И началась другая жизнь.

Тянулись дни. Однообразные. До отвращения бессмысленные. Похожие друг на друга словно двойняшки. Тройняшки. Мне осточертели больничные стены. Мне осточертели одни и те же медсестры, приторно улыбающиеся мне и делающие со мной все, что им взбредет. Мне надоело материться на них так, что мой словарный запас нецензурных слов просто иссяк и девушки медсестрички всякий раз торопились меня подколоть, когда я повторялась в своих витиеватых оскорблениях в их адрес. Спина болела от слишком мягкой кровати, а голова от чересчур пушистой подушки. Пару раз появлялось желание уснуть прямо на полу, но всё те же заботливые медсестры торопливо сгребали моё перебинтованное со всех сторон тело и аккуратно оттаскивали в сторону проклятой кровати. Мне было скучно. Было грустно. Я чувствовала себя самым бесполезным на свете человеком. А меня совсем не торопились выпускать. Казалось, что нет конца и края этому моему заточению. Каждый новый день я выслушивала одни и те же подбадривающие речи мамы и врачей, покорно позволяла осматривать себя, скрепя зубами разрешая касаться себя, ставить бесчисленное множество уколов, терпеть все возможные терапии и прочие процедуры. В какой-то момент даже стало казаться, что в венах уже нет ничего хоть немного напоминающего кровь. Пф, конечно. Во мне реки лекарств. Просто… Ну сколько можно! - Ты точно моя сестра? - поинтересовалась я, на костылях преодолевая расстояние от окна до кровати, на которой вот уже второй час сидела Аня. Девушка лучезарно улыбалась, окружив себя бесконечными фотоальбомами ( откуда она их вообще взяла!). Она аккуратно касалась пальцами каждого фотоснимка, тихонько улыбалась и лишь потом показывала мне. Признаться, меня ничуть не трогали разнообразные иллюстрации вроде бы нашего с Аней прошлого, где с тусклой фотки на меня взирал улыбчивый карапуз со слишком пухлыми щёками. Судя по Анькиным улюлюканьям этим пухлявым карапузом была я. - Конечно! - засмеялась девушка, ничуть не смущаясь моего хмурого взгляда. - Тогда почему не говоришь мне?! - Потому что тебе нельзя волноваться. - Да кто тебе это сказал! - Твой лечащий врач! - Пошёл он в задницу! - Женя! - Ты бесполезная сестра… - обреченно сообщаю я, постукивая здоровой ногой об пол. Мой вопрос повис в воздухе. Вот уже час висел, так и не найдя ответа. - - Сколько можно спрашивать одно и то же. - Хороший вопрос! - Дай-ка угадаю! На него ты тоже не ответишь! - Я этого не говорила! - она вытащила на свет очередной снимок и торопливо протянула его мне. - смотри! Моё совершеннолетие. Тогда ты впервые напилась в драбадан! Мама чуть не убила меня! - Потрясающая история. - Ну, ты хотя бы не изменилась… - безразлично вскидывает Аня плечами, пряча фотографию обратно в альбом. - Хоть кто-то знает, какой была моя прошлая жизнь! В этот момент она не выдерживает. Смывает с лица чертову улыбку и поднимает на меня взгляд полный сожаления. А мне тошно уже от этих взглядов. Мне противно уже. Почему все смотрят на меня как на человека потерянного для жизни? Как на безнадежного! Я устало отмахиваюсь от нее и ковыляю обратно к окну. На подоконнике меня послушно ждет пачка сигарет и зажигалка, каким-то чудом перекочевавшая ко мне из кармана невнимательного медбрата. Облокотившись на костыль я одной рукой совершаю все необходимые манипуляции. С трудом, но мне всё же удается распахнуть окно. - Ну сколько можно курить… - сотрясает воздух Аня, сползая с койки. Пока она подходит ко мне, я вновь формулирую вопрос, который задала ей уже сотню раз. - Что со мной произошло? - Жень… - Не. Так не пойдет. Я это уже слышала. От тебя, от мамы, от каких-то левых людей. - Это не то, о чем нужно сейчас вспоминать. - Тебе-то откуда знать? Твоя черепушка третью неделю в бинтах? А? Ты почти месяц вынуждена нарезать круги в четырех стенах лишенная возможности выйти на улицу?! На тебя смотрят как на конченного человека? Со этим вашим сочувствием, состраданием! Тошнит уже! Она прячет глаза. Незаметно скользит взглядом по палате погруженной в темноту. По разбросанным фотографиям на скомканном одеяле. По вещам в углу комнаты, мягкому пледу, укрывающему кресло, необъятной вазе с фруктами, к которым я так ни разу и не прикоснулась, хотя выслушала сотни поэм о том, как нужны мне витамины для восстановления. Честное слово, уже просто из вредности не ем их. - Когда тебя выпишут я… - Кто та девушка, что пришла с тобой тогда? Аня снова теряется. Теперь уже смотрит мне в глаза. Нерешительно выискивает пути к отступлению. Но их нет. Почему-то именно сейчас я поняла эта. В этот раз она не отступит. Не сбежит. Она ответит. - Моя подруга. Юля. - Юля… - словно пробуя это простое имя на вкус я шепчу его совсем тихо, взглядом все продолжая буравить тлеющую в руке сигарету. - Твоя подруга. - Моя подруга. - А чего ж она рыдала тут крокодиловыми слезами, если она просто твоя подруга? - Мы все переживали за тебя. - Не. Такой ответ не годится. Сигарета метко улетает в форточку и я стремительно, нелепо подпрыгивая, перемещаюсь на другую сторону палаты. Пока Аня что-то там выговаривает мне в спину, я уже шарю по её карманам, в поисках телефона. Пришло время действовать. Совершенно точно пришло время. - Что ты делаешь? Ответом ей был летящий через пол комнаты телефон. Новенький айфон едва не падает на пол, но Анька ловит его, почти упав на коленки. - С ума сошла!? - Звони ей. Пиши. Потом опять звони. Че хочешь делай. Пусть приезжает. - Женя, прекрати! - злится она, стискивая в пальцах телефон. - Это ты прекрати. Лапшу мне на уши вешать. Че то там скрывать, умалчивать. Я тебе вопросы задаю, а ты юлишь. Сложно ответить? А? Рассказать сложно? Звони давай. Мне кажется, что она испугалась. То ли тона моего, то ли настроя. Смотрела на меня и совершенно точно не узнавала. Вот секунду назад она считала меня любимой сестрой, а теперь смотрела как на чужую. С опаской, с непонятным замешательством. Я же ничуть не сожалела. Мне это было на руку. - Ну? - поторопила я, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. - Я не могу. - Да? Почему? - У неё поезд сегодня. Она должна уехать. - Это кому она должна? - У неё… У неё дела в Москве. - А тут у нее что было? Приехала порыдать у меня в палате и всё? А нет… - я почти засмеялась. - Погоди. Наверное просто так совпало, да? Просто приехала, а заодно зашла поплакать. - Да что с тобой! - Ты знаешь… Это всё прекрасно. Это вот всё ваше волнение, сострадание. Я это ценю. Правда. Но ты не обижайся на меня. Я вместе с тем уже просто ненавижу это. Я не больной, беспомощный ребенок. Уж в чем в чем , а в этом я уверена. Я знаю чего хочу. И я честно пыталась добыть нужную мне информацию честным путем. Играла в эти ваши дочки-матери, улыбалась, обнималась. Вы успокоились. Утолили все свои потребности во мне. А что получила в ответ я? Ну скажи? - мой короткий кивок заставил Аню вздрогнуть. - Это не ты говоришь… - Нет. Я. Прям вот, от всей души - я. Несмотря на то какая злость прожигает изнутри - это всё равно говорю я. Воцарилась тишина. В палате, в коридоре за дверь, словно во всей больнице. Странно, потому что до отбоя еще оставалось прилично времени. А было так тихо, как будто на город вмиг опустилась глухая ночь и люди все впали в спячку. Ни звука. Ни шороха. Только я торопливо барабанила пальцами по пластиковой перекладине костыля. - Она уже не успеет приехать сюда. Её поезд через два часа. - Успеет. Она успеет. Я это знаю. - Прошу тебя… - почти умоляет меня Аня, но мой взгляд очевидно слишком непоколебим. Даже странно ощущать эту невероятную уверенность. Удивительно даже. - Это я тебя прошу. Ты либо звонишь ей и просишь её приехать, либо ты больше не приходишь сюда до того момента, пока я не вырвусь на волю и не узнаю всё сама. А я узнаю. И ты… - я замялась на секунду. - как моя сестра… Должна знать, что я своего добьюсь. Моё одиночество затянулось. Спустя час после того, как Аня покинула мою палату - меня мгновенно обуяло такое незнакомое чувство собственной ненужности, что впору было разрыдаться. Я долго сидела на краю кровати, глядя в пустоту перед собой. Потом так же долго курила одну за одной, до костей промерзнув возле открытого окна, пропитавшись запахом курева просто до последней нитки. А потом я, вроде, просто стояла в углу палаты, лбом прислонившись к холодной стене. Непонятно откуда взявшийся жар в теле никак не хотел отступать, но я ни в жизни не готова была позвать медсестру, дабы та всучила мне градусник. Я бы вообще с удовольствием забила дверь досками, только досок у меня не было, да и ждала я кое-кого. Вроде бы и понимая, что вряд ли дождусь, но всё равно… я всё равно ждала. Во мне вдруг поселилась такая удивительная уверенность силе собственных мыслей, что казалось я способна материализовать каждую из них. Любую, даже самую идиотскую. Вот захоти я сейчас, чтобы в палате у меня оказался заряженный YAMAHA и он бы непременно здесь оказался. Рычал, хрипел, вонял палеными шинами, но он бы был здесь. Глупость, правда? Я ведь совершенно точно знала, что не люблю мотоциклы. Я была в этом категорически уверена! Моя любовь это нечто другое… Сказать об этом в слух не получалось, но слова вертелись на языке, в любую секунду норовя вырваться наружу. Но всякий раз давали заднюю. Во мне вообще столько всяких домыслов и мыслей! Просто тьма! Рой! Но каждая из них обрывалась на самом интересном месте. А затем просто рассыпалась на осколки, лишая напрочь всякой возможности разузнать хоть что-то о себе самой. Это мучило меня. Мучило страшно, беспощадно, не утихая даже во сне. Да, даже во сне. Каждую ночь, каждую чертову ночь я просыпалась по два, три раза. Мучаясь от дикой головной боли и бушующего тайфуна собственных мыслей, которые с каждым днем всё сильнее перемешивались друг с другом, запутывали меня и в итоге оставляли ни с чем. Дверь позади меня тихонько скрипнула и я нехотя оторвала пылающий лоб от стены. Я не могла сказать наверняка, кто именно потревожил моё спокойствие. Однако это всего пару секунд. Какое-то незнакомое доселе покалывание в районе поясницы заставило мне чуть улыбнуться и глубоко втянуть ноздрями воздух. Сила мысли всё таки страшная вещь! - Привет. - развернулась наконец я, теперь смело глядя на вошедшую блондинку. Девушка топталась в дверях. Рукой придерживая ручку она почему-то всё время выглядывала обратно в коридор, а потом боязливо возвращалась ко мне. - Закрой чертову дверь. - недовольно выговариваю, привычно прихрамывая на травмированную ногу я преодолеваю несколько метров до маленькой фигурки, которая всё же находит в себе силы хотя бы закрыть за собой дверь. Мы вдвоем. В полной тишине. Почти в темноте. Я просто смотрю на нее, отчетливо ловя себя на мысли, что даже не хочу ничего спрашивать. Вся она - словно ответ. Немой ответ, но отчего-то самый честный, самый искренний. Она крепко стискивает кулачки, отчаянно сопротивляясь собственному желанию сделать шаг мне навстречу. Очередная странность, но я словно бы читаю каждую её мысль, каждое желание. Они понятны мне как дважды два. Они приятны мне как самые нежные слова любимого человека. И они так очевидны! В этом её напряжении, в этом нелепом волнении она так прекрасна для меня. И не могу объяснить почему я это чувствую? Что вообще я чувствую? Кто она? Почему вызывает во мне такую бурю? И буря эта вовсе не опасна. Не для неё. Эта буря необъяснимого трепета, желания коснуться, желания просто вдыхать её запах. Парадокс. Вокруг меня сейчас столько незнакомых людей, твердящих мне, что в прошлой жизни мы были лучшими друзьями, родственниками и даже (я серьезно!) любовниками. И они так стремятся мне это доказать. Тычут мне в лицо каким-то фотографиями, переписками в соц сетях, рассказывают нелепые байки. Они так хотят напомнить о себе, воссоздать себя в моей памяти, вернуть себя в мою жизнь. А что же эта девушка? Она ведь была для меня сейчас одной из тех, на кого я смотрела словно бы впервые, не узнавая, ни о чем не вспоминая. А она ничего не стремилась мне доказать. Не улыбалась, не смеялась, не хватала меня за руки, не стискивала в объятиях. Она просто смотрела на меня. Молча смотрела. И в этот момент была для меня самой родной на всем белом свете. Самой близкой. Самой дорогой. И я боялась представить, что случится со мной, когда она наконец ответит. - Кто ты? - в лоб спрашиваю я, снова приближаясь к ней, теперь уже почти вплотную. С удивлением замечаю, что она как-то словно бы сжимается от этого моего вопроса. А потом всё таки возвращает своему взгляду уверенность. Фальшивая такая уверенность. Наигранная. Чужая. - Юля. - Это я знаю. - почему-то грубо одергиваю её я, вмиг ругая себя за это. Правая рука сильнее стискивает перекладину костыля. - Тогда что ты… - Кто ты для меня? - повышая голос задаю я вопрос, который заставляет её мгновенно растеряться. А что? Она думала, я буду спрашивать её о том, какая сейчас погода за окном? - Мы друзья. - Правда? Мне так не кажется. - качаю я головой, закусываю нижнюю губу. Что ж… Кто-то определенно провел с ней профилактическую беседу. Грамотно так. Расчетливо. - Ты ошибаешься, Женя. Мы правда… Мы просто дружили очень. - Очень дружили? - Я… не так сказала. - Всё ты так сказала. Незаметно для себя я даже наступаю на больную ног, кажется почти и не чувствуя боли. Мое спонтанное движение сбивает её с толку, кажется она даже решила, что я просто падаю. Иначе как я могу объяснить её руку, крепко вцепившуюся в мою футболку на животе? Что-то во мне вмиг вспыхнуло, словно взорвавшаяся петарда у самого носа. Погасло оно так же спонтанно как и возникло. Но вот рука её никуда не делась. Никуда… - Ты была для меня чем-то большим чем друг. - выговариваю я над самым её ухом. Опустив взгляд я изучаю завитушки волос, спокойно лежащие на её плече. Она чуть ниже меня совсем немного, но отчего-то это почти заставляет меня замурлыкать от удовольствия. Эта хрупкая, бесконечно красивая девочка сейчас просто стоит рядом, дышит так тихо, как будто вообще боится дышать. - Мы с тобой всё время ссорились. - шепчет она мне в шею, опаляя кожу дыханием. Склонив голову она почти касается лбом моей щеки, но всё же не решается сократить это смешное расстояние между нами. - Почему? - Потому что у тебя жуткий характер. Я одобрительно ухмыльнулась. Не в первый раз я уже слышу подобное заявление. Но я всё время так злюсь, когда мне это говорят. Все время. Но не сейчас. - Спасибо. - Это ведь не комплимент. В ответ я только киваю, щекой прильнув к её виску. Хочется просто стоять так. Хочется просто впитывать её, вдыхать, вновь и вновь возвращать её в свою жизнь, восстанавливать как будто. По осколкам. По крупицам. - От тебя так вкусно пахнет… - словно кошка потираясь об её висок шепчу я. Глаза как-то сами собой прикрываются. - Я ведь могла скучать по тебе? Аккуратное прикосновения к моему локтю заставляет меня открыть глаза и чуть отстраниться. Не знаю, почему-то сейчас очень важным для меня было посмотреть ей в глаза. - Просто ответь… Да, нет? - я отчаянно пытаюсь поймать её взгляд, но она прячет его под ресницами, молча изучая нелепые узоры моей футболки у ворота. Знакомое ощущение дежавю с новой силой накрывает меня и я бессильно жмурюсь, так и не дождавшись ответа. - Плевать. Я и так знаю. - Женя… Голос её вдруг срывается на хрип, а потом и вовсе становится шепотом. Мелкая дрожь по её телу вмиг накрывает меня и я в полной растерянности смотрю за тем, как крепко стискивает она обеими руками мою талию. Глухой всхлип заставляет сердце в груди затрепыхаться почти в конвульсиях, а к и без того горячим щекам вмиг прилилась кровь. Меня накрыла лавина какой-то необъяснимой паники, почти ужаса. Перед глазами замелькали картины непонятные, но такие одинаковые, похожие. На них на всех одно и то же. На них на всех - она. Кто-то едва не сорвал дверь с петель. Фурией ворвался в мою палату, вмиг принимаясь оглядываться по сторонам, словно потеряв чего-то или кого-то. Мне хватает одного взгляда, чтобы понять кто именно нарушил наше с Юлей уединение. На секунду хочется зажмуриться от досады, попутно уже формулируя в голове все возможные отговорки. В голове почему-то так пусто… - Что она здесь делает!? - мама очень скоро находит нас, укрывшихся от источников света чуть в стороне от входа. Она замирает, сравни хищнику готовому броситься на врага и просто порвать его в клочья, на маленькие кусочки, стереть с лица земли. Она гулко дышит, а сомкнутые в тонкую нить губы грозят чем-то слишком страшным. Я же не могу думать ни о чем другом, кроме как об пальцах на своей талии. Они окаменели, застыли. Как и вся Юля. Вмиг осунувшись, буквально втянув голову в плечи она молча выглядывала из-за моего плеча в сторону той, которая, как ей казалось, угрожает чем-то очень страшным. Словно пропуская вдохи она незаметно вздрагивала и я всем нутром ощущала какие усилия она прилагает, чтобы сейчас просто не сорваться с места и не убежать сквозь распахнутую дверь палаты. Она боится. Боится так, что страх этот сочится сквозь неё. Но кажется, в моем присутствии этот её страх едва притупляется, даря возможность мыслить рационально. - Я повторяю вопрос! Что она… - Я попросила ее приехать. - А теперь ты попросишь её смыться отсюда! Я не реагирую. Юля тоже не шелохнулась. Почему-то я знала наверняка, эта девушка не уйдет ровно до тех пор, пока я не попрошу её об этом. Пока я не прогоню её. Никто другой не в силах был рассоединить нас. Ни одно слово не способно было нарушить это необыкновенное переплетение душ. Я не позволю. И она в немом вопросе взглянет мне в глаза и, скорее всего, увидит ответ. - Она останется. - Женя. Нет. Она не останется. Она сейчас же уедет отсюда так далеко, что бы глаза мои её не видели! Она не должна здесь быть! - Серьезно!? - голос мой очевидно сквозит металлическими нотками и во взгляде играют недобрые огоньки. Но вот странность… Тело моё так расслаблено. Мысли мои где-то за пределами этой ссоры. Я просто наблюдаю за тем, как вздымаются Юлины плечи в такт каждому вздоху. И я не в силах оторваться от этого созерцания. Я хочу смотреть. Я буду смотреть на нее так долго, как только пожелаю. Буду запоминать, может впитывать даже. Нет ничего прекраснее этого зрелища. И пусть только кто-то посмеет со мной поспорить. - Да! - А мне кажется она единственная, кто действительно должен находиться рядом со мной. - Что…? - Уходи, мам. - Боже упаси! Хватит с меня этих переживаний. - Что? - наконец чуть оглядываясь на мать я поудобнее перехватываю рукой костыль и аккуратно постукиваю об пол. - Тогда давай, подходи. Может послушаешь о чем мы говорим? Или как это… Подержишь свечку? - Женя… - Мама только потирает переносицу, устало опуская взгляд. Мне жаль. Мне очень жаль, что я обижаю её. Быть может даже больно делаю. Мне жаль, но я совсем не могу иначе. У меня не получается. Мама вдруг перестает сопротивляться. Вот еще пару секунд назад она буравила взглядом Юлину спину, а теперь уже потеряла всякий к ней интерес. Просто молча прошла мимо, просто оглушительно громко саданула дверью об косяк, просто растворилась в темноте. Напрочь забывая о собственных недугах я как-то весьма и весьма проворно аккуратно подхватываю Юлю за талию и спустя пару шагов уже прижимаю её к стенке. Она не сопротивляется. Она и не думает сопротивляться. Она слепо хватается за мою футболку, придерживает меня за плечи, словно боясь, что я могу упасть. Она тычется носом в мою шею, беспокойной всхлипывает, вздрагивает всем телом и дышит тяжело. - Нет, нет, нет… - губами касаясь её ухо быстро шепчу я. - Только не плачь. Хватит с меня этой сырости вокруг! - Прости меня, прости, прости меня… - простонала она, крепко обвивая меня за шею. Её губы мгновенно оставили след на коже, чуть пониже уха. - Глупо просить прощения за то, о чем я не помню. - Прости меня. - Ну что, это ты раскроила мне череп? Моя правая нога проворно проскальзывает между её коленей, заставляя чуть расставить ноги. Обеими руками крепко обвивая её за талию я что только есть сил прижимаю её к себе. Губами нащупывая ее ухо я оставляю пару горячих поцелуев. - Нет. - сипло выговаривает она, когда удается справиться с внезапным пожаром внутри. Он вспыхнул ровно тогда, когда я заставила её раздвинуть ноги. Совершенно точно. Определенно. - просто я… - Ты всё равно виновата передо мной. - Правой рукой скользнув под ткань её джемпера на боку я ощутила под пальцами такой знакомый бархат нежной кожи. Я помнила его… - ты должна была провести со мной все эти дни. Ты должна была смотреть на меня, ты должна была гладить меня по голове, ты должна была приносить мне эти идиотские апельсины. Ты должна была мне всё рассказать, объяснить, напомнить… Напомнить о том, кем была для меня до всей этой лажи! - Я не могла. - Глупости. Ты просто побоялась. Ты решила, что я не вспомню. Не вспомню тебя. - губы мои скользнули по её шее, оставляя влажную дорожку. Она стиснула губы, не давая стону вырваться наружу. Её правая рука скользнула по моим волосам и аккуратно стиснула несчастные прядки, теперь ставшие на несколько сантиметров длиннее. - Ты была для меня чем-то таким волшебным… Ты была для меня больше чем даже любовь. Я в этом уверена. Я просто чувствую это… Твоё присутствие внутри себя. Тебя не нужно вспоминать. Я никогда не забывала тебя… - зарываясь носом в её волосы я блаженно прикрываю глаза, глубоко втягивая аромат её шампуня и парфюма. - Тебя просто нужно найти. Ты как будто потерялась во мне… Спряталась где-то. Её горячие слезы обжигают моё левое плечо. Серая футболка вмиг темнее на пол тона и ткань прилипает к телу. Она и не плачет даже, рыдает как будто, ничуть не стесняясь нахлынувшей боли. Её руки крепко стискивают меня вокруг талии и шмыгающий нос прячется в изгибе моей шеи. Всё, что могу позволить себе я - кое-как обнимать её молча прислонившись своей щекой к её. Её слезы - мои слёзы. Они стекают по моим щекам, скрываясь под воротом футболки. Они обжигают меня, но вместе с тем как будто пропитывают каким-то невообразимо ценным знанием. Я о нем мечтала. Я его ждала всё это время. - Не бойся… - поглаживая её по затылку тихо выговариваю я, отчего-то решив, что именно это она хочет сейчас услышать. - Я всегда буду рядом. Я тебя никогда не оставлю. Она лишь кивает. Так быстро, так рьяно, так уверенно. Глотает очередной всхлип и всё кивает, кивает, как болванчик. Неизвестно откуда взявшийся звон в ушах всё настойчивей напоминает мне о потребности поскорее принять горизонтальное положение, попутно мешая понять - утихают ли беспокойные всхлипы девушки в моих руках, или наоборот - становятся всё громче, всё отчетливее. На какую-то долю секунды я даже злюсь, пытаюсь унять в себе желание отмахнуться от назойливого писка, но потом, покорно принимая все имеющиеся болячки, только зажмуриваюсь, что есть силы. - Тебе надо лечь. - вдруг слышу её голос где-то в районе собственного подбородка. А потом ощущаю её теплую ладонь, накрывшую моё запястье. Она не настаивает. Не просит и даже не предлагает. Она уже всё решила и теперь только уверенно тянет меня в сторону ненавистной койки. В замешательстве я несколько секунд просто смотрю в образовавшуюся перед собой пустоту, которую вот только что занимала Юля, а потом всё таки понимаю, что девушка никуда не исчезла, а просто оказалась за моей спиной. - Не будь такой как все эти нытики вокруг меня… - бурчу я, прихрамывая на больную ногу. Девушку это словно бы смущает сначала и голос её в ту же секунду сквозит фальшивой бодростью духа: - Еще пару дней и тебе отпустят домой! Почти с разбегу плюхнувшись на больничную койку я брезгливо отбрасываю пару костылей и с удовольствием наблюдаю за их фатальной встречей с ближайшей стеной. Уголки губ невольно подрагивают в попытке улыбнуться. Юля в растерянности наблюдает за мной, оставаясь в то же время на приличном от меня расстоянии. Боится что ли? - И что? - я нехотя отрываю взгляд от чертовых ходуль, медленно скользя по стройной фигурке в метре от себя. - Что? - Какая мне радость, что меня отпустят домой, если я понятия не имею как этот дом выглядит? - Я… - Юля невольно делает шаг назад, словно бы испугавшись меня. - Ты ведь… - Ой, давай, да. - Я ловко принимаю горизонтальное положение, макушкой вмиг упираясь в металлическое изголовье. Странно, но я и сама не могла толком объяснить столь стремительную смену настроения. Жгучая, пульсирующая ярость внутри меня с каждым вздохом раззадоривалась всё круче. - Расскажи, что память ко мне вернется, когда я окажусь в родных пенатах. Или вот эту дичь, что, мол, стены лечат и время сделает своё дело. - я удрученно потираю переносицу, надавливая с такой силой, что в глазах моментально вспыхивают беспокойные светлячки. Ну что со мной такое-то!? - Я бы этого не сказала. - Да? А что бы ты сказала? - Я на секунду перевожу на неё взгляд, вмиг улавливая в её взгляде нечто отдаленно напоминающее жалость. И меня в ту же секунду будто бы потряхивает от негодования. - Пф. Наверно что-то еще более душещипательное. Скорее всего, ей бы сейчас очень хотелось спросить меня "В чем дело?". Она бы, возможно, вообще могла бы обидеться на меня за такую необъяснимую грубость в её адрес. Быть может она бы и вовсе могла бы хлопнуть дверью и исчезнуть на неопределенный срок, заставляя меня нервничать, переживать, искать возможность извиниться. Но не сейчас. Не сейчас, не в этот момент. Не тогда, когда она только покорно принимала на себя удар, принимала своё наказание, которое, кажется, вполне заслужила. Не тогда, когда приходилось только неловко переминаться с ноги на ногу, сдерживая горячие слёзы, глотая обиду, дрожа от этой стремительной перемены в моем к ней отношении. Она была не готова к этому, но не было у неё сейчас другого выбора. - Будь так добра… - всё еще не отрывая руки от своей переносицы и стараюсь говорить как можно мягче, но вряд ли у меня это выходит. - Подойди ко мне ближе. Насколько ближе? Я не уточняла. Вполне очевидно, что мне нужно было ощутить её как можно ближе. На себе. В себе. Или как еще? Понимала ли она это, когда несмело сделала два смешных шажочка в мою сторону. Стала ли она ближе? Ну да. На пару чертовых сантиметров, которые чисто визуально никак не изменили ситуации. - - Б-о-о-о-о-же… - удрученно шиплю я и, преодолевая жгучую боль в правом боку и переваливаясь на бок, хватаю ей за руку и как-то слишком грубо тяну к себе. Готова ли она была к такому повороту? Вот уж не думаю. Она приглушенно вскрикивает, ощущая как земля ускользает из-под ног и взмахивает свободной рукой в воздухе. Несмотря на то, что за последнее время силы моей хватало только на то, чтобы поднять стаканчик с соком, в этот момент мне запросто удается завалить Юлю рядом с собой. Так просто, как будто девушка совсем ничего не весила. Я просто уронила её на себя, чудом успев спрятать травмированную ногу в сторону. Мои руки плотно обвили её со спины: одна рука - за плечи, вторая - отчаянно стискивала её талию. Мой нос неминуемо уперся в её затылок, а губы мимолетно коснулись оголённого участка кожи на шее. И тут вдруг я ощутила - необъяснимый гнев внутри меня стих, словно и не было его никогда. - Моя. Ты моя. - Бессмысленно выговариваю я ей в затылок и ощущаю, как напрягается она в моих руках. А потом она нащупывает мою руку, крепко обвивавшую её за талию. Её пальчики бережно скользят по костяшкам, останавливаясь то тут, то там, безмолвно заставляют ослабить хватку, отпустить. Отпустить, но всего на мгновение. На чертово мгновение, когда сердце моё пропускает удар и дыхание невольно сбивается. Её губы оставляют пылающий след на тыльной стороне моей ладони. Ещё один. Ещё… - При нашей первой встрече, ты чуть не бросила меня под колёса автомобилей.