И началась другая жизнь.

*** Белоснежный гигант утробно урчал на морозе и густые клубы пара вырывались из выхлопной трубы прямиком в никуда. Судя по состоянию обочины - автомобиль куковал так, притаившись в сторонке, уже не один час: колеса уверенно утопали в снежном месиве, а из снега на крыше запросто можно было бы слепить снеговика. Хотя стал бы кто этим заниматься? Мой горбатый Пи Ти похрюкивая притормозил возле моргающего аварийками автомобиля, оттопыренная губа переднего бампера щедро сгребла не хилый слой снега и я удрученно осознала, что по весне мне снова придется вплотную заняться внешним видом своего четырехколесного коня. Колеса неуклюже поскользнулись на снегу и я с трудом остановила Петьку в нескольких сантиметрах от бампера внедорожника. - Что б тебя… - бубнила я, рукой застревая между сидением и подлокотником, в попытке выудить со дна перчатку. Без неё я не выйду на этот холод. Честное слово. Как будто перчатка способна спасти меня от этого злючего мороза. А вдруг? Её звонок всегда раздавался слишком неожиданно. И звонила она в двух случаях: когда всё очень плохо и когда всё очень хорошо. И я едва ли могла признаться самой себе, что у меня сейчас действительно всё хорошо. Ну, уж точно не плохо. А если не плохо то что? Верно. Значит Инга решила, что всё у меня зашибись и хорошо бы было вновь напомнить о себе. И она напомнила. Названивая мне почти час она упорно добивалась поставленной цели - вызвать меня на помощь. Я же, признаться честно, совсем уж как-то трусливо только отмахивалась от навязчивого жужжания в кармане и упорно игнорировала звонки. А потом, ну как-то так получилось, быть может задумавшись о вечном, я всё таки приложила телефон к уху. Уже выслушивая мелодичный лепет из динамика телефона я удрученно терла переносицу и чертыхалась едва ли не в слух, со всей возможной досадой проклиная и эту самую "вечность" и себя за то, что я всё таки подняла трубку. Чуть позже, уже заводя автомобиль, заставляя заметенного снегом старичка хрипеть на морозе и прогреваться после долго простоя, я всё так же ненавидела себя за свою мягкотелость и неумение обрывать ненужные связи на корню. Ох, как же я ненавидела себя… ненавидела, но вскоре уже медленно следовала к пункту встречи. И что же? И вот я здесь. Стоило мне только распахнуть дверь, как ботинок в то же мгновение утонул в рыхлом снегу, что вот всего пару минут назад сгребли снегоуборочные машины. Кожу на щиколотке вмиг закололо, когда ледяная вода упрямо потекла по коже. Я брезгливо дернула нижней правой конечностью, в нелепой попытке избавиться от колючего жжения, но эта дурацкая судорога была совсем бесполезна. Вскоре уже обе ноги онемели от холода и мне оставалось только проклинать собственные ботинки, что оказались вовсе не по погоде короткими. Инга же вовсе не собиралась покидать теплый салон автомобиля. Она только приоткрыла окно, призывно улыбаясь и едва заметно прищурившись заприметив плетущуюся в её сторону меня. Пушистый ворот мехового манто мягко обволакивал контуры её лица и ямочки на щеках то пропадали в меховых ворсинках, то вновь выныривали наружу. - И что? - я глупо приплясывала возле открытого окна, нервно потирая ладони друг об друга. Утоптанный снег под ногами мерно поскрипывал, а подошва с каждой секундой всё пуще деревенела от холода. Попробуй я сейчас стартануть с места - непременно бы поскользнулась и нырнула в чумазый сугроб носом. - Привет. - всё улыбалась она и едва заметно потянулась ко мне, то ли в попытке поцеловать, то ли просто желая оказаться немного ближе. В любом случае, мои нелепые танцы не позволили ей осуществить задуманное. - Долго же ты спешила на помощь… - Не думаю, что ты действительно в ней нуждаешься. И правда. По телефону суть её проблемы едва ли не приобретала масштабы кровавой катастрофы, в которой её новенький джип напрочь был лишен возможности двигаться своим ходом. Мне же была отведена роль ни то эвакуатора, ни то таксиста, ни то… непонятно кого. На самом же деле всё выглядело словно бы обыкновенная подстава. Автомобиль, на первый взгляд, был полностью исправен и не нуждался ни в каком ремонте, а сама Инга, по телефону притворившаяся до жути расстроенной, сейчас улыбалась самой искренней улыбкой. - Не представляю, каким еще способом я могла вытащить тебя из твоего пыльного гаража. - Понятно. Я пошла. И я уже развернулась, дабы начать пробираться сквозь снежную кашу к своему автомобилю, как Инга всё таки окликнула меня. - Стоять! - она практически взвизгнула мне в след. - Мне действительно нужна твоя помощь. Всё таки остановившись я уже куда более угрюмо взирала на едва задумчивую женщину. Инга едва ли не по пояс вылезла из окна. - У меня закончилась омывайка. Правда. Смотри. - в подтверждении своих слов она даже подергала рычажок под рулем, предназначенный для подачи омывающей жидкости. Ничего не произошло. Дворники противно заскрипели об грязное стекло. - Я не могу ехать так дальше. - И как ты это сделала? - Что? - совсем не поняла меня Инга. - Куда ты дела жидкость? - Она кончилась! - Правда? Прям в тот момент, когда тебе взбрело в голову увидеть меня? - почему-то я была уверена, что всё произошло именно в такой последовательности. Она захотела встретиться со мной и омывайка вмиг испарилась. Ровно так. Совсем не наоборот. - Это судьба! - доверчиво улыбнулась она, наконец вылезая из машины. Тонкие пальцы вмиг обхватили меховой воротник. Она зажмурилась, всеми правдами и неправдами стремясь укрыться от снегопада. У неё не было никаких шансов спастись. - Это твоя бесконечная хитрость, а не судьба. Спустя еще пару мгновений она поравнялась со мной. Конечно же, она всегда была выше меня. Ну ладно, чаще всего. Из-за этих неимоверно высоких шпилек ( честное слово, ну были же моменты, когда каблуки ей были совсем ни к чему). Из-за них я вынуждена была чуть задирать подбородок, чтобы смотреть ей в глаза, а не куда-то в район пульсирующей впадинки под шеей. - Какая разница? - Инга, мы же всё обсудили! - И что? Я теперь не могу попросить помощи? Она остановилась непозволительно близко. Слишком близко. Очень. Отойди, ё мое… - Ладно. Неизвестно откуда, но в багажнике ПиТи всё же удалось отыскать остатки зимней омывайки, и я послушно проделала все необходимые манипуляции. Зеленая жижа до одури воняла спиртом и дыней, так что в голову мгновенно вступило. Качнув пару раз головой я едва ли не обляпала собственную куртку, а заодно и тарахтящий мотор. - Ты… - она потянула меня за плечо как раз тогда, когда я поспешила удалиться прочь. Да еще так цепко ухватилась за меня, что я едва устояла на своих двоих, в последний момент ловя равновесия на утоптанном снегу. - Женя! - Мне пора. - Не пора. - Что? - Поужинай со мной. - Поужинай с кем-то другим. - Я хочу провести этот вечер с тобой… - Я не хочу. - Это дружеская встреча! - Серьезно? - Да! Она всё продолжала удерживать меня, заставляя оглядываться через плечо, за неимением возможности обернуться. Застыв в какой-то жутко неудобной позе я упрямо таращилась на эту несносную женщину, каждое слово которой угадывала ровно за секунду до того, как она его произносила. - Нет. - Ты не знаешь этого. - Тебе стало скучно. Никто не ответил на твой звонок. А я ответила. По собственной, кстати, глупости. И всё по той же глупости я сейчас здесь, взираю в твои просящие глаза и веду ненужный спор. - Ты обижаешь меня! - Я пытаюсь сэкономить время! - Торопишься?! - Тороплюсь. - У тебя кто-то есть? Да? - она едва заметно усилила хватку. Я же… А что я… А что мне нужно было ответить в ту секунду. Она вдруг задала такой вопрос, который мгновенно ввел меня в полный ступор. Заставил бурно соображать, сжимать кулаки и буравить взглядом пустоту. Я понятия не имела, был ли у меня кто-то. Я этого совершенно не знала. Раньше знала. До появления чертовой блондинки - знала. Я знала! Когда меня спрашивали, есть ли у меня кто-то, то я запросто отвечала "да", когда низ живота стягивал тугой узел возбуждения, пока в голове рисовались картинки жаркой ночи в объятиях очаровательной новой подружки, и я отвечала "нет", когда случайное знакомство обрывалось быстрым сексом где-нибудь в снятом на сутки номере отеля. И я была абсолютно уверена в каждом своем ответе. В каждом выборе. В каждом дне. А что же нужно было ответить сейчас? Есть ли у меня кто-то? Был ли у меня кто-то? Как именно этот кто-то "был"? Что вообще теперь нужно чувствовать, когда тебе задают этот вопрос: " У тебя кто-то есть?". Где-то внутри доверчиво засверкал всеми цветами радуги крохотный огонек, вмиг согревающий, ослепляющий своим светом, заставляющий коленки мелко задрожать. Я недоверчиво уставилась на собственные руки, где кончики пальцев неровно подрагивали в такт каждому удару сердца. - Чего ты молчишь? Боишься мне сказать? - Я не знаю. Она словно бы не расслышала. А может быть специально переспросила, давая мне возможность передумать. - Что? - Не знаю я. - Вот как… - что означал её ответ? Она была так умна, что поняла смысл моих слов, или же так глупа, восприняв ответ совершенно иначе, чем стоило бы. - Не знаешь. - Не знаю. Она замолчала. На несколько секунд, а может на чертовы пол часа. Но она замолчала, пытливо выискивая в моих глазах ни то какой-то ответ, ни то какой-то знак. А потом вмиг расслабилась, отпустила меня, вздохнула глубоко и произнесла: - Мы едем ужинать. *** Она привела меня в чертово логово буржуев, богачей, мешков с деньгами. Что за женщина! Я остервенело приглаживала и без того туго стянутые в хвост волосы то ли в попытке успокоиться, то ли в попытке до того загладить себя, чтобы превратиться в незаметную глазу букашку. Мне хотелось скрыться, хотелось мгновенно испариться, исчезнуть. Хотелось наорать на эту умопомрачительную женщину в черном облегающем платье, что неимоверно призывно обтягивало упругий зад. Мне хотелось разразиться нелепыми обвинениями, обругать ее всеми возможными фразочками, хотелось одернуть её и волоком вытащить из этого дорогущего ресторана. Быть может она и ощущала спиной мой остервенелый взгляд, затылком чувствовала моё тяжелое дыхание. Может быть. Да только она и не думала виду подать. Совсем не собиралась этого делать. Она все продолжала лавировать меж столиков, цепляя восторженные взгляды мужчин и колючие - женщин. Соблазнительно виляя пятой точкой она на какое-то время оставила меня наедине с собственными смешанными чувствами. Наедине с самой собой, где я ощущала себя нелепым вкраплением дешевого барахла среди пестрящей богатством толпы. Мои драные на коленках джинсы и простецкий свитер под горло никак не вязался с дорогими вечерними нарядами гостей. Ботинки на толстой подошве словно оставляли бугристые следы позади. Мои крепко стиснутые кулаки и напряженная спина явно контрастировали с расслабленными телами, растекавшимися по стульям. В конце концов мой ПиТи, насупившись, угрюмо взирал на элитные автомобили, с которыми вынужден был делить сейчас территорию. Отчего-то на миг я даже ощутила единение с собственным автомобилем. Казалось я была сейчас ровно в той же ситуации что и он. Одна, нахмурившись, в трескучем напряжении, тихо ступала по вражеской территории. И на меня смотрели. Все вместе или кто-то в отдельности. Но на меня смотрели. Презрительно ли, а может смущаясь собственной чванливости, но всё таки пилили меня взглядом. Я чувствую это. Я чувствую это каждой косточкой собственного скелета. Чувствую и с каждой секундой всё пуще хочется взмахнуть руками, отгоняя непрошенного наблюдателя, пугая его, лишая всякого желания следить за мной. Да только глупо это все. Как же глупо. - Прошу вас. - молоденький официант в наглаженной рубашке услужливо отодвинул для Инги стул, позволяя точеной фигурке приземлиться за столик почти у самого окна, откуда, к слову, открывался потрясающий вид на Кремль. Я же, всё еще припоминая, как едва ли не брезгливо принимал куртку из моих рук гордеробщик, поспешила самостоятельно отодвинуть для себя стул и плюхнуться на отведенное место. Инга смерила меня ехидным взглядом и улыбнулась едва заметно. Официант тем временем уже протягивал мне увесистое меню. - Боже, да расслабься ты! - Однажды я отведу тебя в МакДональдс и скажу тебе то же. Инга презрительно фыркнула вмиг скрываясь за раскрытым меню. - Я не хочу есть. - книжечка в моих руках с грохотом захлопнулась и пожилая дама с соседнего столика смерила меня едва ли не презрительным взглядом. Однако стоило ей наткнуться на мой - до того угрюмый и, видимо, чересчур грозный взгляд, что она с трудом удержала себя от желания перекреститься. Я серьёзно. - Тебе просто лень изучать меню. - Мне вообще лень здесь находиться. - Кажется, ты хотела мне сказать что-то. - Ну да. Это ты так решила. - Отнюдь! Да… - она вмиг улыбнулась подошедшему официанту и едва запрокинула голову. Парень галантно склонился, дабы наверняка расслышать заказ, а я же поймала себя на мысли, что еще немного и просто выскочу прочь из этого тошнотворно идеального помещения. - нам пожалуйста два салата от шеф-повара, одну сёмгу со спаржей и апельсиновым соусом и для девушки… - Инга, словно бы надеясь убедиться, что я всё еще сижу напротив неё и я действительно всё еще девушка, упирается в меня изучающим взглядом и едва ухмыляется. - Пасту болоньезе. - Очень предсказуемо. - равнодушно ляпнула я, упрямо подпирая кулаком подбородок. - Ты не ешь ничего кроме чертовых макарон. - Просто ты умела готовить одни макароны. Поэтому я ела одни макароны. - Это удар ниже пояса… - она закатила глаза, в попытке показать обиду, но я лишь отвела взгляд, бесцельно изучая однообразные наряды музыкантов, горланящих нечто в стиле джаз. - Итак. Перед носом моим материализовался стакан с водой туча столовых приборов, некоторые из которых поражали своей извращенной формой. Создавалось впечатление, что я не есть ими собираюсь, а буду расчленять чертову ядовитую ящерку. - Так что на счет твоей личной жизни? Она вся подалась ближе. Как-то так стремительно, что правая моя рука вмиг угодила в её цепкие пальцы и в нос отчетливо ударил запах её духов. Упругая грудь в тисках кружевного белья притягательно выглядывала из декольте и даже вздымалась как-то особенно сексуально. И я всеми силами, честное слово, я всеми правдами и не правдами старалась не опустить взгляд, не сдаться под натиском этой притягательной ложбинки меж грудей. И, могу поклясться, взгляд этот не был ни чем иным как спортивным интересом. Просто так, будто бы и не реагировал никто иначе на этот её чертов вырез. Все смотрели туда. Все, от мала до велика. Но в нынешней ситуации я могла поспорить, что взгляд этот мой Инга воспримет ровно с тем смыслом, с которым захочет только она. И ей будет совершенно не интересна моя точка зрения. И она уволочет меня в свою проклятую нору. Против воли. Силком уволочет. - Давай без этого… - отчего-то излишне хрипло выговариваю я да с таким трудом, словно бы это мои первые слова за несколько столетий молчания. Рука моя уверенно высвобождается из её цепких пальцев и перекочевывает под стол, прямиком на коленку. - Просто поедим и разойдемся. - Знаешь… - она вдруг как-то вся воспрянула, спину выпрямила, вздохнула глубоко, словно бы к погружению под воду готовилась. - за время нашего знакомства я настолько хорошо тебя изучила… - Ни к месту расставленные паузы все пуще раздражали меня, бесили почти, хотелось рявкнуть, дабы мысли свои она излагала чуть быстрее. - И этот твой взгляд! - Она вдруг засмеялась в полный голос. - Твои глаза всегда выдают тебя! Абсолютно всегда в твоих глазах те самые неподдельные эмоции, что пытаешься ты скрыть от других. Я нахмурилась, озадачилась. Нет, кажется однажды я уже слышала что-то вроде "глаза - зеркало души", да только не умела я никогда в эти зеркала заглядывать, а от того и о своем зеркале не особо заморачивалась. Чего там в них может отразиться? Мое вечно хмурое настроение? Дерзость и нервозность? А чаще всего, наверное, желание выспаться! Но друзья всегда и в любой ситуации смотрели мне в глаза. Не скажу, что меня это как-то сильно напрягало, скорее даже я принимала это как обыкновенное желание посмотреть на мои зеленые глаза, какие редко можно встретить. Однако стоило ли мне хоть раз задуматься, что мои близкие всего лишь нашли одну единственную лазейку к моим истинным чувствам, переживаниям, желаниям? Быть может… Да нет, что за паранормальная чушь! - Еда. - тупо констатировала я, когда перед носом у меня оказалась тарелка, до краев наполненная ароматной пастой. Наш столик был погружен в гробовую тишину, пока мы методично уплетали заказанные блюда. Я ни на секунду не поднимала глаз от тарелки, Инга же периодически взглядом буравила мой затылок, слишком громко опускала бокал вина на стол, постукивала каблучками под столом, но сказать что-либо так и не решалась. Минуты словно бы превращались в часы, дни, недели… Не знаю, но отчего-то я напрочь потеряла счет времени. Так наверное происходит всегда, когда хочешь, чтобы что-то поскорее закончилось, а оно ни хрена не хочет заканчиваться "поскорее". - Хватит. Пойдем! Меня вдруг так резко потянули за руку вверх, что второй рукой я была вынуждена цепляться за край стола, дабы оказать хоть какое-то сопротивление. Напрасно. То ли от неожиданности, а то ли она действительно настолько сильна, но спустя пару секунд мне уже пришлось стоять к ней до того близко, что легкие мои болезненно сжимались от каждого вдоха. Застыв на опасном расстоянии я что есть сил стискивала челюсти и, могу поспорить, на лице играли желваки. Она зачем-то наклонилась ко мне, будто бы губами пыталась коснуться ни то щеки, а ни то лба, но я лишь отпрянула, словно бы меня кипятком ошпарило от этого её движения. Меня погубила доля секунды. Меня убило, растоптало всего одно неловкое движение, мимолетный взгляд, один взмах собственных ресниц, короткий взрыв в грудной клетке. Моё стиснутое в пальцах Инги запястье вмиг перестало беспокоить, и я едва ли не ощутила в её руках некую поддержку, спасение от марш-броска в сторону. Туда, откуда меня еще не увидели. Туда, где о моём присутствии еще не подозревали, а от того вели себя слишком свободно. И я некоторое время с какой-то страшной медлительностью пыталась почувствовать себя, понять, оценить. Я почувствовала радость, да, кхм… как бы не было это печально, но я ведь всегда прячу дурацкую улыбку в её присутствии. Я почувствовала ненависть. Или обиду? Или бесконечное сожаление? А может мне стало стыдно за собственное компрометирующее положение? Кто бы говорил… Нет, конечно она не сидела у него на коленях и даже не целовала его. Хотя на счет последнего я бы не была так уверена. Но она была абсолютна довольна всем происходящим. Шум голосов и монотонная музыка вокруг вмиг стихли и единственными звуками, что теперь так яростно сотрясали стены, стали звуки её смеха. Каждая нотка, каждая интонация отпечатывалась где-то на подкорке и осознание собственной непричастности к её смеху больно били под дых. - Куда? - на автомате интересуюсь я, уже петляя между столиков и с бешеной скоростью приближаясь к тому самому. Это был чертов семейный ужин. Такой каким обычно представляют его себе девочки из хорошей семьи. Чуть серьезный, но всё таки снисходительно улыбающийся папа в своём самом лучшем костюме. Он много говорит, почти не умолкает, часто задает вопросы и внимательно выслушивает ответы, затем с пол минуты анализируя каждое слово. Вечно улыбающаяся и смеющаяся мама в изящном, но по-матерински строгом платье. Она не сводит глаз с будущего зятя, бесконечно щиплет за коленку мужа, тем самым ругая за каверзные вопросы и всё потягивает красное вино из пузатого бокала. Что касается того самого, возможно будущего, зятя, то он пышет любезностями в адрес родителей девушки, улыбается как болванчик и всё проявляет наиболее уместные знаки внимания своей даме. Он не пьет этим вечером и не отпрашивается покурить, говорит только по делу и не смеет взглянуть на мимо проходящих красоток. Нет, сегодня он - идеальный вариант для их дочери. - Мы едем танцевать! - её слова вмиг обжигают ухо и я едва ли не отмахиваюсь. Но отец семейства замечает меня ровно в тот самый момент, когда я уже почти настигаю их столик. Он поднимается со своего места, ловко разворачиваясь на пятках, взглядом уже собираясь выискивать интересующую его дверь, но вместо этого только сталкиваясь со мной нос к носу. Вот так встреча. Вот так подфартило. - Женёк! Вот это да! - Александр Леонидович… - глухо отзываюсь я, ясно осознавая, что каждое слово он произносит ровно с той интонацией, как если бы не виделись мы с ним уже пару десятков лет, прежде имея самые крепкие дружеские узы. - Неужели я смог увидеть тебя в приличном виде! - Да уж… - я хмурюсь, где-то на глубине подсознания выискивая картинки из прошлого, где уже, увы, довелось нам с ним пересекаться. - Ты… - он как-то словно бы запинается, ведь сказать что-то вроде "ты с дамой" как-то уже само собой режет слух, а кавалера рядом со мной не наблюдается. Спасибо, что он более или менее выкручивается из ситуации. - … С подругой! - Здравствуйте! - довольно восклицает Инга, уже с энтузиазмом пожимая протянутую мужчиной руку. Здрасте, приехали, конечная станция… Она зачем-то поднимается со своего места, вмиг получая недовольный взгляд Егора, который едва ли не принимается одергивать её, заставляя сесть обратно. Он так отчаянно пышет злобой, что вены на висках беспокойно вздуваются, придавая ему всё более грозный вид. Да только что мне с того? Молчание затягивается. Молчание напрягает. А быть может и нет никакого молчания, может вокруг уже кипят бурные дебаты? Да только нет мне до этого дела. Её растерянный и в то же время колючий взгляд до колик буравит меня на сквозь. Она чудесна. Она волшебна. И она как всегда бесконечно нежная и такая теплая, что мне вдруг хочется просто потянуться к ней, просто коснуться, а может… Да нет, кому я вру, мне хотелось сгрести её в охапку и ломануться прочь из этого непонятного переплета. Егор нарушает моё равновесие. Он подскакивает следом за Юлей, грубо обхватывает за талию, стискивает так сильно, что она почти жмурится от столь тесного контакта. Он бы сейчас с удовольствием рванул ко мне, кинулся на меня, разорвал бы на мелкие кусочки. Но он не может сейчас, не тогда, когда он весь вечер так отчаянно строил из себя хорошего мальчика без дурных замашек. Как бы обидно было сейчас, наверное, уляпать дорогие наряды гостей ресторана брызгами крови с моей и своей физиономии. - Ну, мы… Пойдем, да? - Спустя какое-то время я, наверное, непременно поблагодарю Ингу за эти слова. Не скажи она их, я бы так и простояла столбом напротив этой чертовой парочки, крепко прижимавшейся друг к другу. - Куда ты? - вдруг подает голос Юля, тем самым просто вдребезги разбивая всякое терпение своего мужчины. - Какое тебе дело? - шипит он ей в самое ухо, пока мама Юли уже настороженно взирает на вмиг изменившегося парня. Она даже бокал вина отставила в сторону. Правильно, еще поперхнется не дай да бог. Но Юля вовсе не собирается обращать на него внимания. Нет, отнюдь, она лишь продолжает буравить меня взглядом, смотреть так пристально, что я почти ощущаю, как мелко подрагивают её пальцы от вмиг образовавшегося напряжения. - Танцевать. - зачем-то ляпнула я, когда Инга на секунду крепче сжимает моё запястье. Какая глупость, она ведь всё еще держит меня за руку. Всё еще держит, как маленького ребенка! - Я хочу с тобой. И тут я вдруг ясно понимаю причину этого неожиданного откровения. Столь бурной реакции на мое здесь присутствие. Столь неприкрытых эмоций в присутствии родителей и Егора. Надо же. Как всё просто. И этот легкий румянец напрочь уничтожает всю её строгость и недоступность. Словно ребёнок, завидевший драгоценный подарок почти у самых ног, она с трудом сдерживалась, чтобы просто не рвануть с места, не стиснуть в руках, не улюлюкать о таком долгожданном воссоединении. - Что ты сказала? - гундосит ей в ухо Егор, вдруг зачем-то отпуская её талию и теперь крепко сжимая её запястье. Он больше не собирается контролировать себя. Он забывает о присутствии посторонних. Он забывает о всяком приличии. Ревность накрывает его с головой. Ревность утягивает его на дно. На самое, мать его, дно. - Алё! Повтори, Юль! - Егор? - удивленно одергивает его Александр Леонидович. - Я не с вами разговариваю! - Краснеет словно варенный рак Егор и грубо одергивает Юлю. События разворачиваются столь стремительно, что мне вдруг до невозможности хочется нажать на паузу. Просто остановить всю эту чушь и дать себе хоть пару секунд, дабы решить, как именно поступить дальше. Всё летит в тартарары. Летит, не боясь разбиться, сломаться, раствориться… Но она боится. Она боится, но словно бы закованная в собственное тело, она совершенно не способна никак повлиять на происходящее. Только взглядом. Только немой просьбой, что адресованна одной мне. Я знаю. Она знает. Больше никому не позволено знать. Еще секунда моего нахождения здесь и мир развалится на части. На мелкие, малюсенькие кусочки. - В другой раз, Юль. - Я недовольно хмурюсь, в очередной раз удрученно потирая лоб. - С Анькой сходим. - зачем-то добавляю я хотя всеми правдами и не правдами умоляю себя заткнуться и сбежать отсюда. Все молчат. Как будто нарочно молчат! Инга переваривает увиденное, да и услышанное, Егор едва ли сдерживает собственное негодование и молча буравит Юлин висок, родители Юли в немом молчании обводят взглядом всех присутствующих, Юля же… Юля смотрит на меня. В меня. Сквозь меня. Мне же остается только коротко помотать головой. "Не сейчас. Давай не сейчас." - Извините. - наконец выдавливаю из себя я, вмиг срываясь с места. Так стремительно и скоропостижно еще наверное никто не покидал этот ресторан. Словно ужаленная роем ос или подгоняемая дулом автомата я неслась меж столов и официантов, минуя отплясывающих гостей и необъятную елку в центре зала, дважды споткнувшись и едва-едва не завалившись на кого-то. - Куда ты так неслась! Инга догнала меня спустя несколько минут. Клубы густого пара, сопровождающие каждый её выдох, медленно ползли ввысь. Она всё тянула мне мою куртку, а я и не собиралась замечать её заботы. Привалившись плечом к массивной колонне крыльца ресторана я глубоко затягивалась сигаретой, мысленно надеясь найти в ней успокоение и хоть какое-то сочувствие. Не было в ней ни того, ни другого. Вообще ничего не было. Только заледеневшие на морозе собственные же руки методично мелькали перед лицом. - Пошли в машину. Холодно! - Инга недовольно приплясывала возле меня, на своих невозможных каблуках волшебным образом удерживая равновесие на утоптанном снегу. - Покурю и приду. Иди. - Еще чего. Сбежишь ведь! Я не отвечаю. Устало смотрю на неё, надеясь увидеть хоть толику понимания. Странно, ведь определенно должно быть что-то. Ведь всего пару часов назад я считала её невообразимо умной женщиной. - Ну что ты… Её шаг столь стремителен, что я за эту долю секунды не успеваю даже выдохнуть. Табачный дым застревает где-то на пол пути и легкие неприятно печет. Её руки уже скользят по ткани свитера на животе и едва надавливают. Горячее дыхание обжигает заиндевевшую кожу на щеках и на морозе так отчетливо слышны нотки её парфюма. - Пойдем со мной, прошу тебя… - слышен её шёпот над самым ухом и губы её почти касаются кожи. Она так близко ко мне, что мне почти удается почувствовать остатки тепла, что бережно хранит накинутое на плечи манто. - Запуталось всё. - удрученно произношу я, в губах всё еще сжимая остатки не дотлевшей сигареты. - сложно как-то. - Я знаю. - касается она лбом моего виска. - я знаю… Пойдем отсюда. И я почти соглашаюсь. Почти киваю и послушно принимаю из её рук собственную куртку. Отбрасываю окурок и методично потираю ладони друг об друга, в попытке подарить себе хоть какое-то чувство тепла. И на какую-то долю секунды с меня словно бы пелена сна слетает, всё вокруг приобретает свой естественный свет и звуки, посторонние, ненужные совсем звуки, снова слышны, снова напрягают, снова отвлекают от мыслей. И на мгновение снова хочется дышать свободно, спокойно, глубоко. И сердце… Сердце почти начинает биться в обычном ритме. - Жень! - окликают меня со стороны и я словно бы завороженная поворачиваюсь на звук. И всё вокруг снова будто бы теряет былую красоту, растворяется, блекнет, исчезает. И взгляд мой снова не способен оторваться от неё. И не нужен мне мир вокруг. Не интересно мне. Она стоит на крыльце, крепко обхватив себя двумя руками. Без верхней одежды, без какой-либо защиты от беспощадно вдаривших морозов. Спасаясь от холода только лишь в одной белоснежной блузке без рукавов и черной юбке карандаш чуть выше колена. И мне от одного только взгляда на неё вмиг становится холодно. Действительно холодно. Плечом ещё придерживая дверь она неловко переступает с ноги на ногу и худые коленки едва ли не стучат друг об дружку. Её умопомрачительная копна волос сейчас аккуратными завитушками разбросана по плечам, а в длинных ресницах навечно находят покой беспокойные снежинки. Её припухлые губы сейчас сомкнуты так крепко, что контур губ едва ли не белеет от напряжения. И я с трудом могу понять из-за чего так? Она собирается кричать? Или сдерживает слезы? В любом случае… Сопровождаемая какими-то непонятными обвинениями со стороны Инги я послушно срываюсь с места, сминая под ногами снег спешно возвращаюсь туда, где всего минуту назад стояла курила. - Жень! - как-то бессильно повторяет Юля, теперь уже вынужденная покинуть дверной проем, дабы дать проход остальным гостям. Тонкие шпильки вмиг утопают в нападавшем снегу и она с секунду даже буравит недовольным взглядом этот снег, но потом снова поднимает на меня глаза. Еще один шаг и она оказывается укутана в мою куртку, которую я весь проделанный путь зачем-то держала распахнутой прямо перед собой. Утопая в моих объятиях она едва слышно шмыгает носом, вмиг утыкаясь этим самым носом мне в грудь. Я же делаю пару шагов в сторону от двери, двумя руками крепко обхватив её за плечи. В глубокой задумчивости я таращусь на витиеватые узоры на вывеске ресторана, носом уже прячась в Юлиных мягкие волосы на затылке. - Не уходи? - эти её слова похожи скорее на вопрос. Быть может они таковыми быть совсем и не должны, но она почему-то спрашивает. - Тебя всегда так от вина развозит? - Что? - недовольно вскидывает она голову, всё таки пытаясь угомонить беснующиеся огоньки в глазах. - Ты думаешь я пьяная!? - М… Я не думаю. Я вижу. - Нет! - еще больше негодует она и едва ли не пытается сделать шаг назад. Но черта с два ей это удастся сделать. Вопреки всем правилам приличия моя правая руками скользит под накинутую на неё куртку и находит желанное тепло на её талии. Чуть надавливая, заставляю прижиматься ко мне еще крепче, быть еще ближе. - Уверена? - улыбаюсь я, с трудом сдерживая себя от желания прикоснуться к её губам. - Ты что, совсем не злишься? - вдруг интересуется она, смело глядя мне в глаза. Вот оно что. - А ты? - Я злюсь. - И я злюсь. - А если я перестану? - Я всё равно буду злиться. И она замирает. В задумчивости или растерянности, но замирает, как будто дышать перестает. Так и стоит, крепко прижимаясь ко мне, коленками соприкасаясь с моими, руками упираясь мне в грудь, носом почти царапаясь об мою щеку. Стоит молча, внимательно выискивая на мне то ли ответ какой-то, то ли решение, то ли подсказку. И в свете высоких фонарей, под шквалом искрящихся снежинок, в сопровождении играющей где-то в недрах ресторана музыки, она выглядит почти волшебной, почти сказочной, почти нереальной, почти… моей. - Я что, действительно сказала это в их присутствии? - вдруг выдает она и я гулко выдыхаю, вмиг понимая о чём она. - Да. Именно это я имела в виду. - Но… Я была честна. - А завтра что? Будешь жалеть об этом? Она тянется ко мне чуть ближе, пальцами цепляясь за ткань свитера, и своим носом касается моего. Глаза прикрывает словно бы пряча во взгляде что-то такое, что есть ответ всем моим вопросам. И вновь замирает. - Сегодня. Я хочу быть с тобой сегодня. - Тогда пойдем! Но она только головой качает и губы слово крепче сжимает. И я, будто бы предвидя эту реакцию, только кивком даю понять, что вовсе и не ожидала ничего другого. - Юля! И она уже как-то до боли привычно отскакивает от меня будто ошпаренная. Незряче оглядывается по сторонам, кажется, что проснулась только и совершенно не понимает где она и что тут забыла. И ей требуется не мало времени, дабы оторваться от меня, отпустить укутывающее её тепло, разорвать со мной контакт. Я это знаю. Я это каждой клеточкой тела ощущаю. Потому что больно. Потому что болит это самое тело. Безумно болит. Он замечает нас. Замечает не сразу и может быть это нас и спасает от кровопролитной схватки. Потому что замечает он нас уже тогда, когда она находится от меня на безопасном расстоянии. Да только способны ли эти пара метров изменить что-либо в наших взглядах? Таких беспокойных, таких растерянных, застигнутых врасплох. - Я даже не сомневался! - с силой пихает он меня в плечи, так что я просто отскакиваю к ближайшей колонне. Лопатки больно встречаются с камнем. - Ты бля не поняла меня в прошлый раз? Ты вообще бесстрашная да?! Да, что ж, пожалуй что-то между нами всё таки изменилось. Да, определенно. Прошлая Юля всегда лишь наблюдала со стороны, делала попытки пресечь наши стычки но совсем как-то не хотя, словно бы не уверенная в своих желаниях, словно бы не готовая противостоять. А сейчас? А сейчас она кинулась на Егора будто хищный зверь, защищавший свою территорию. Крепко вцепилась в его руку, обхватила за торс, зашипела что-то вроде "ты с ума сошел!?". И это подействовало. И он сдался почти мгновенно. Но я отчетливо понимала, что это вовсе не капитуляция, всего лишь перекур, всего лишь тайм-аут перед чем-то по-настоящему опасным. Теперь только извергая густые клубы пара из ноздрей он одним только взглядом обещал меня уничтожить. И мне в эту секунду показалось, что я будто бы впервые поверила его угрозам. Впервые в жизни я вообще восприняла чей-то взгляд столь буквально, столь ясно ощущая грозящую беду. И знаете, мурашки отчего-то побежали по спине. Побежали эти чертовы, предательские мурашки. - Обалдеть! - вмиг из ниоткуда возникла Инга, крепко стискивая мою ладонь в своей. - Вот теперь ты просто обязана рассказать мне всё в подробностях! - Да пошла ты… Взгляд мой безотрывно буравил пару силуэтов, спешно покидающих крыльцо. А в голове уже роились безумные мысли и неизвестно откуда взявшаяся тревога в груди окрашивала всё вокруг в черные тона. Завтрашний день. Каким он будет?