И началась другая жизнь.

Она была прекрасна в ту минуту. Волшебна. Чудесна. Неповторима. Маленькая, хрупкая, светлая. Она смотрела на меня снизу вверх, всё время норовя спрятать взгляд под длинными ресницами. Она теребила в руках завязочки очередной елочной игрушки и тонкие пальцы постоянно сползали на шершавый бок новогоднего шарика, сплошь усыпанного блестками. И она удрученно смотрела на собственные руки, которые уже буквально мерцали в приглушенном свете бра в комнате. Смотрела задумчиво, долго. Но потом снова скользила ноготками по веревочкам и вновь то ловила мой взгляд, то снова пряталась от него. Сидя возле необъятной елки она вот уже который раз сменила позу. Подвернув под себя ноги она сидела с абсолютно ровной спиной, словно бы кто-то невидимый всё время опускал ладонь ей на спину, напоминая об осанке. И она не смела ослушаться. Вся замерла, затаилась, превратилась в фарфоровую куклу. Такую необыкновенную, что хотелось одновременно броситься к ней и стиснуть в объятиях. Но ровно с той же силой мне хотелось сесть возле неё и в буквальном смысле сдувать с неё пылинки. Мне казалось она может просто пропасть. Просто раствориться в одно мгновение, стоит мне только слишком надолго прикрыть глаза. И у меня больше не будет возможности наблюдать за ней. Больше не будет этой мерно вздымающейся груди под тканью тёмно-вишнёвой водолазки. Больше не будет этих разбросанных по плечам белокурых волос. Больше не будет этого кроткого взгляда, которым она заманивала меня. Может быть невольно, может даже не понимая, что творится во мне от каждого её вздоха, от каждой секунды, что сидит она вот так, совсем рядом. Но она заманивала меня. Она приручала меня. Она пришивала меня к себе самыми сильными, самыми крепкими нитями, разорвать которые я, казалось, никогда не смогу. Захочу ли я однажды их разорвать? Какую бесконечную боль сей процесс принесет мне? Какие страдания я обрету, когда взгляд этот больше не будет ловить мой. Когда мир мой вдруг перестанет быть в её власти? Быть может я просто умру. Лягу где-то в подворотне, свернусь калачиком и буду ждать собственной смерти. Да, определенно. - Ты чего замерла? - Анька стукнула меня по плечу, так, что я, от неожиданности, (разумеется, ё моё, от неожиданности!) , ойкнула во весь голос. Нахмурившись я теперь усиленно терла ушибленное место. - А если я так сделаю?! - бубню я в спину Ане, которая обо мне уже и знать не хотела. Рухнув на коленки рядом с улыбающейся во все тридцать два Юлей, сестра потянулась к очередному пакету. Да это был уже какой? Третий? Четвертый? Да, четвертый пакет с игрушками, которые притащили мы домой всего час назад. И ёлку. И потрясающе пахнущую лесом елку мы, кстати, тоже перли на своём горбу. Я перла. Анька раздавала указания. - Не стой столбом, иди помоги! - машет рукой сестра, распаковывая пластиковую коробочку. - Обойдешься. Анька поворачивается. В немом молчании, с задорными огоньками в глазах, с едва заметной тенью улыбки на губах. Замирает, всего на секунду, а потом вдруг произносит то, от чего у меня кровь к лицу прилила, а Юля смущенно запыхтела и подскочила с колен. - А если Юля попросит? Убив Аньку взглядом я всё же удержалась от желания сплясать на её могиле. Сестра всё же… - Ой, шуток ты не понимаешь, дурья твоя башка! Анька вновь убежала из комнаты. Так же быстро и так же незаметно как и появилась. И мы снова остались с ней вдвоем. В полутьме. В сопровождении тихой музыки, доносившейся откуда-то извне, под присмотром медленно танцующих за окном снежинок, в компании волшебной елки. - Почему ты не любишь наряжать ёлку? - так и не оборачиваясь в мою сторону Юля привстает на носочки, в попытке дотянуться да ветки повыше. - Я люблю. - Не правда. Ты стоишь там и даже не собираешься помогать. Я в растерянности смотрю на её тонкую фигурку, которая на фоне огромной елки стала словно бы еще тоньше. Смотрю и понимаю, что по спине уже несется град мурашек. Несется, причиняя едва ли не боль. Щекотно мне определенно. И я нелепо дергаю плечами, словно бы после дождя отряхиваюсь. Ловя себя на мысли, что выгляжу полной дурой, даже хмурюсь сама на себя. - У вас лучше получается. - Да ладно! - Серьезно. После моих украшений это будет выглядеть так, словно бы я на елку просто высыпала коробку с новогодними игрушками. Честно, я… - рука невольно тянется ко лбу и я усердно потираю его, понимая, что несу какую-то несусветную чушь. - Иди сюда. И я завороженно иду на её голос. Дышать в эти мгновения даже как-то словно бы больно, словно бы это может загубить меня, лишив возможности подойти к ней ближе. А я не могу позволить себе такой блажи. Не могу лишить себя возможности уткнуться взглядом в её затылок, вдохнуть её запах, ощутить её тепло. Да, не могу. Потому то сейчас стою ровно за её спиной и шевельнуться не могу. Не могу, словно бы приковали меня цепями. Словно бы любое движение и я рассыплюсь просто. Растворюсь. А она не понимает всего этого. Она поворачивается ко мне лицом. Прямо так, на пятках развернувшись, она упирается взглядом куда-то мне в шею и легкая улыбка на её губах запросто выбивает из меня остатки духа. Откуда такая нерешительность? Откуда этот стремный озноб во всем теле? Откуда это срывающееся на хрип дыхание? - Ты чего? - слышу рядом с собой, ощущая уже её руку на вороте собственного свитера. Её пальцы слегка ощутимо царапаются, но для меня нет ничего приятнее этого её любимого движения. - Ты же позвала меня… - чуть склонив голову на бок я наконец обретаю способность хотя бы улыбаться. И может быть улыбаюсь я сравни маньяку какому-нибудь, может моя улыбка почти безумна, но я не могу иначе. Не могу. В её присутствии? Никак не могу. - Позвала. - улыбка скользит по её губам и голос словно бы хрипит едва заметно. Она всё сверлит взглядом одну единственную точку на моей шее и место это печет, покалывает словно. Это возможно вообще? За окном загрохотал салют. Краем глаза я замечаю, как небо мерно окрашивается то в синий, то в лиловый, то желтеет на пару мгновений. Город погружается в эту извечную новогоднюю атмосферу и голоса, голоса людей словно бы слышны с каждой улицы. Так отчетливо, так звонко. Новый год на носу. Новый, мать его, год. А мне этот нравится. У меня в этом году другая жизнь началась. У меня в этом году случилось нечто из ряда вон выходящее. И оно со мной сейчас. Рядом. Близко. И пальцы её аккуратно поглаживают по шее, и глаза блестят в нескольких сантиметрах от меня, и это причудливое её волнение рядом со мной и я невольно перенимаю это волнение. Невольно. Не глядя. Не задумываясь о последствиях даже. - А выглядишь ты так, словно рядом с тобой должна бомба разорваться вот-вот. - смеется она, прогоняя по моему телу электрические волны. - Как-то так я это и воспринимаю. - Серьезно!? - Ты здесь… - беззвучно выговариваю я, когда щека моя соприкасается с её виском. И я не в силах даже руки поднять, чтобы коснуться её. Мне достаточно и этого. Да? Вполне ведь достаточно? - Мне нравится быть здесь. - она умолкает, но сказать всё еще что-то хочет. И сдерживается, боится, не решается сказать. - Всё потому что я здесь. - Договариваю я за нее и тут же получаю щипок прямо за бок. И мне вмиг становится так весело, до чертиков. Я смеюсь, отрывая себя от неё и делая шаг назад. - Чего? Анькина компания просто не может быть тебе так приятна как моя! - вскидываю я руками и всё отступаю от неё. - Не обольщайся! - очередной подзатыльник умещается на моей голове и я по инерции вжимаю голову в плечи. - Моя компания куда приятнее, чем твоя! И она запросто преодолевает расстояние до Юли и всё тянет к ней бокал с красными вином. Всё время наступая на валяющиеся на ковре пустые коробки и коробочки она неслышно матерится и распихивает злосчастные преграды. Так что идет она, прямо скажем, как слониха, с тем же грохотом. - Еще раз так сделаешь и я… - Чего-о-о-о? - недовольно бурчит Анька, уже потягивая вино, рукой накидывая на елку гирлянду. - Оторву твои ручонки и выдавать их тебе буду за поведение хорошее. Сестра не упускает возможности скорчить мне морду и повернувшись через плечо показывает язык. Хмурит нос и по коже тянется рябь морщинок. Юля рядом аккуратно улыбается, пряча взгляд в своем бокале. - Помоги мне. И я послушно принимаю из её рук невообразимо длинную нить огоньков. Пару секунд просто изучаю темно-зеленые проводки, а потом всё же принимаюсь за работу. Елочные иголки незаметно царапают кожу, колются и оставляют следы на кистях рук, но я покорно выполняю очередные указания сестры, которая сейчас едва ли не приплясывает вокруг новогоднего дерева, пальцами упорно тыча то туда, то сюда, словно бы повесь я очередной виток гирлянды на миллиметр в сторону и все, и не будет эта елка больше праздничной, не будет она больше новогодней, станет вдруг бесполезным бревном посреди гостиной. Еще хоть одно её слово и я просто накину остатки злосчастных проводов ей на шею и завяжу тугой узел, честное слово, я точно это сделаю! Но Аньку спасает лишь то, что гирлянда наконец кончается и руки мои пустеют. - Сто лет ёлочку не наряжали… - довольно выговаривает рядом сестра, с чувством оглядывая проделанную работу. - Классе в десятом наверное в последний раз. Да, Жень? - Не знаю. - Никакого толку от тебя… Вот совсем никакого! - Девушка махнула на меня рукой, словно бы сетуя на мой извечный пофигизм на суматоху вокруг главного символа нового года. - Правда? Разбирать эту пирамиду будешь сама. И выносить будешь сама. Я ловко закидываю собственное тело на подоконник и правая рука упорно пытается дотянуться до форточки. Пальцы все соскальзывают с гладкого пластика, но с десятого раза форточка все же покорно поскрипывает. - Будешь огрызаться и не получишь подарочек от деда мороза… - куда-то в сторону кидает сестра, рукой уже нашаривая розетку и, наконец, заставляя ёлку вспыхнуть огоньками. Я же тем временем только бурчу что-то нечленораздельное и рукой нашариваю в кармане початую пачку сигарет. Взгляд мой упорно буравит силуэт сестры. Страшно хочется покурить. Ужасно хочется. А она всё таращится на лесного гиганта на котором нет ни одной свободной от игрушки ветки. Может она и права. Может и правда наша последняя елка осталась где-то очень далеко, в отчего-то кажущемся таким далеким детстве, словно бы в прошлой жизни. Может быть поэтому я продолжаю молчать, давая сестре насладиться моментом. Пускай… Где-то в соседней комнате бренчит её мобильный и Анька хоть и не сразу, но всё таки срывается с места и почти бегом уносится прочь. - Так значит, ты всё таки не любишь новый год. Она подходит ко мне почти мгновенно, стоит только сестре покинуть комнату. Подходит медленно, но совершенно уверенно. Тормозит в миллиметре от моих коленей и пытливо всматривается в мои глаза. Что она хочет увидеть? Увидит ли? - Она плохо меня знает. - снова улыбка ползет по губам и теперь уже я как-то слишком глупо опускаю глаза, взглядом принимаясь изучать её плоский живот под тканью водолазки. Эта близость почему-то вгоняет меня в краску, почему-то заставляя мысли в мозгу кружиться вихрем и уничтожает остатки здравых мыслей. - Где ты будешь отмечать? - помолчав несколько секунд всё же интересуется она, пока руки её аккуратно поглаживают мои крепко стиснутые коленки. Это движение вмиг привлекает моё внимание и я опускаю взгляд. - Где-нибудь. - безразлично отвечаю я просто чтобы что-то ответить. Не хочу говорить. Хочу просто чувствовать её прикосновения. В тишине. Лишь бы не спугнуть… - Аня обещала приехать к нам. Я вмиг поднимаю на неё глаза. От одного только неаккуратно брошенного "к нам" хрупкое равновесие внутри меня вынуждено бороться с грозными порывами ветра. И борется. Неуклюже, неумело, но всё же надеясь выстоять. - Понятно. - Я хотела сказать… - она вмиг теряется и словно бы обжигаясь об меня делает маленький шаг назад. Руки её вмиг оказываются переплетены на груди и пальцы так сильно вжимаются в кожу, едва ли не оставляя следы. - Вдруг ты тоже захочешь… Со мной. - С вами. И она смотрит на меня так до отвращения виновато, что хочется буквально вывалиться сейчас сквозь закрытое окно за спиной. Вылететь из квартиры, только бы не лицезреть этого взгляда. Надоел он мне. Осточертел просто. Но так как суперспособности проникать сквозь стены я не имею, что не может меня не расстроить в эту минуту, я делаю ровно противоположное. Рука моя самым наглым образом опускается на её талию, да так удачно, что пальцы соскальзывают под водолазку. Раздвинув коленки я одним неаккуратным движением притягиваю её к себе, заставляя вмиг вцепиться в мои плечи, в попытке предотвратить встречу своего лба с моим. Она шумно выдыхает, запоздало ощущая мои пальцы на своей пояснице. Чуть запрокинув голову я ловлю её удивленный взгляд и пользуясь моментом поглаживаю по спине. Она такая горячая. Словно бы пылает. Словно бы вспыхнет сейчас и просто превратится в пепел за долю секунды. - Почему ты все время норовишь втянуть меня в какую-нибудь передрягу? - Что? - растерянно выговаривает она, потупив взгляд. - Нет! - Да. - моя вторая рука опускается на её живот. И мне не нужно никакого разрешения, чтобы запустить руку под ткань и скользнуть ладонью по напряженному животику. Она будто бы дышать перестает на несколько секунд. Растерянно буравит взглядом пустоту и понятия не имеет, что нужно сделать сейчас. Только пальцы её предательски выдают напряжение. Мои плечи вмиг обжигает пожаром от уверенной хватки. - Ты зовешь меня туда, где я неминуемо нахожу проблемы. И ты, кстати, тоже. Она молчит. Молчит так шумно, что я отчетливо слышу биение её сердца. Биение, которое сейчас больше походило на конвульсии загнанного в западню зверька. Бесполезная борьба за выживание там, где нет ни малейшего шанса найти выход. - Остановись. - шепчет она, когда пальцы мои ползут по её животу выше и выше. Не останавливаясь скользят по нежной коже туда, где так отчетливо стучит мышца, отвечающая за все наши необдуманные действия. Кончики пальцев задевают край бюстгальтера и я прижимаю её к себе еще ближе. Так близко, что грудь её касается моей и она оказывается просто прижата ко мне. Она не против. Что бы она ни шептала там, над моей головой, что бы ни думала, чего бы ни боялась. Она не против. - Скажи это еще раз… Губы мои невесомо скользят по её щеке и это её пылающее, жгучее забвение сочится сквозь поры на коже и окутывает меня так мягко, так томно, что не остается ничего, кроме как прикрыть глаза. Поддавшись очередной волне нахлынувших ощущений я касаюсь губами её шеи чуть ниже уха и в поцелуе этом, кажется, столько несказанных слов, которые будто бы повисли в воздухе. И я всеми фибрами души жалею только об одном. О том, что не могу разговаривать с ней таким способом всегда. Всю свою жизнь. Эту и тройку последующих. Она вздрагивает в моих руках, едва только до нас доносится голос подходящей Аньки. Я незаметно ухмыляюсь и с секунду не даю ей возможности высвободиться, но потом всё таки позволяю отстраниться. Честное слово, ради этого её растерянно блаженного взгляда я готова была умереть сотню раз! Нет, тысячи, миллионы раз! Только бы видеть эти затуманенные глаза напротив и наблюдать эту едва заметную глазу дрожь в теле. Только бы… Если бы… - Мы идем кататься на коньках. - выкрикивает откуда-то со стороны сестра и смысл её слов с трудом просачивается сквозь густой шум в ушах. А может и не понимаем мы вовсе того, что продолжает бубнить рядом сестра. Юля смотрит на меня не моргая. Не дыша. Не двигаясь. Она смотрит на меня так, что я растерянно подмечаю дрожь собственных рук. Да, что ж, определенно я научилась перенимать все её ощущения. - Возражения не принимаются! *** - Ты сейчас лопнешь от счастья… Недовольству во мне нет ни конца ни края. Оно прет из меня матерными словечками и бесконечным шипением на всё происходящее. Если бы спросили меня на сколько сильно я сейчас ненавижу свою сестру, то я бы без слов подошла и удушила её собственными руками. Прям вот… рррр! - Потому что это мило! - Мило? Да кому вообще пришло в голову придумать коньки! Люди на ногах то зимой как коровы… Нафига еще и добровольно этой ерундой заниматься… Честное слово, чертовы шнурки идиотских коньков просто отказывались поддаваться моим усилиям. Я уже десять минут пыталась завязать их так, чтобы хренов конек не слетел с меня при первом же шаге или, чтобы нога моя, за время ненавистного катания не посинела от слишком сильного сдавливания. Найти золотую середину всё не получалось и в очередной раз предприняв попытку зашнуроваться я едва ли не порвала хлипкую ткань. - Давай лучше я. - Чего? Она приземлилась на скамейку рядом со мной и уверенно потянула мою ногу, подцепив под колено. Не вполне понимая, что именно от меня требуется я покорно закинула ногу на скамью и с удивлением таким, что на лбу у меня высветилось : WTF!?", я уставилась на её пальцы, ловко орудующие с тем, что на поверку оказалось покруче головоломки Да Винчи. Она улыбалась. Легко, беззлобно, до жути обаятельно. Она шнуровала мой ботинок и не упускала возможности поднять свои развеселые глаза на меня. Еще бы. Подобную растерянность на моём лицо редко когда можно было углядеть. Быть может она и не видела меня такой никогда. А вот увидела сейчас и поняла, что это её едва ли ни забавляет. Спустя пару минут работа была окончена и ладонь её легла на мое колено. - Нормально? - Нормально будет, когда я одену человеческую обувь. Ответом мне были поджатые губы и веселые огоньки на дне глаз. Она заставила меня проделать то же самое и со второй ногой. И снова медленно распутывала морские узлы, которые завязывала я несколько минут назад. - Боже мой! Замрите, я должна это сфотографировать! Анька вмиг превратилась в моих глазах в гребанного бесенка и фантазия моя дорисовала два едва различимых рога на её голове. Да, они уверенно проступали прямо сквозь нахлобученную вязанную шапочку и очень гармонично смотрелись поверх черной вязанки. Если бы Юля не придерживала меня за ногу, я бы точно сейчас подскочила и утащила сестру в темный угол, где с удовольствием отчитала её за доставленное мне неудобство. - Иди в жопу! - пробубнила я, пока сестра довольно приплясывала возле нас. Анька же вовсе не стремилась вступать со мной в дебаты. - Юль, всё хорошо? Я как-то совсем непонимающе уставилась в затылок блондинки, которая отчего-то теперь потемнела, погрустнела и как-то даже осунулась. Всего на несколько секунд. Потом словно бы опомнилась, подобралась, улыбочку нацепила. - Да! Конечно! - девушка показательно вскинула вверх большой палец и подмигнула Ане даже. Я же продолжала лицезреть притворную сладость на лице Юли и всё пыталась понять, что именно я пропустила. - Ну хорошо.. Мы пойдем тогда, ага? Часик может… Хорошо? - и снова этот многозначительный взгляд, который Анька, если бы только могла, непременно бы скрыла от меня. Обязательно бы скрыла. Не был этот взгляд предназначен ни для кого, кроме самой Юли. - Да иди уже! - отмахнулась Юля, наконец закончив шнуровку и второго моего конька. Анька скрылась за дверями, растворяясь в снежном водовороте за стеклянными окнами. Я несколько секунд таращилась в ту сторону, где всего секунду назад Анин силуэт прильнул к фигуре знакомого мне уже парня, а потом медленно перевела взгляд на Юлю. - Чего не так? - Что? - О чем она? Девушка поспешила подняться и вот уже как-то чересчур резко натягивала на руки кожаные перчатки. Пальцы всё время не попадали в нужный отсек и она удрученно сверлила коричневую ткань взглядом. И этот человек сейчас в два счет завязывал невообразимые узлы? - Пойдем. Я научу тебя кататься… - Нет. - я запрокинула голову, внимательно вглядываясь в её такие счастливые глаза всего несколько минут назад. Смотрела и всё никак не могла понять, что произошло. - Почему это? - она вскинула брови, а потом почти нахмурилась. - Потому что. - тупо качала я головой, невольно наблюдая за дико смешными походками людей, которые то ли по собственной глупости, а то ли по моему сценарию, но тоже вынуждены были шлепать на зачехленных коньках по деревянному полу в сторону катка. - что не так? - Да всё так! Она вдруг начала нервничать. Да. Совершенно точно! Чего вдруг? - Пойду одна тогда! - Одна? Серьезно? - Серьезно! - Она зачем-то огляделась. И ей хватило всего секунды, чтобы выловить в толпе незнакомцев какого-то парня. Нет, она просто посмотрела на него и он вмиг материализовался рядом с ней. Честное слово, я услышала как шиплю во весь голос. Заметила это, правда, только я. Конечно, эта нелепая парочка в метре от меня уже знакомилась. Она что, блять, шутит?! - Константин! - Брюнет едва ли ручку ей не поцеловал, да спасли только перчатки, которые явно спугнули мгновенный порыв сделать что-то такое по-джентельменски приятное. Приятное!? Что? - Юля… - Улыбалась она и вот уже повернулась к нему всем телом. Да, она словно бы решила забыть о моем существовании. Она уже протягивала ему руку, которую он вмиг обхватил своей лапищей и тряс как-то слишком комично, а может это я так видела всё происходящее. - Ты одна? - вдруг задал вопрос молодой человек, словно бы желая досадить мне, хотя вряд ли вообще о моем присутствии догадывался. - Ммм… - эта зараза выдержала пауза. Выдержала, мать её, паузу! Я максимально уверенно подскочила со скамейки и, быть может, слишком по-хозяйски ухватилась за её руку и потянула к себе. Она настолько довольно улыбнулась, что я готова была зарычать на неё от негодования. Она вмиг обратила на меня внимание. И эта её улыбка в мою сторону. Это была совсем другая улыбка, нежели дарила она секунду назад парню. Совсем другая. Такая, от которой мои и так неуверенно стоящие на земле ноги, еще больше затряслись и мне пришлось даже за коленку себя схватить. Сделав шажок в мою сторону она вмиг прижалась ко мне, словно бы специально вжимаясь в меня спиной и по-прежнему не отпуская руку. Она снова была моя. Она моя. Пошли всё в нахер! - Извини! - подмигнула она удивленному парню, который как-то совсем растерянно буравил меня взглядом. - Может быть в другой раз! И мы, наконец, выбрались на лед. Да, что ж, возможно я недооценила масштабы грядущего позора. Каток был просто необъятных размеров. Да ему не было ни конца ни края! В очищенном от снега ледовом полотне отражались огоньки фонарей вдоль бортиков и бесконечных новогодних гирлянд, которыми пестрило буквально все. Всё! Деревья, заборчики, какие-то ледовые фигурки, да даже те самые фонари. И вся эта гребанная красота была погружена в какой-то невероятный восторг. Здесь играла музыка, здесь визжала детвора, здесь пищали подростки, закидывая друг друга в редкие сугробы, здесь раздавали команды папаши, что выступали в роли тренеров для своих чад, здесь шумели все, все, от мала до велика. Здесь предстояло и мне встретиться лицом к лицу… со льдом. - Ай-ай! Конечно же ей пришлось вцепиться в мой локоть, потому что стоило нам сделать хотя бы два крошечных шажка в сторону от двери, как земля из-под моих ног начала уплывать. Этот чертов лед… Он был скользкий! Не вполне доверяясь хрупкой девушке рядом, я в самый последний момент успела ухватиться рукой за поручни, но и тут меня ждала неудача. Кто поставил тут металлические поручни!? Кто этот дыбил!? Ладонь вмиг прилипла к поверхности и я, зажмурившись, принялась заживо отдирать свою кожу. - Всё? Теперь я могу пойти попить чайку в кафе?! - Хмурилась я, запихивая травмированную руку в карман куртки. - Нет. - улыбается она, умещая свою руку на моем плече и ловко пританцовывая рядышком в такт заводной музыке из динамиков. Я невольно опускаю взгляд к её ногам, внимательно наблюдая за тем, как спокойно держится она на коньках. - Пойдем пить чай вместе, как только ты научишься кататься! - смеется она и склоняет голову. - или… Подожди, Костя, наверное, уже вышел на лед. - Ничему тебя жизнь не учит, да? - стискивая кулаки интересуюсь я, сетуя на собственную неуклюжесть сейчас. Иначе бы закинула на плечо и утащила в укромное место… Честное слово, она ответит за свои слова! - Пойдем… - она вмиг сменила тему и вот уже тянет меня за руку вдоль заборчика. И выглядим мы, скорее всего, почти так же как половина присутствующих тут. Да. Такие вот идиотские парочки, где один человек вальяжно лавирует между людей и ногами перебирает по льду так, словно бы он фигурист и второй, больше походивший на инвалида калеку, не способного и ногой то пошевелить. И взгляды этих, вторых, упорно изучали собственные ноги, словно бы удивляясь их наличию в целом, а также их способности всё же стоять на льду, а не подкашиваться при каждом вздохе. Но мы были немного другой парочкой всё же. Конечно, а как же иначе. Потому что она была прекрасна. Она всегда была прекрасна, но сейчас как-то особенно. И я не смотрела себе под ноги. Нет, я завороженно наблюдала за её волосами, что прядками взмывали в воздух при каждом её смелом рывке прочь от меня, что ловили и впитывали пушистые снежинки, что путались на плечах, что спадали на лицо, заставляя всё время заправлять за уши непослушные локоны. И каждое её движение, каждый её жест словно вводил меня в транс, завладевал моим вниманием уверенно и прочно. И я, в какой-то миг разглядывая её лицо, где раскрасневшиеся от мороза нос и алые губы дополняли румяные щеки, даже и забыла, что вот уже второй круг наматывала вокруг катка. Мне было невдомек, что я, быть может, первый раз в своей жизни катаюсь по катку на коньках, а не на заднице, я просто хотела наблюдать за ней. Как кружится она вокруг меня, как взмахивает иногда руками, как заливисто смеется над самым моим ухом, как отражаются в её глазах огоньки всех возможных источников света. Она была счастлива. Вот так просто, вот так из ни откуда. Изредка придерживая меня, изредка беззлобно смеясь над моими спотыканиями, изредка хватаясь за мою руку и увлекая в какие-то невообразимые танцы. Что ж, спустя пол часа, мне всё же пришлось признать, что вот так невольно, быть может даже не понимая этого, но я вдруг стала уверенно стоять на своих двоих на этом до жути скользком льду. И коньки мои царапали уже запорошенный снегом лед, и ноги вовсе не разъезжались, и коленки не тряслись от каждого шага. Я просто медленно катила вслед за ней, ловя себя на дикой до умопомрачения мысли, что никогда в жизни я не была еще так рада всему происходящему. Никогда прежде. И это чувство вдруг с лихвой накрыло меня почти по самую макушку. И совладать с этим чувством не было ни желания, ни сил. И я вдруг воспользовалась своим новоявленным навыком и ловко утянула девушку в тень прилегающей дорожки. Туда, куда не добирался свет фонарей, куда почему-то не доезжали катающиеся. И я прижала её к бортику. Всем телом буквально навалилась на неё, руками абсолютно беспардонно стискивая её в объятиях. Её губы были такие горячие, просто обжигающие и они так колюче контрастировали с её ледяным носом, который невольно касался моих щек. И мне хотелось просто взвыть от этого всплеска эмоций внутри. Мне хотелось кусать её и ледяными руками забираться под ткань теплой курточки, мне хотелось вжимать её в себя так крепко, почти до боли. Но стоило ли это делать? Она цепко ухватилась за отвороты моей расстегнутой куртки и ощутимо притягивала меня ближе к себе. Да только куда уж ближе. Её мягкие губы скользили по моим и языки наши всё уверенней переплетались в невообразимой схватке. И она так тяжело дышала, словно бы с трудом выпуская из легких воздух, словно бы никогда раньше не делала этого. Я же готова была целовать её вечность. Так вот, одновременно прижимая к бортику и крепко вжимая в себя. Пальцами запутываясь в мягких и чуть влажных волосах на затылке, едва сдавливая и оттягивая назад. Впиваться в её губы, срывать каждый поцелуй почти торопливо, остервенело. Получая всю возможную нежность и даря ей всю невозможную. Она была нужна мне. Нужна так сильно, что сложно было даже представить как именно сильно. Нужна… нужна мне. Она отстранилась первая. Отчасти из-за того, что дышать стало просто невозможно, отчасти из-за того, что её ноги вдруг поехали в разные стороны. Она не отпустила меня. Нет. Она обвила меня руками и уткнулась холодным носом в мою шею. Она улыбалась. Она улыбалась, пряча эту самую улыбку где-то за моим ухом. Улыбалась, смеялась почти. Я же, не в силах утихомирить гулкий стук собственного сердца, только бессильно прикрыла глаза, целуя её в ухо и стискивая в объятиях так, как только возможно было, не причинив боли. И мы стояли так какое-то время. До умопомрачения счастливые, буквально мерцающие в такт гирляндам вокруг. Только ярче. Гораздо ярче. - Это благодарность? - бубнит она мне в шею и дыхание её буквально обжигает кожу. - Я еще очень много всего не умею делать. - улыбаюсь я, ощущая на пылающих щеках колючие снежинки. - Например? Не в силах дать внятный ответ я только приподнимаю её от земли, заставляя едва слышно взвизгнуть. И бог его знает как, но я как самый заправский фигурист просто кружу её по льду в своих объятиях. И она смеется. Смеется так искренне… Я никогда не забуду этот её смех. - Я ничего не умею. Вообще ничего не умею. Меня всему нужно учить! Когда я, наконец, отпускаю её, она опускает руки на мои щеки и смотрит так внимательно, так призывно, почему-то. - Целоваться умеешь? Я только качаю головой, взглядом молча впиваясь в её слегка припухшие губы. - Сейчас я тебя научу.