ахнула от неожиданности. Руки как-то сами собой легли ему на грудь. Его холодные губы оставили отпечаток на моей щеке. - Все отлично. - покорно улыбнулась я, на миг поднимая глаза в небо, на котором всеми цветами радуги мерцали огоньки салюта. Фейерверки громко ухали и бабахали за пеленой пушистого снега. Со всех сторон раздавались восторженные голоса друзей. Некоторые из присутствующих на площадке даже подпрыгивали от удовольствия лицезреть такую красоту. Это и правда было очень красиво… Но, видимо, не для всех. Кое-как извернувшись в руках Егора я снова устремила взгляд на девушку, сидящую на приличном расстоянии от всего происходящего. Она смерила взглядом проходящую мимо молодую пару и одними губами что-то проговорила им в след. Очередной хлопок в небе, наверно, заглушил ее голос и сказанное растворилось в воздухе. Губы вновь крепко обхватили очередную сигарету и огонек зажигалки вспыхнул прямо перед её носом, озаряя насупленные губы. У нее были очень выразительные губы… Мне так нравились её губы. Черти что… - А-а-а-а-а…. - раздалось над самым ухом. Это Ляля, моя хорошая подруга, в ужасе отскочила от выстрелившего в нее шампанского, всеми силами пытаясь спасти дорогущую шубку. - Смотри, что делаешь! - рычала она на своего молодого человека, который, к слову, вовсе не воспринял ее всерьез и лишь засмеялся во весь голос. Впрочем, совсем ненадолго. Спустя полминуты он уже стискивал Ляльку в своих объятиях и звонко целовал в висок. Егор над моим ухом едва слышно хмыкнул и носом уткнулся в мой затылок. - Дурочка… - беззлобно констатировала я, когда Ляля запустила своему парню снежком прямо в лицо. Мы стояли так еще довольно долго. Так долго, что пальцы на ногах стали едва ощутимо замерзать и я неуклюже переступала с ноги на ногу, почти пританцовывая на месте. Егор это очень скоро просек и вот уже в пятый раз интересовался, не пора ли нам пойти греться. Говорил он это, казалось бы, без всякого подтекста, но я то прекрасно понимала как именно он собирался греться. Идти с ним я никуда не хотела. У меня был план. Этот чертов план, который я непременно должна была успеть провернуть. Обязательно должна… - Ребят, поедете с нами? Аня, уверенно придерживаемая Димой за талию, подошла к нам так неожиданно, что Егор оборвал на полуслове свое повествование о том, как бы приятно он мог греть меня сейчас. Несколько мгновений он даже сверлил девушку взглядом и что-то бурчал одними только губами. Глубоко вздохнув он вскоре отпустил поселившееся в нем раздражение. - Думал вы уж и не предложите. - Да ладно тебе, Егор! Да, этот вечер начался для нас с ним не так уж и приятно. Ну, вернее как… Нас как бы никто не приглашал на этот маленький сабантуйчик по поводу бог весть чего. Мы, вроде бы, просто проходили мимо. Проходила я. А у Егора просто не было дел. Едва ли палец мой опустился на кнопку домофона, как из-за дверей на нас вывалилась толпа развеселых ребят, которые просто волной вынесли нас на эту самую площадку перед домом, где теперь шумели голоса и слышно было, как шипит холодное шампанское в пластиковых стаканчиках. - Едем. - коротко отзывается парень и я понимаю, что моё мнение ему и вовсе ни к чему. Куда он туда и я. Разве бывало когда-то иначе? - Ну все! Тогда вызываем сейчас такси и танцева-а-а-а-ать! - Анютин голос почему-то был на тон ниже обычного и едва заметно хрипел. То ли холодное шампанское так её погубило, то ли слишком громкие крики в небо, будто бы в попытке перекричать глухие хлопки фейерверка. Во взгляде её плясали знакомые огоньки, которые были знакомы мне по многочисленным совместным вечерам в компании бутылки вина и какого-нибудь душещипательного фильма. Егор за моей спиной вдруг зашевелился, выпустил меня из объятий и рука его нырнула в мой карман, вмиг находя мой айфон. Что-то внутри колюче йокнуло и всё внутри напряглось. Но ничего не случилось. Совсем ничего. Он только набрал номер службы такси и облачка пара вырывались изо рта с каждым новым словом. - Ну все. Через десять минут карета будет. - наконец повторив раз триста нужный адрес, Егор отключился и посмотрел на меня. На меня, а потом на хихикающую рядом Анюту. - Ань, слушай, мы только на эти десять минут позаимствуем комнату в твоей хате? А? Дима, как мне казалось раньше, хороший парень, как-то слишком похабно присвистнул и шлепнул Аню по заднице. Анька же несколько секунд просто хлопала своими глазищами, выискивая в сказанном Егором нужный смысл. Когда нашла, то зачем-то перевела на меня взгляд. И не было больше во взгляде этом никаких огоньков. Было что-то такое, от чего мне вдруг захотелось разрыдаться прямо на этом месте. Но длилось это всего какие-то мгновения. Так быстро… - Да пожалуйста! - фыркнула она, вмиг увлекаемая Димой куда-то прочь. Я вновь оказалась с Егором наедине. И он больше не собирался меня уговаривать. Совсем не собирался. - Пошли, красавица… - Он потянул меня за руку и ноги мои непослушно заскользили по утоптанному мною же снегу. Где-то внутри меня словно бы выключатель какой-то щелкнул и все внутри озарило светом. - Подожди. - ладонь моя уверенно выскользнула из его и я остановилась в нескольких шагах от него. Странно, но он не злился. Совсем. Только мина какого-то невыносимого мучения на его лице заставила брови удрученно сползти к переносице. - Мне нужно кое что сделать. Ты иди. Я тебя догоню. - Да ты ж не придешь! - понял он сразу и руки свои спрятал в карманах куртки. Он страшно не любил зиму. Страшно не любил холод. Страшно не любил эти горы снега вокруг. - Мне правда нужно, Егор. Не обижайся… Ага? Он коротко кивнул мне в ответ, заменив этим жестом не менее колючее "ага" и зашагал прочь от меня, вскоре скрываясь в дверях подъезда. Только в тот миг я поняла, что , кажется, совсем не готова сделать то, что собиралась всего пару минут назад. С немой мольбой я подняла лицо к небу, подставляя почти заледеневшие щеки ровненьким снежинкам. Вдох. Второй. Третий. Каждый шаг давался мне с таким трудом, будто бы мне приходилось тащить за собой еще как минимум автобус. А может два. Под ресницами пряча взгляд я все ближе подходила к застывшей на парапете девушке. И с каждым моим шагом сердце билось все тише, тише… Будто бы боясь сбить меня с толку своими пронзительными тычками под ребрами. Боже мой, ну куда я опять лезу… Она не обратила на меня внимания. Совсем. Она будто бы и не заметила меня вовсе. Угрюмый взгляд с интересом изучал виднеющуюся станцию метро, перрон которой с трудом проглядывался сквозь плотную снежную завесу. Я же не смела произнести хоть слово. Ни одно паршивое словечко… Я просто встала чуть правее и несколько минут просто изучала её лицо. Хотя что я могла изучать? Я знала его наизусть. Каждую черточку… И если бы я только могла объяснить как так получилось, то я бы непременно растолковала себе все "от" и "до". Но я не знала. Я понятия не имела! Из под дурацкой черной шапки, что топорщилась на затылке и вполне бы могла поместить в себе всю её голову, торчали прядки светлых волос. Длиннючие ресницы ловили снежинки и снежинки эти кувырком падали по красным от холода щекам. Нос с едва заметной горбинкой все время морщился, когда она выпускала из него дым. И этот маленький белёсый шрам на подбородке… Что-то внутри больно кольнуло и я отвела от нее взгляд, наконец. А я ведь шла сюда, что бы сказать что-то… Я ведь собиралась тебе что-то сказать! Но я все время говорю одни глупости… В твоем присутствии… Детский сад какой-то! - Ты заболеешь. - я неосознанно тяну к ней руку, невесомым движением смахивая с её плеч неслабый слой снега. Она не терпит моего прикосновения. Слишком, понимаете?, слишком брезгливо она дергает плечом и взглядом она буквально заставляет меня сделать шаг в сторону. Я так хотела подойти к ней… Так хотела быть ближе хотя бы несколько минут. Но сейчас я вдруг ощутила жгучее желание просто убежать от нее. Убежать так далеко, чтобы этот ледяной взгляд не жег до боли грудную клетку. Только ноги буквально окаменели. И я замерла. - Че надо? - вдруг хрипло спрашивает она и всё еще буравит меня взглядом. Её обычно такие ясные зеленые глаза сейчас едва ли не кажутся мне мутными. От чего? Что с ними? - Ничего. - Тогда проваливай. - Жень. - Ты слышишь плохо?! - Я хочу поговорить. Пожалуйста, давай поговорим. - Не вижу тем для обсуждения. - Так нельзя! - Правда? Нет, ты че, серьезно? - Он мой парень… Он… Но она ловко соскакивает с нагретой, да именно нагретой, деревянной скамеечки прибитой прямо к бетонным перилам и вмиг оказывается напротив. Так близко, что еще полсантиметра и мне придется отступать уже на проезжую часть. На дорогу? Что-то мне это напоминает… Но всего на секунду. Ровно до того момента, пока ее рука вдруг не стискивает ткань моей шубы. Так крепко, что я даже мысленно прощаюсь с ней. Два мутных, но все еще различимо зеленых глаза смотрят так внимательно и зло, что буквально причиняют боль. У неё слишком пронзительный взгляд. Понимаете? От него невозможно скрыться. Он всегда выражает такую гамму эмоций, что впору захлебнуться всеми этими эмоциями… Она никогда не смотрит безразлично. Даже когда очень хочет это сделать… Даже когда считает, что это у неё получается. Увы, но она не умеет. - Заткнись. - коротко хрипит она почти над самым моим ухом, так что мне остается только зажмуриться на секунду. Что-то внутри так заболело в тот момент, я едва ли не вскрикнула. Может быть мне и стоило так стоять и дальше, зажмурившись, в попытке скрыться от этой необъятной тоски в её глазах. Этой обиды. Этой боли. Но я не могла. Я не хотела. Я должна была смотреть ей в глаза. Спустя еще секунду она зачем-то дернула рукой, заставляя меня едва заметно покачнуться и ощущая, как подошва сапог безнадежно скользит по снегу, в последний момент ухватиться за рукав ее треклятой куртки. Кожаная ткань под холодными пальцами противно скрипнула и я так и не смогла удержаться и кулем рухнула на землю. Не больно, спасибо только выпавшему снегу. Но все же неприятно и… холодно. Руки мгновенно увязли в рыхлом снегу и джинсы на попе промокли буквально в тот же миг. Стало нестерпимо холодно. Окончательно стало холодно. Только я, почему-то, вставать совсем не торопилась. Я даже не знаю почему. Тело будто отказывалось выполнять всякие движения. Соглашалось только чувствовать нестерпимый холод во всем теле и медленно впивающиеся в ладони колючки. Женя смотрела на меня. Все это время смотрела на меня. И губы как-то совсем незнакомо скривились. Будто бы ей стало больно. Просто вдруг стало больно. И это продолжалось слишком долго. А может всего несколько секунд. А потом она просто сгребла меня в охапку двумя руками и будто бы куклу заставила встать на ноги. И я послушалась. И мне в эту минуту казалось, что я готова сделать все, что она захочет. Вот попросит она меня прыгнуть сейчас с моста и я пойду и прыгну! Честное слово… я прыгну! Только бы она не смотрела на меня вот так. Только ведь она не попросит меня ничего подобного. Чушь какая. С какого еще моста? Не смотри на меня так, я тебя умоляю… - Сделай одолжение. - наконец произносит она и в голосе её почти не слышна злость. Безысходность только какая-то… - Не подходи ко мне. Даже в сторону мою не смотри. И она уходит. Уходит, колюче пихнув меня плечом, так что я снова вынуждена ловить равновесие и уже просто ненавидеть собственную обувь. Выкину эти сапожки к чертям собачьим! Тихий стон вырывается из груди и руки что есть сил сжимают виски. - Она остынет… - Вдруг слышу прямо за своей спиной знакомый голос. Измученно смотрю на Аньку, что скромно топчется рядом и все не решается подойти. Конечно… Конечно же она тоже на меня злится. Если бы обе они знали, как злюсь на себя я сама… Чушь! Бред! - Да. - просто ради вежливости отзываюсь я и наконец поднимаю на Аню глаза. Не знаю что такого прочла в них подруга. Не знаю. И спросить не решусь… Но зеленые глаза девушки вмиг потеплели и она смело приблизилась ко мне. Неловкими тычками начала отряхивать мою шубку от снега, в котором я вынуждена была сидеть всего минуту назад. - Уверенна, что будь на твоем месте кто-то другой, она бы его просто под колеса чьей-то машины бросила… - слишком уж бодро сообщила Аня. Говорила она, совершенно точно, со знанием дела. Я даже не сомневалась в этом. - Значит мне повезло… - Пойдем. Давай. - Она аккуратно потянула меня за руку прочь с мостовой. - Такси приехало уже. За неделю до этого. Я любила его. Я знаю совершенно точно, что я его любила. Люблю, то есть. Сейчас. Прямо сейчас. Я очень его люблю. Я это чувствую. И он любил меня. И я была уверена в этом на все сто процентов. Я чувствовала это. Это и что-то еще. Что-то, что так ощутимо пекло последнее время под ребрами. Как же печет, божечки… Он всегда был рядом. В самые ужасные моменты. В самые прекрасные. Да он, собственно, и дарил мне все эти моменты. Только он. До недавнего времени. Боже мой, о чем я только думаю… Но я думала. Я весь этот вечер думала только на эту тему. А еще я постоянно отводила глаза, едва только встречалась с её. Её такими пронзительными зелеными глазами. Мне было просто страшно смотреть в них. Мне было так страшно и … стыдно. Я обещала, что приду одна. Я обещала ей, что приду без Егора. Прости меня. Пожалуйста, прости меня. И не смотри так… Я всё знаю. Правда. Я знаю! Знаю и от этого не легче. Может больнее даже. И так неуютно. И мне так хочется раствориться, исчезнуть. Просто чтобы не видеть как ты мечешься на противоположной стороне комнаты или где-то еще, в попытке найти себе занятие, чтобы просто не рвать всех вокруг за то, что происходит сейчас. А ты мечешься. Напряженно улыбаешься кому-то, все время трешь ладони об драные на коленках джинсы и гриву свою все пытаешься уложить максимально аккуратно. А когда непослушные волосы тебе не поддаются, ты еще с большим остервенением начинаешь тереть ладони. И все это будто бы замкнутый круг. И сил смотреть на это просто нет. И хочется подойти. Боже, я так хочу к тебе подойти! Чтобы хотя бы удержать твои уже раскрасневшиеся руки и успокоить наконец эту тряску внутри тебя. Чтобы ты больше не стреляла глазами в ни в чем не повинных людей. Чтоб лоб твой не морщился в очередной попытке произнести что-то хотя бы мало-мальски по теме разговора и желваки на скулах не переливались так угрожающе. Но я не могу. Совсем никак не могу. Все это кажется мне таким противоестественным, что ли… Или как это еще можно назвать? И от этого ты злишься еще пуще. Но ты не уйдешь. Это Анькин праздник. И ты не уйдешь, я знаю. Не сможешь. И будешь всю эту долгую ночь мучиться. А я буду придумывать возможные последствия этой ночи… И знаешь, они пугают меня почти до потери пульса. Как много мыслей. Божечки… Как же их много! И только крепкие руки, ни на секунду не выпускающие меня из объятий весь вечер, все время возвращают в реальность. Выдергивают, вытаскивают из размышлений на свет. И палец левой руки все настойчивее гладят меня по шее. И это приятно. Щекотно. Знакомо. И так естественно… - Какая же у тебя задница в этом платье… - шумно выдыхает он мне в самое ухо и все крепче прижимает меня к себе. Спиной ощущаю тепло от его груди. Тепло. И кое-что еще, что ощутимо напряглось и почти упирается в мои ягодицы. По лицу расползается притворная улыбка. А может и не притворная. Ногой он с грохотом закрывает дверь за своей спиной. И все. Сейчас мы одни. И шумная толпа друзей осталась за пределами этого балкона, за плотно закрытыми дверями… и мы только вдвоем. И с каждой минутой я все отчетливее понимаю, что я буквально попала в западню. Из которой мне не выбраться в ближайшее время. Совсем. Никак. Но почему бы не попробовать? - Не здесь, Егор. - уже ощущая его руки на своих бедрах я все же стараюсь чуть отстранить его от себя. Ненавязчиво. Но все же так хочется, чтобы он услышал меня. - Почему? Я знаю, ты этого хочешь. Не бойся… Никто не зайдет. - выдыхает он мне в шею и губы его скользят по коже. Колючая щетина отчетливо царапается и это совсем не кажется мне приятным. - Да кто угодно может зайти! Но он уже не слышит моих слов. Мой живот больно впивается в выпирающий подоконник и Егор чуть ощутимо наклоняет меня, заставляя выпятить интересующую его часть тела. У него такие горячие руки. Буквально прожигают платье насквозь. И даже коже немного больно. Или просто больно, потому что он слишком торопится. Слишком. И движения его такие рваные, немного грубые даже. Молния на спине с соответствующим звуком расстегивается и я с усмешкой подмечаю, что дышать стало значительно легче. Красота требует жертв, знаете ли! А губы его уже скользят по моей спине. И руки стискивают груди, шарят по животу и, наконец, сползают ниже, где под тканью кружевных трусиков все как-то неоднозначно реагирует на происходящее. Только он этого не понимает. А может это я чего-то не понимаю. Потому что он довольно улыбается, едва только его пальцы проскальзывают в мои трусики, а другой рукой он в один щелчок расстегивает бюстгальтер. Лишь за секунду до яркой вспышки в глазах он разворачивает меня к себе лицом. Да как-то так неудобно, что когда дверь на балкон распахивается, то я просто несколько секунду стою совершенно голая ровно перед человеком, взгляд которого в ту же секунду оставляет шипящий ожог прямо на сердце. Да. Я была совершенно уверенна, что именно на сердце. Потому что оно вдруг нестерпимо заболело. Кто-то выглядывает из-за её плеча и, кажется, даже присвистывает при виде меня, но Женя ровно в ту же секунду заезжает этому кому-то локтем прямиком в нос и до меня доносится почти звериный вой. Но зеленоглазая и с места не сдвинулась. И смотрела она ровно мне в глаза. И даже не пыталась глаза эти опустить ниже. Так же как и я, в полной растерянности, не пытаясь прикрыть обнаженную грудь. Лишь спустя несколько мгновений я поняла, что меня просто трясет. Так трясет, что дышать становится невыносимо сложно и грудь быстро и судорожно вздымается в такт коротким вздохам. А взгляд мой просто прикован к ее искаженному злостью лицу. И я просто не могу оторвать от него взгляд. Меня словно бы парализовало. Совсем. Навсегда. Егор реагирует слишком поздно. Слишком поздно. Да и могла ли его реакция хоть как-то спасти ситуацию? Вот уж сомневаюсь. Когда он наконец прикрывает меня собой, то в этом уже просто нет никакого смысла. Её уже нет. И нет ее зеленючих глаз в дверном проеме. И нет вздувшихся от злости вен на правом виске. И нет побелевших от напряжения костяшек на правой руке, на которой, я точно знала, просто места живого нет от шрамов и следов многочисленных драк. И ничего нет. И мир вокруг меня как будто рассыпался. Как карточный домик рассыпался… *** Наше время… Почему-то казалось, что здесь слишком шумно. Слишком! Хотя музыка здесь вряд ли играла громче чем в других клубах. Но сейчас почему-то казалось, что барабанные перепонки просто готовы лопнуть в любую секунду. А еще очень хотелось пить… Страшно хотелось пить. Было ли жарко здесь или вмиг нахлынувшей жажде было какое-то иное объяснение, но в какой-то момент я просто не могла больше продолжать танцевать. Я замерла в руках Егора и он заметил это почти мгновенно. Правда понял это как-то иначе, потому что в ту же секунду нашел своими губами мои и попытался поцеловать. Не получилось. Совсем. Я успела аккуратно одернуть его и за футболку потянуть к себе, заставляя чуть нагнуться к моему лицу. Колючая щека вмиг соприкоснулась с моей. - Пойдем к бару? - в самое ухо прокричала я, в надежде что он все таки сможет расслышать. Кажется, его музыка оглушила точно так же как и меня, потому что он понял что я ему предлагаю лишь после третьего моего "к бару". Идти сквозь такую толпу было занятием не из легких. Это было почти невозможно! Иногда больно от тычков в бока и от того, что танцующие считали своим долгом наступить на ногу тому, кто всего на секунду заставляет их прервать свои танцы. Но Егор уверенно пробирался к барной стойке и тащил меня следом. Я же мысленно проклинала сверхнеудобные туфли, от которых ноги буквально гудели и страшно ныли. Он усадил меня на единственно свободный стул и примостился рядом. Перегнувшись через стойку он несколько минут безуспешно вылавливал рыскающего туда сюда бармена и вскоре наконец получил свое. Я же с ярым упорством потирала ноющие икры и едва ли не шипела от боли. Как же хотелось их снять… Как же хотелось от них избавиться! Боже, напрасно выброшенные на ветер деньги… Я продолжала убиваться всего несколько минут. Пока не услышала над самым ухом презрительное "Пффф" от своего парня. Напрасно я голову подняла… Напрасно я посмотрела в ту же сторону, что и он. Внутри что-то громогласно ухнуло. Она была пьяна. Я ни разу не видела ее пьяной. Но сейчас я была просто уверена, что она страшно пьяна. Пьяна и… счастлива. Как мартовский кот на случке. Боже… что я говорю? Женя сидела чуть в сторонке от бара, уютно примостившись на мягком диване возле полукруглого стола, на котором поместился буквально весь алкоголь, который только мог предложить клуб. И правая её рука каждые несколько минут тянулась за очередной порцией то ли виски, то ли рома, то ли бог его знает чего. А левая… Да как я вообще могла рассмотреть, что именно делает её левая рука, когда я была почти в десятке метров от злосчастного дивана! Но я рассмотрела… Я даже рассмотрела каждый палец её руки, каждый палец, которые один за одним скрывались под почти прозрачным топом обворожительной красотки, что сидела сейчас прямо на Жениных коленях. Сидела и так уверенно обвивала её за шею, что Женя чуть ли не носом упиралась в пышную грудь красавицы. Но зеленоглазая была вовсе не против… Нет. Она была совсем, твою мать не против! Потому что на лице её гуляла пьяная полуулыбка, полуухмылка. И глаза беспорядочно блуждали по девушке в прозрачном топе цвета хаки и рука её медленно, но уверенно ползла все выше, уже минуя плоский животик и кончиками пальцев почти захватив ткань кружевного лифчика. Шатенка в тот миг запрокинула голову, и, кажется, засмеялась в полный голос. Смеялась всего несколько секунд. Ровно до того момента, пока зажатый в Жениных руках пузатый стакан не коснулся её шеи и не заставил едва заметно вздрогнуть. Теперь уже была очередь Жени смеяться… Боже мой, что тут вообще происходит… - Эй, красавица. - Окликнул меня Егор, очевидно заметив мой хмурый взгляд. Я знаю, он абсолютно точно его заметил. Потому что поспешил лишить меня возможности следить за происходящим. - ты в них щас дырку протрешь! - Что? - я с трудом перевела на него взгляд. С каким же трудом. - В ком? - Да ладно тебе! - произнес он это уже с каким-то едва заметным раздражением и залпом осушил стакан с джином. - Давай, пошли танцевать… Он прильнул к моим губам и я, почему-то, ответила. Почему-то?! - Ты такая красотка… Парни глаз с тебя не сводят! Пойдем… подразним их… - и он притянул меня за талию к себе. Так спешно, что стул подо мной едва заметно зашатался. Я ухватилась за его плечо. Напрасно. Потому что он в тот же миг чуть приподнял меня и заставил покинуть поверхность барного стула. Ноги вмиг налились свинцом и боль в ногах заставила зажмуриться на мгновение. И я танцевала с ним. Танцевало мое тело. Как-то само собой. На автомате. Потому что мысли мои были где-то вдали от всего происходящего. Вдали от его обжигающего дыхания над самым ухом. Вдали от его горячих рук, беспорядочно блуждавших по моему телу. Вдали даже от ноющей боли в ногах. Вокруг, вроде бы, гремела музыка и басы почти сотрясали все внутри, но мне казалось, что я нахожусь в полной тишине. В абсолютной, кромешной тишине, где в отдалении слышен лишь смех незнакомки, не покидающей Женины коленки. - Смотри кто к нам присоединился… - проговорил мне на ухо Егор и уверенно повернул меня к себе спиной. И мне в тот миг захотелось зажмуриться. Или рвать прочь от всего этого кошмара. Или испариться, словно бы я какое-то приведение из глупого мультфильма… Но я не умела испаряться. Я не умела… Они танцевали рядом. Совсем рядом. Буквально в метре от нас. Может быть и танцем это было назвать сложно, потому что Женя просто обнимала девушку за талию, в то время как красавица в ее руках выделывала какие-то невероятные пируэты. Изгибалась, прижималась буквально всем телом, на мгновение отстранялась и спустя секунду снова крепко прижимала к себе чуть пошатывающуюся Женю. Она была пьяна… Пьяна окончательно и бесповоротно. И она не видела меня. Конечно не видела. Потому что брюнетка в её объятиях уверенно запустила пальцы в растрепанную Женину шевелюру и чуть притянула к себе. Лоб зеленоглазой в тот же миг встретился со лбом своей спутницы. Девушка засмеялась и руки ее поползли по Жениной шее, кончиками пальцев вот уже чуть оттягивая ворот футболки. - Горячая штучка… - шепчет мне в самое ухо Егор и я в тот же миг вырываюсь из его цепких рук. Я слышу, как он возмущенно что-то выговаривает мне в самый затылок и все пытается ухватиться за мою талию. Но мои движения слишком резки. Слишком грубы и ясны ему. И он вынужден просто стоять за мной. Стоять как дурак, среди выплясывающих вокруг людей. Стоять и буравить взглядом танцующих рядом девушек. Стоять и закипать от злости. И то, что он делает в следующий миг, едва ли не способно напугать меня почти до потери пульса. А может и пугает. И именно до потери пульса. Он отталкивает меня и в несколько шагов настигает не замечающих его девушек. Незнакомка отлетает куда-то в сторону, но её невольно ловят спины танцующих рядом. Однако она все же не смогла удержать равновесие и завалилась на пол. А Егор уже толкает Женю, руками со всей силы упираясь ей в плечи. И девушка, до сего момента находящаяся в каком то забытье, лишь с треском встречаясь спиной с барной стойкой возвращается в реальный мир. Громко звенят разбитые бокалы и тихие вскрики слышны со всех сторон. - Заебала! - доносится до меня в тот момент, когда мои руки крепко вцепляются в его плечи и со всей возможной и невозможной силой тянут прочь от с трудом поднимающейся с полу Жени. Странно, но у меня впервые получается оттащить его прочь. И не зря. Не зря, потому что едва ли он оказывается за моей спиной, как в меня до боли впиваются Женины руки. И плечи буквально обжигает боль от этой цепкой хватки. И вдруг такие ясные зеленые глаза смотрят прямо на меня… Она буквально пыхтит от возмущения. Еще немного и дым из ноздрей хлынет. А может из ушей. Я даже не знаю… Я не хочу знать. И слава богу, я не узнаю. Потому что она вдруг отпускает меня. Её рук больше нет на моих плечах, но боль звонко пульсирует по коже. Её рук больше нет… Но есть два зеленых до невозможности глаза, что с какой-то нечеловеческой тоской смотрят мне прямо в душу. Заполняя меня буквально целиком. Впитываясь. Утопая во мне. И на какой-то миг я ощущаю всю ту боль, что плещется на дней этих ясных глаз… Она не говорит мне ни слова. Совсем ничего. Даже не пытается. Она просто срывается с места, едва ли не падая на колени, чтобы поднять с полу все еще растерянную подругу. Тянет ее за руки к себе, крепко обвивает руками талию и… почти волоком тянет прочь от меня. От меня. От Егора. Прочь. И в тот самый миг я ощущаю как по щекам покатились нежданные слезы. Так стремительно, что вскоре в глазах просто помутнело от этих самых слез. И все перед глазами поплыло, закачалось, завибрировало… И гудящие ноги вмиг будто бы вышли из строя. Как будто я была какой-то новомодной куклой, в которую хозяин перед выходом из дома вставил две новенькие батарейки и понадеялся, что их хватит на всю ночь. А их не хватило. Совсем немножко. Батарейки сели и силы моментально покинули напряженное тело. Я кулем полетела на пол.