И началась другая жизнь.

Это было худшее в мире похмелье или не похмелье, а самое пекло беспробудного бухания сутками без просыху. Пьяный угар, в котором все вокруг кружилось, вертелось как черт на сковородке, гудело и трещало по швам. В глаза словно бы песка насыпали, а в голове просто залежи чугуна из ниоткуда. Меня швыряло во все стороны, меня трясло и качало как какой-то осиновый листок, которому до ноября удалось продержаться на голой ветке и вот теперь приходилось из последних сил бороться с бушующей пургой вокруг. Это было отвратительно. Позорно и почти до тошноты отвратительно. Трясущаяся рука беспокойно блуждала по животу, пальцами норовя нащупать расстегнутую пуговицу на джинсах и все никак не могла ухватиться. Сердце бешенно клокотало в груди и пульсация во всем теле буквально сшибала меня с ног. Не буквально. Она реально сшибла меня с ног. - Сцука… - почти бессильно вырвалось из груди, пока я совладала со звездопляской перед глазами и руками все шарила по бугристой стене. В идиотской позе, испытывая адскую боль в правом колене, от того что шмякнувшись на задницу, нога угодила куда-то промеж двух шкафов и прочно застряла там. С минуту собираясь с мыслями я, наконец, выпустила из рук до сего момента крепко сжимаемый в пальцах свитер, от которого нестерпимо несло вискарем, и двумя руками ухватилась за правую ногу. Так крепко и так отчаянно тянула за штанину, что было совершенно невдомек, что нет от моих усилий ровным счетом никакого результата. Силы иссякли очень быстро. Спустя несколько протяжных полустонов, полувсхлипов и десяток смачных словечек. Затылок с выразительным "Бум" встретился со стеной и всё перед глазами поплыло с еще большим азартом. - Ё моё! Подруга, помочь может? Не отрывая затылка от спасительной опоры я долго фокусировала взгляд на короткостриженной девушке прямо перед собственным носом. Выразительные глаза так пристально вглядывались в моё искаженное муками лицо, что я едва ли удержала себя от желания щелкнуть незнакомку по носу. Нос был уж больно выразительный. Губы даже в ухмылке расползлись. Как дура, честное слово. На свой бы нос поглядела, ёмана! - Подай даме руку. - упираясь ладонью в грудь худенькой пацанке в ярко-желтой толстовке я даже губы как-то вытягиваю, словно бы она не за руку меня должна сейчас потянуть, а в губы поцеловать. Что вообще происходит?! - Ван секонд, май дарлинг. - выговаривает она, совершенно не втупляя, что я с трудом понимаю и русскую речь, а уж понять подобную котовасю и вовсе выше всяких сил. От того мне остается только тупо хлопать глазами и в упор не понимать, что происходит. А нога словно бы по мановению волшебной палочки вдруг оказывается на свободе. Едрить колотить, да это чертово чудо! - Э-э-э-э… Да ты б посидела, малышка! Малышка? Какая к чертям собачьим малышка? Кто малышка? Где малышка? Если до сего момента я всё пыталась подняться, по-идиотски ерзая по полу, то теперь я просто в ступоре задирала голову к девчонке в едкой кофточке. - Че ты сказала? - слышу собственный голос, в котором сейчас определенно должна ощущаться угроза, но вместо того этот голос, совсем какой-то незнакомый, звучит почти плаксиво, беспомощно и безобидно. И пацанка понимает это. Распаляется пуще прежнего. Смеется в полный голос и ручонки свои тянет ко мне. Так нагло, блин, тянет, и на талию кладет почти по-хозяйски, почти майку на боках задирает. Но всё же поднимает меня. Да, она определенно поднимает меня с задницы и к стене привалиться заставляет. Что ж, может быть именно в этот момент что-то там внутри неё вдруг щелкает, когда растрепанная малышка оказывается чуть ли не вдвое выше нее. Да она мне в сиськи дышит! - Нормально! - выставив вперед ладонь я мгновение жадно втягиваю ноздрями воздух, который просто сквозит алкоголем, табаком, какой-то едой, чьими-то разгоряченными телами. Это смрад. От которого мутит. От которого глотку саднит и на глазах выступают слоновьи слезы. Да в этих слезах утопиться можно на счет "раз"! Правая рука в ту же секунду скользит по пылающим щекам и ладони намокают от бегущих слёз. Ну какого кабачка происходит тут! - Да не реви ты… ты чего ревешь то?! - снова слышу рядом с собой голос пытливой спасительницы. Она, очевидно заприметив очередную брешь, снова руки ко мне потянула, и пальцы всё же успели скользнуть по щеке прежде чем я отмахнулась от нее как от назойливой мухи. А машу я, не сомневайтесь, знатно. Со всей дури машу. А дури этой во мне ого-го. - Ай! - вскрикивает девушка и прижимает к груди ушибленную руку Во взгляде её удивление и злость. Алё! Да как ей это удалось?! Это в моих глазах должна та самая злость бултыхаться. Но во взгляде моем сейчас нет ничего убедительней детской обиды за отобранную конфетку. Я прям каждым нервным окончанием ощущаю собственную беспомощность и безобидность. Еще бы! То, что меня решила склеить какая-то соплячка, говорит о многом. - Тебя не учили быть вежливой!? - Жужжит над ухом желтое пятно и делает шаг мне навстречу. Отважный такой шаг, смелый аж до колик. Я не реагирую на слишком незначительное расстояние между нами. Руку запускаю в растрепанные волосы на затылке и с силой сдавливаю. Это приятно. Недолго. Но приятно, что я даже улыбаюсь на секунду. Кто стянул с меня резинку? Кто устроил этот бардак у меня на голове? Кто вообще притащил меня сюда? Где я вообще и какого хрена сердце лупит во мне так, будто бы я обкурилась чего-то? - Где я? - вновь чересчур безобидно выговариваю я, с трудом, но все же наклоняясь за валявшимся свитером. Да, когда-то ведь он был белый. Ласка - магия цвета,чтоб ее через коромысло. Где та ласка? Где тот белый цвет? Над головой слышен тихий смех, хихиканье почти. И я даже хмурюсь. Да, у меня появилась способность хмуриться. Прогресс, который не может не радовать. - Ты забавная! - сквозь идиотские смешинки в голосе звучит не то сочувствие, не то сострадание. Да уж. Что-что, а выгляжу я сейчас так, что впору разрыдаться. Футболка растянута до каких-то несусветных размеров, так, что некогда обыкновенный ворот из последних сил сдерживался, дабы плечи мои не вывалились прямо через отверстие предназначенное для головы. Пуговицы на джинсах нет, а квадратная эмблема на ремне болтается, готовая в любую секунду грохнуться на землю. На правом ботинке отсутствуют шнурки. Да уж, остается надеяться, что я этими шнурками никого не удавила. Потому что вспомнить, что происходило со мной хотя бы часом ранее я не могла. Я как будто родилась только что. Ни Бэ, ни Мэ, ни Кукаре. Не грубо, но все же резко я отпихнула от себя девушку, зачем-то на прощание даже махнув ей рукой и медленно двинулась сквозь толпу незнакомых мне людей. Оглядываться вокруг смысла не было. Не под силу мне было сейчас оценить обстановку. Прям совсем никак. Я бы даже понять не смогла где нахожусь. Квартира ли это чья-то, или дом, или клуб, или чертова преисподняя. Народ тут был, прямо скажем, слишком разнокалиберный. И парочки здесь были точно такие же. Разнополые. Однополые. Еще бог весть какие. И все они здесь мало походили на лучших друзей. Проводили время группками и шумели одновременно всей толпой, стаканами чокались только с теми, кто из своей стаи. Мне же, кстати, такая толкучка была очень кстати. Хоть так, но я все же имела возможно идти ровно, не завалившись в очередной раз где-то на полпути. Да, лишь бы не завалиться… Слышен гогот над самым ухом, женский вскрик и звук от смачного хлопка. Затем снова гогот. Как-то неосознанно торможу, невольно застревая между спинами неких высоких персонажей, чью половую принадлежность оценить весьма и весьма затруднительно. Вмиг словно дышать становиться сложно и я как-то неосознанно отпихиваю локтем того, кто продолжает давить на меня справа. Да, что ж. Это девушка. Определенно девушка, потому что бугорки грудей , тщательно спрятанных под рубашкой, все же видны. Видны, слышишь? Надо бы над этим поработать, уж коли они так тебе не нравятся и ты их скрыть стараешься. - У тебя проблемы? - басит она мне в самое ухо и на плечо руку кладет. Еще до конца не придя в себя, я едва ли не покачиваюсь от того, что к собственному моему весу прибавляется еще и чья-то рука. А пальцы на той руке уже надавливают ,уже стискивают кожу, делая больно. - Убери культю. - брезгливо сообщаю я, пока мне просто плечо не переломили. Однако, оказывается, только после этой фразы я оказываюсь в зоне риска, потому что уже две руки стискивают мою настрадавшуюся футболку и ткань бессильно трещит. - Как-как ты сказала?! - меня обдает жутким запахом перегара. И я как-то запоздало понимаю, что ноги уже не чувствуют земли. - Женя! Меня как водой обдает. Ледяной, блин, водой. Такой, с кусочками льда. Дробленными кусочками льда. И я, в беспомощности хватая двумя руками удерживающие меня конечности незнакомки, несколько секунд тупо выглядываю на дне знакомых глаз нечто такое, что может придать мне сил. Но нет в них ничего кроме испуга. И я с трудом могу понять, что именно её напугало так сильно. То ли я, висевшая в чьих то руках над землей, то ли в принципе всё происходящее вокруг. То ли еще что-то… Но спустя секунду я вдруг понимаю, что все прежние переживания ушли на второй план. Понимаю это, когда проходящий мимо парнишка в дранной на пузе футболке с чувством опускает свою руку на её задницу и радостно гогочет. Её растерянность длится не долго. Он даже руку не успевает от нее убрать, а уже схлопотал звонкую оплеуху. Такую, от которой едва на ногах устоял. Неужели она и правда способна так сильно вдарить? Слышу короткий вскрик и он, крепко ухватив её за талию, волоком тащит прочь с моих глаз, вмиг теряясь в толпе. - По-братски, а? - вдруг выговариваю я, когда понимаю, что глаза мадам, до сего момента желавшей меня уничтожить вдруг словно бы потеплели. И я не до конца понимаю от чего именно. Я наверное так и не пойму никогда. - Ага. - коротко выговаривает она и выпускает меня из цепких рук. Я с трудом поборола желание высказать ей своё почтение и уважение, но терять драгоценное время, с которым я сейчас была совсем не в ладах - не хотелось. И я, на удивление проворно, рванула в ту сторону, куда уволок мою блондинку наглец. С каждым шагам всё больше обретая уверенность в собственных силах. Едва ли не брови вскидывая от этого самого удивления. Ну надо же! А он уже уронил ее на какой-то замызганный диван. Или она сама вырвалась из его рук. Или он нес её именно сюда. Хотя, конечно, вряд ли. Чего он будет с ней тут делать, на глазах десятка людей, многие из который сейчас с отвращением наблюдали за всем происходящим. Но только, гады, наблюдали. Наблюдали, как отбивалась она от его грубых поползновений, как пинала ногами, а он все пуще злился и снова накидывался на неё, захлебываясь собственной злостью. - Поди сюда… - гаркнула я на удивление громко, когда она вновь отпихнула его и он угодил ровно в мои руки. Он даже не понял толком, что произошло в тот момент, когда мой кулак, появившийся из ниоткуда, одним только ударом снес его с ног, заставляя упасть на пол почти без чувств. От одного гребанного удара. Он захрипел и едва различимо застонал, прижимая руку к выбитой челюсти. Я же, стоя над ним, вдруг ощутила мимолетный прилив сил и какое-то прояснение сознания. И этим было грех не воспользоваться! И я уже потянулась к нему, чтобы добить, но руку мою запросто перехватила её холодная ладонь. Пальцы крепко обвили запястье, а вторая рука ухватилась за футболку. За лохмотья, которые некогда назывались футболкой. - Хватит! - рвано выговорила она мне, всем телом прильнув к моему. Она дышала тяжело и неровно. Кашляла и почему-то жмурилась. Я же вмиг растеряла весь запал, когда втянула в себя запах её духов. От неё так приятно пахло... После всей это вони вокруг, этот запах казался глотком свежего воздуха. Спасительным кислородом. Она оттянула меня куда-то в сторонку от ноющего на полу парнишки, но так и не смогла заставить меня двигаться дальше, очевидно в сторону выхода. Яркой вспышкой в голове пронеслись недавние события и что-то внутри болезненно хрустнуло. - Спасибо… - на мгновение оглядываясь в мою сторону, Юля вдруг замирает, встречаясь с моим полупьяным, полукаким-то еще, но дико угрюмым взглядом. - Конечно. Я уже насмотрелась. Не хватало мне увидеть только того, как тебя имеет какой-то ушлепок. И взгляд её в ту секунду буквально сквозит необъятной обидой. Такой, за которую ты никогда не сможешь извиниться. Никогда не вымолишь прощения. Совсем. - Пошли отсюда. - поборов желание влепить мне пощечину Юля снова пытается потянуть меня за собой, но я как к земле приросла. - Не. Мне тут нравится. - Что!? - В изумлении произносит она, всё еще крепко держа меня за руку. Так крепко, что у меня уже ладонь немеет. - Нет, говорю. Я с друзьями отдыхаю! - сообщаю я, неуклюже обводя рукой толпу людей вокруг. - Друзей? Каких еще друзей! - Загадычных… З-з-з-гадычных! - это что еще за паралич? Это что еще за хреновина… - Закадычных! - наконец выговариваю я слово, сложнее которого никогда раньше не встречала. Да и слова то этого в жизни ни разу не произносила. Это что значит вообще? - Это? Это что, друзья твои? - она брезгливо тычет пальчиком на спящего на полу мужика, крепко стискивавшего в объятиях настольную лампу, которая, видимо, была ему чем-то вроде грелки. Да. Она горела, нагревалась, а он крепко прижимал её к груди. - Мы его не приглашали. - удивленно изучаю я незнакомца. - Хватит. И она дергает меня вдруг с такой силой, что я на неё едва ли не заваливаюсь. Еще бы чуток, и точно бы придавила её к полу. Еще бы малость, зараза! Я бы тебя раздавила к чертям… Морозный свежий воздух обжигает пылающее нутро. Гулким эхом отзывается внутри, и холодок, до одури приятный холодок, ползет по коже, стремительно завладевая каждой клеточкой тела. Снег под ногами хрустит. Хрустит так четко, так звонко. И блестит к тому же. Сказочно. Волшебно почти. Переливается весь в свете одной лишь высокой луны. Как в сказке. - Ну, давай же! - впихивая меня на заднее сидение Юля торопится сесть следом, дабы я не вынырнула обратно сквозь открытую дверь. А я бы и вынырнула. Честное слово! С удовольствием бы. Если бы только её теплое бедро не прильнуло к моему. Если бы рука ее вдруг не стиснула мою. Снова так цепко, почти до боли. Заставляя меня в очередной раз растеряться, обмякнуть и, наконец-то, расслабиться… Надо же. Она аккуратно прикрывает за собой дверь и чуть тянется к водителю, который смотрит на меня едва ли не брезгливо, едва ли не презрительно. А она тянется к этому идиоту, говорит так вежливо, что хочется даже вмазать ему промеж глаз, за этот презрительный взгляд, за этот недобрый огонек в глазах. Но он минует этой участи. Отводит глаза, забывает о нашем с Юлей существовании и автомобиль мягко трогается с места. А она все держит меня за руку. Держит, будто бы всё еще боясь, что я могу сбежать. Взбрыкнуться, вырваться на волю, оставить её. Да только куда бежать? Как бежать? Зачем бежать? Зачем, когда меня уже окутал её запах, когда в меня уже впиталось её тепло, такое нежное, такое желанное, почти волшебное. Когда кончики волос скользили по моему плечу и завитушки путались друг с другом. И вся она снова была так близко. Рядом. Со мной рядом. В полной тишине. В темноте, нарушаемой лишь тусклым светом прицепленного к торпеде планшета с навигатором. И мне было уютно. Мне было страшно хорошо, дико хорошо от того, что я всем телом ощущала её потребность удержать меня рядом с собой. И я понятия не имела, что именно вызвало подобную реакцию. Я не хотела вспоминать то, что так резко оттолкнуло меня от нее. Я не хотела думать. Не хотела ни о чем волноваться. Ничего не хотела. Хотела просто быть с ней рядом. Наблюдать через лобовое за тем, как наше такси несется по ночному, заснеженному городу, уже спящему, уже стихшему и от того еще более красивому. Наблюдать за пушистыми, редкими снежинками, беззвучно встречающихся со стеклом, за проносящимися мимо машинами, за огоньками новогодних ёлок на каждой, даже самой маленькой, площади. Мы промолчали всю дорогу. Ни звука не произнесли. Казалось, даже вздохнуть полной грудью не смели. Каждый был погружен в свои мысли. Меня, если честно, молчание это ничуть не напрягало. Я была бы не против промолчать так еще немного… Еще бы чуток. - Спасибо. - с едва заметной улыбкой произносит она, протягивая водителю купюру и не дожидаясь сдачи, выволакивает меня из машины следом за собой. - Где мы? - оглядываю я совершенно незнакомый мне район в попытке понять, куда это она меня завезла. Что за день вообще такой? Оказываюсь непонятно где, непонятно как, непонятно зачем. Или это уже следующий день пришел? Или сколько вообще времени прошло? - Пойдем. Ты заболеешь. - тихонько произносит она, вновь увлекая меня следом. Я лишь краем глаза успеваю прикинуть количество этажей в кирпичной многоэтажке, и всё оглянуться назад, в надежде увидеть хоть что-то знакомое и понять своё местоположение на карте города. Нет, ничего подобного я не вижу. Это был предпоследний этаж. Совершенно точно. А может не точно. Но скорее всего. То ли от усталости, то ли еще от чего-то , но в глазах все вновь будто бы расплывалось и сфокусировать взгляд становилось все труднее. В лифте я только привалилась спиной к стене, угрюмо изучая собственные ботинки и наконец опустевшую собственную ладонь, в которой больше не было её, Юлиной. Едва только впихнув меня в лифт она будто бы успокоилась. Всё мол, поймали птичку. Это была хорошая квартира. Нет, я конечно так себе разбираюсь во всех этих дизайнерских штучках, но то, что квартира новенькая и отремонтированная по заранее нарисованному плану - абсолютно точно. Трехкомнатная, или четырех. С высокими потолками, дорогими люстрами, мягкими коврами на каждом углу. Однако… о чем это я? Она ничего не перепутала? Она, что, привела меня к себе … домой?! В квартире не было кроме нас больше никого. Ну, никого из людей. Не из людей были. Микроскопический Йорк с идиотским бантиком на лбу выглядывал из-за ноги своей хозяйки, что сейчас снимала с себя верхнюю одежду. Выглядывал так, словно бы не видел ничего на свете более страшного, чем такая оборванка как я. Мне же стоило согласиться, что собака выглядела куда более ухоженной чем я. Согласиться и нахмуриться даже, чуток совсем. И, честное слово, он определенно собирался на меня порычать. Это животное, размером с баночку из под йогурта собиралось показать мне свои зубы! Клыки, даже, наверно… Вторым живым существом был пучеглазый серый кот, таращившийся на меня сейчас с пуфика возле журнального стола. Он так внимательно смотрел, что мне даже стыдно стало вдруг, что я в таком виде, да в барские покои посмела зайти. На меня с упреком смотрели даже четвероногие создания. А двуногие? Камнями бы закидали? - Мне домой надо. - не отрывая от кота взгляда и все еще подпирая плечом входную дверь хрипло выговорила я. На Юле была черная, незамысловатая водолазка, где поверх ткани на груди висел кулон на тонкой цепочке, а на ногах, по обыкновению потертые на бедрах джинсы. И… она наконец-то оказалась без этих своих каблуков. Сняла то, что любую девушку всегда, во все времена делало женственной, элегантной. Что определенно подчеркивает тонкую фигурку, что подходит под любую одежду и то, что всегда нравится окружающим. А мне же в это мгновение показалось, что я не видела ничего более чудесного, чем Юля в больших, не по размеру больших розовых тапочках. Я никогда не видела ничего более милого. Честное слово. Я не видела! И от того, наверное, мне, на которой из одежды одна лишь порванная футболка, да штаны без пуговки в самом интересном месте, становится так жарко, что дышать просто невозможно. Хочется глубоко вздохнуть, но грудь будто сковало цепями. Я бессильно тычу кулаком себе под ребра. И ртом беззвучно глотаю воздух. И выгляжу я как конченная идиотка. Полная идиотка. - Пойди умойся. Ванна вон там. - с секунду наблюдая за мной выговаривает предмет моего воздыхания в нескольких шагах от меня. Не произнеся больше ни слова она скрывается где-то в темноте соседней комнаты и спустя еще мгновение сквозь гулкую пульсацию в голове до меня доносятся какие-то шорохи. Я же с трудом добираюсь до ванной. С трудом, потому что каждая секунда будто бы собирается стать для меня последней. И каждая эта паршивая секунду дорога. И жизнь словно на волоске повисла. Ровно до того момента, пока я буквально не ныряю головой под шипящий поток воды из крана. И ледяная вода обдает лицо так резко, что тело непроизвольно вздрагивает, но в ту же секунду замирает, пытаясь как можно скорее ощутить эту фантастическую свежесть. Еще сильнее склонившись я уже с головой оказываюсь под водой и стою так несколько минут. В темноте, застыв не в самой симпатичной позе, раскрыв рот, промочив волосы на голове, ощущая, как бегут капли воды по спине, по груди, по животу и даже куда-то ниже. Медленно сползая на пол я вдруг подмечаю вспыхнувший свет в ванной и появившуюся в дверном проеме Юлю. Она все так же молчалива и в глазах её какая-то адская смесь из обиды и злости и… и еще чего-то. Застыв в дверях она смотрит на меня и глаз не отводит. Руки на груди крепко сцепила и привалилась к стене. И столько усталости в каждом её движении. Столько чертовой усталости. - Чего ты меня притащила сюда? - откинув назад голову я смотрю за ней из-под ресниц. Смотрю и с трудом могу понять собственные чувства. - Нужно было там тебя оставить? - Я не знаю. Она помолчала. Немного растерянно и задумчиво. - Как ты себя чувствуешь? - Не знаю. - Ты хоть что-нибудь знаешь? И внутри что-то знакомо щелкнуло. Кольнуло. Толкнулось. Ударило по больному. По незащищенному. И я собрала все свои силы, только бы взглянуть в её глаза. Взглянуть, не порушив такое славное умиротворение внутри. - Сказать тебе, что я знаю наверняка? - голос отчего-то захрипел вдруг и я с силой опустила кулак себе в районе грудной клетки. А Юля замолчала. Она всё поняла и затихла, словно бы и вовсе разговора никакого не было. Словно бы мы просто две идиотки, решившие поглазеть друг на друга, да еще место выбрали такое странное. Да и время, наверное, тоже. Когда она подошла ко мне, нет, не так, когда она просто оказалась чуточку ближе, чем была до этого, то я в каком-то невнятном порыве запрокинула вверх голову, подбородком едва ли не встречаясь с ее коленкой. Пока она тянулась к крану, из которого всё это время хлестала вода, я только молча наблюдала за каждым её движением. - Как ты меня нашла? Она наконец таки потеряла интерес к крану с водой и опустила на меня взгляд. Неужели всё таки соберется ответить? - Ты забыла телефон где-то. - Она вдруг прикусила нижнюю губу, от чего в поясницу словно бы сотни крохотных иголочек всадили. - у какой-то девушки. - Серьезно? - Не веришь? Давай наберем ей. - улыбается она. Улыбается? А почему глаза на мокром месте? Она шипит от боли и жмурится, когда пальцы мои обхватывают ее правое запястье. И то ли боясь, что я не пойму её ощущений, то ли просто соглашаясь с моим желанием, но она все таки опускается предо мной на коленки. А я смотрю несколько секунд то на неё, то на ее руку, то снова на нее. Потом как-то даже не поразмыслив толком, задираю рукав водолазки почти по локоть и в недоумении сначала, а потом в порыве бесшумного гнева таращусь на сизое пятно на коже. - Что это? - в упор глядя на неё вопрос как-то сам собой слетает с губ. Мои руки крепко придерживают её руку, по которой от кисти до локтя тянется налившийся кровью синяк. - Твои друзья оставили. - еле слышно, губами одними шепчет она. Шепчет вовсе не из-за того, что хочет этого. Нет. Шепчет, потому что заплакать боится. Я знаю. Она боится разрыдаться сейчас. От обиды? От боли? От чего ты плакать собралась? Мой указательный палец едва ощутимо, почти невесомо скользит по уродливому синяку. Скользит медленно, мягко, аккуратно. И все внутри меня кувыркается с такой бешеной скоростью, что впору начать выплевывать собственные внутренние органы. Впору завыть раненным зверем. Впору биться головой об стену. Рвать на себе кожу. Впору убить себя прямо здесь. Прямо на ворсистом коврике. - Не плачь. - тоже перешла на шепот я, будто бы боясь своим голосом спугнуть нечто очень трепетное, неустойчивое. - Пожалуйста, не плачь. Во мне пульсирует нежность. Во мне пульсирует такая необъятная, такая пугающая нежность, что если я не дам ей воли, она просто утопит меня. Она проглотит меня к чертям. И не будет мне спасения… И мои губы касаются ее ладони. Касаются мягко, уверенно. И пальчики её едва ощутимо подрагивают от этого моего дурацкого, быть может совсем неуместного движения. Да только… Я почти до боли в костях хотела сделать это. Хотела. Мечтала. Может раз в жизни сделать то, чего требует сердце. От чего рвется напополам это самое сердце. Отчего хочется жить и умереть одновременно. Отчего хочется взлететь и камнем упасть на землю. - Все нормально. Слышишь? - пальцы мои скользят по её подбородку, по ее щеке, соскальзывают к её шее. И она больше не сдерживает дурацких, совсем не нужных сейчас слез. Как не сдерживает и собственного удовольствия от каждого моего прикосновения. Прикрывает глаза, свободной рукой нашарив мое колено и крепко стиснув. Она льнет к моей ладони на собственной щеке. Льнет так уверенно, словно бы делала это все уже десятки раз. И ей это нравилось. Каждый новый раз… это было чем-то новым, чем-то таким незнакомым и от того еще более прекрасным. - Прости меня. - с трудом могу разобрать я, но всё же слышу и понимаю, что именно она имеет в виду. Я всё понимаю. Конечно. - Ну говорю же, не плачь. Эй! - я вновь чуть надавливаю на подбородок, заставляя её поднять на себя глаза. Чуть покрасневшие уже от слезы. И такие… такие до невозможности честные. - Всё в порядке. Я всё понимаю. Не стоит топить нас обеих в слезах… ну? - ладонями аккуратно смахиваю с её теплых щек мокрые дорожки. Но вот появляется новая, еще одна, третья… - Прости меня. - снова выговаривает она, но на этот раз куда более громко. - Мы же договорились? Да ведь? - Я не хочу… - она замирает на секунду и я ощущаю, как коленка моя вновь оказывается крепко стиснула в её пальцах. - Я не хочу потерять тебя. Не хочу потерять тебя. Я не хочу… И она вдруг кидается мне на шею. Так крепко обхватив меня обеими руками, что мне нужно некоторое время, чтобы сообразить как именно нужно отреагировать. Как именно, чтобы не перейти вдруг возникшую границу. Чтобы не добить её, не убить саму себя. Чтобы дать себе время и сил на то, чтобы хотя бы покинуть стены этой квартиры. Хотя бы на воздух успеть выбраться. Хотя бы вздохнуть еще разочек успеть… успеть бы. И правая моя рука крепко обхватывает её за плечи. И подбородок упирается в плечо. И так глаза закрыть хочется. Так забыться хочется. Но сделать это - сравни подписать себе же приговор. - Никуда я не денусь. Слышишь? Никуда. Она только кивает в ответ. - Друзей у меня мало, слишком мало, даже. Но я более чем уверена, что я буду хорошим другом Юль. В доску, прям. - Ты врешь. - куда-то в шею бубнит все еще всхлипывающая девушка, которая все еще цепко держится за мои плечи. И нос свой красный от слез прячет у меня на шее. И все шмыгает им. Беспокойно, бесконечно. - Я врать не умею. У меня что на уме, то и на языке. Уж кому как не тебе это знать. - даже улыбка на губах какая-то появляется. Определенно улыбка. Надо же. Улыбаться умею. Или это всё нервное? - Не умеешь… - шепчет в самое ухо Юля. Шепчет, еще на секунду задерживая свои руки вокруг моей шеи. А потом вмиг отпуская. И всё. И как-то потемнело вокруг. Потухли все последние источники света. Паршивая зажигалка, одинокая спичка. Меня в ту секунду будто б погрузили на дно океана. Туда, откуда никогда не выбраться. Никогда. В одиночку - никогда. - Ты будешь самым ужасным на свете другом! Я молча изучаю собственные руки, которые вмиг опустели. Рассматриваю незамысловатые линии на ладонях и совершенно не понимаю, где там та линия любви или чего там линия должна быть, чтоб по смыслу подходила происходящему? - Хочешь врагом буду? Это у меня точно получается. - Нет… - её рука вдруг ложится мне на щеку. И пальцы аккуратно поглаживают заледеневшую щеку. И это лучшее, что могло случиться со мной за последнее время. Это лучшее. - Этого я точно не хочу. - Тогда пошли. - Я с трудом, но всё таки поднимаюсь с пола, сопровождаемая её пристальным взглядом и огоньками удивления из под самых ресниц. - Куда? - поднимаясь вслед за мной удивляется она, неуклюже ловя равновесие и невольно придерживаясь за моё плечо. - Куда ты? - Искать решение всему происходящему.