Сталкер

Он ожидал, что после последней стычки Капитан усвоит урок: Солдата нельзя обуздать, нельзя остановить. Он надеялся, что тот сдастся. И ситуация изменилась, но совершенно неожиданным для него образом. Он ощущал на себе взгляд. В каждом новом городе, каждом новом месте. Проходило несколько дней, затылок начинало покалывать, и он знал, что кто-то за ним наблюдает. Нет. Не кто-то. Он прекрасно знал, кто наблюдает. И это тихо сводило его с ума. Он чувствовал это, когда тренировался в своей комнате, когда ходил по городу, занимаясь сбором информации. Слежка была то круглосуточной, то внезапно пропадала на недели. Он был нервный и дерганный, неспособный обрести то же умиротворение, которое чувствовал в Бухаресте. У него сбился режим сна ко всем чертям собачьим, прошлый покой сменила будоражащая энергия. И если раньше ему хватало узнавать новые вкусы и запахи, ступая осторожно, на ощупь в незнакомом ему мире, то теперь ждать он больше не мог. Он ел как лошадь, скупая всевозможные фрукты, ходил в рестораны, заказывал экзотические блюда. Ходил в кино, ботанические сады, играл в игровые автоматы. Он хотел увидеть все и прочувствовать. Было тяжело оставаться две недели на одном месте, что-то внутри подталкивало двигаться, двигаться, двигаться… А под всем этим все еще плескалась та холодная ярость. Он не разыскивал агентов Гидры. Они нашли его. На самом деле он мало что помнил о том дне в Лионе. В одну секунду он рассматривал свежую клубнику на придорожном лотке, а в другую какой-то отдаленной частью мозга уловил знакомую схему движений. Еще даже их не увидев, он уже знал, что они из Гидры. Он сунул руку в карман и увеличил громкость МР3-плеера, который всегда носил с собой, – музыка была отличным способом заглушить окружающие звуки и защитить его от возможного применения кодовых фраз, и дал холоду поглотить себя. Когда он вновь вынырнул на поверхность, за ним тянулся кровавый след через весь Лион и ближайший пригород, после него оставались лишь трупы. Стоя посреди пустого коммуникационного центра в маленькой базе под Лионом, забрызганный кровью и чем-то еще, ощущая на теле несметное количество незначительных ран, он понял, что чувствует себя хорошо. Ему было хорошо. Дерганное нервное напряжение ушло из тела. Усталый и помятый, он чувствовал себя более расслабленным, чем за два последних года. Если они так горели желанием вновь увидеть его в деле, то он не собирался уклоняться от этого. Они так хотели заполучить своего Зимнего Солдата, так пусть теперь отведают его на себе. У двери в квартирку, которую он снимал, его ожидал подарок. Спортивная сумка, пахнущая Капитаном. Внутри находилась полная боевая кевларовая экипировка, весьма похожая на ту, в которую он был одет на последней миссии, и телефон. Он тотчас раздавил телефон, но выложил куртку, подстежку и тактические штаны в ровную линию на полу. Он окинул взглядом черное легковесное снаряжение с кучей пряжек и скрытых ножен. Подумал о количестве оружия, которое мог бы с легкостью там спрятать. О чисто психологическом факторе испуга. О человеке, у которого не хватало здравого смысла взять в бой пистолет, и о той странности, что это явно был подарок. Подарок, которым воспользуется Солдат, чтобы убить стольких агентов Гидры, скольких сможет выследить. Он наматывал круги вокруг одежды, сам одетый лишь в джинсы, которые уже не выстирать после последнего буйства, и обдумывал подарок. Будь это чем-то сентиментальным, что должно напомнить ему о человеке, которым он никогда не был, он бы выкинул его и попытался исчезнуть по-настоящему. Но это было полезным. Новым. Он сделал еще один круг, потом вздохнул и подхватил штаны, ощущая странное желание их примерить, проверить, так ли они хороши, как выглядят. Оказались хороши. Следующая база располагалась в Польше, в постиндустриальном районе Варшавы. Он несколько недель собирал разведданные и сегодня был готов нанести удар, имея более чем достаточно оснований стереть с лица земли все живое внутри по большей части подземного сооружения. Он вышел из тени здания напротив намеченной цели, намереваясь вломиться внутрь, когда ощутил то самое покалывание. Только теперь все было иначе. – Что ты здесь делаешь? – спросил он у темноты, даже не отводя взгляда от своей цели. Периферийным зрением он отметил, как другая тень подошла ближе к нему с соседней улицы. Крупная фигура с неправдоподобной у-образной формой туловища могла принадлежать лишь одному человеку. – Баки, – в его голосе всегда слышался какой-то надлом, когда он говорил с Солдатом. Он шевельнулся, оборачиваясь к Капитану и наслаждаясь ощущением того, что тактическое обмундирование даже не зашуршало по коже. С маской и защитными очками на лице он был не более чем темная тень среди других. – Ты знаешь, что я собираюсь делать, – спокойно произнес Солдат, только сейчас замечая, что Капитан облачен в неприметную одежду и щита нет. Но на этот раз он был вооружен. Солдат осторожно переместился для контрудара, пластины внешней обшивки на металлической руке перестроились для ближнего боя. – Учитывая, что полмира трясет после последней бойни и еще парочки, которые ты устроил, и сколько еще осталось нетронутых баз Гидры, да, Бак, я знаю, что ты планируешь. – А ты планируешь меня остановить? – легко спросил он, даже с любопытством. Это противоречило напряжению, начавшему скручивать мышцы. Он уже вышел на след добычи, почти ощущал вкус ее крови во рту и не собирался сдаваться. – Нет, – ответил Капитан медленно, но уверенно. Его мягкий и низкий голос так отличался от голосов других людей. – Я пришел помочь. Солдат уставился на него. Капитан вытащил пистолет из-под синей куртки. – Я здесь, чтобы прикрыть тебе спину. Будто Солдат вообще намеревался позволить ему приблизиться к своей спине, когда тот был вооружен. Он же не идиот. Все же идея была… оригинальной. Кто-то охраняет выход. Это было очень… ново. От предвкушения по спине пробежала дрожь. Однако он не мог доверять его словам. Слова без доказательства ничего не стоили. А Капитан иногда казался существом из совсем другого мира, и в этом грязном переулке выглядел совершенно чудным. Ладно, он проверит Капитана и посмотрит, если ли хоть крупица правды в его предложении. – Видишь дверь? – Солдат указал на красную дверь пожарного выхода. Тот кивнул. – Когда я зайду, никто не должен выйти. Он не стал ждать устного подтверждения, одним ударом металлической руки проложил себе путь внутрь. Когда удивленный персонал Гидры понял, что периметр взломан, он сосредоточился на охране, давая толпе швали возможность сбежать. Пусть бегут, пусть драгоценный Капитан увидит безусых мальцов и засомневается. Пусть нарушит слово и сжалится над учеными и мелкой сошкой – всеми теми, кто вполне спокойно отказывал Солдату в капле жалости, когда они имели власть над ним, но сейчас готовы были пресмыкаться и умолять, лишь бы остаться в живых. Пусть Капитан докажет, какой он, пусть посмотрит, какой Солдат. Пусть разорвет эту странную связь. Перчатки скрипнули, когда он сжал руки в кулаки, медленно капала кровь с промокшей кожи и кевлара. Он неспешно продвигался к пожарному выходу, через который вошел, зная, что не обнаружит ни одного тела на улочке, ни следа Капитана. Наконец-то он от него избавился. Вместо этого перед ним предстала картина хаоса. Дверь была закрыта, и напуганные агенты, которым он дал уйти, пытались соорудить некое подобие стенобойного тарана, чтобы выломать дверь. Он видел, как дверь немного поддавалась под его ударами, но потом опять с хлопком становилась на место. И не просто становилась – ее определенно кто-то закрывал, а значит, с другой стороны дверь кто-то удерживал. Он сунул пистолеты в набедренную кобуру и достал охотничьи ножи. Он хотел, чтобы они кричали. Хотел ощутить их кровь на своих руках. Они всегда были так им довольны, когда он выполнял их приказы, убивал так и тех, кого они хотели. Сейчас они получат то, чего с таким трудом добивались. Он постарался оставить два бессознательных тела на полу, скользком от крови и других телесных жидкостей. Когда все затихло, дверь сама по себе открылась, и Солдат увидел стоящего в проеме Капитана, побледневшего, но спокойного. Он казался старше из-за щетины, грозившей превратиться в бороду. Солдат стянул защитные очки и маску, обнажая лицо. Реакция не заставила себя ждать: Капитан впился взглядом в его лицо, его зрачки расширились, а губы приоткрылись. Все классические признаки физического влечения. Или страха. Не разрывая зрительного контакта, Солдат наклонился и перерезал горло все еще дышащему человеку. Он постарался сделать это безобразно, так глубоко разрубил трахею и мышцы, что почти обезглавил парня. Специально задел лезвием кость. Кровь брызнула на стену и пол, и малец умер, булькая в попытке вдохнуть воздух, который не поступал. Капитан взглядом проследил его движение, его невероятно длинные ресницы касались щек. Он не переставал смотреть на Солдата. Даже когда молодой агент дернулся, и когда его тело, наконец, замерло. Капитан наблюдал темными спокойными глазами, как Солдат перешел к последнему агенту. Убедившись, что зрительный контакт не нарушен, Солдат прислонил острое ножа к животу, не обращая внимания на визжащего от ужаса человека, только что пришедшего в себя. На этом была другая форма – форма научного отдела, и грудь Солдата опалило таким холодом, что у него почти перехватило дыхание. Глаза Капитана были насыщенного синего цвета, как глубокое холодное море, бездонные. И он смотрел, как Солдат металлической рукой удерживает голову агента на месте, медленно разрезая его от пупка до груди. В маленьком помещении запах крови и мяса стал почти невыносимым, и все же Капитан ни разу не отвернулся. Солдат даже точно сказать не мог, затронуло ли того происходящее, настолько всецело тот был сосредоточен. На протяжении всей миссии сам Солдат был полностью сосредоточен на своих действиях, его тело находилось под полным контролем. Только сейчас, капая кровью и смертью на старый бетонный пол, он оказался пригвожден взглядом ясных синих глаз и ощутил, как сердце забилось вдвое быстрее. Тело Солдата всегда было под контролем, сердцебиение больше подчинялось воле, а не телу. Все же сейчас сердце билось все быстрее и быстрее, губы казались пересохшими и потрескавшимися, хотя всю операцию их закрывала маска. Тело предавало его на совершенно новом и неожиданном уровне, забирая контроль и реакции так, как он не только не помнил, но и не знал. Он посмотрел на лицо Капитана, его чуть приоткрытые губы, и вспомнил женщину в Будапеште, которой заплатил за оральный секс, вспомнил ощущение теплого влажного рта, столь интимно его касавшегося. И сейчас его настигло внезапное осознание, что ему опять этого хочется. Он хотел. Он подошел ближе к Капитану, ботинки хлюпали по залитому кровью полу. Он видел, как всеми мышцами тот напрягся, на мгновение жилы на шее вздулись, а крылья носа затрепетали. Ни один из них не отвел глаз. – Твой рот, – сказал Солдат, и его голос, который был уже ни к черту, прозвучал так скрипуче, что слова оцарапали горло. Он поднял металлический палец и коснулся края губ Капитана, оставляя кровавый след. Капитан не дернулся. Не отступил. Все еще не отводя взгляда, Капитан опустился на колени одним грациозным движением, прямо здесь и сейчас, среди только что убитых тел, в кровь, которая, казалось, покрывала каждым квадратный дюйм коридора. Солдат убрал нож и вынул из кобуры на левом бедре пистолет с все еще теплым после стольких выстрелов дулом. Он вжал его Капитану в основание шеи и снял с предохранителя. – Хочу его. Капитан не стал делать вид, что не понимает. Он потянулся к поясу штанов Солдата и начал расстегивать их. Чувствовалось прикосновение его длинных пальцев, удивительно деликатное при его огромной силе. Его рука тихо загудела, и Капитан застыл, а потом вскинул глаза, насторожившись. Солдат дал руке сделать полную рекалибровку, скидывая боевой режим. Пластины внешней брони перестроились в более гибкую позицию, сенсоры чуть приоткрылись, давая Солдату воспринимать больше ощущений, боль не могла завладеть им и сделать неэффективным – такой опасности не было. Ощущая обнадеживающую крепость стены под спиной и запах крови, плывущий из ведущего на базу коридора, – и то и другое означало, что ему ничего не угрожало, – он позволил себе сосредоточиться на человеке, стоящем на коленях у его ног. В правой руке он все еще держал дерринджер у шеи Капитана, в магазине осталось всего три патрона. А левой рукой вновь коснулся его лица. Надо отдать должное его характеру, – или может просто его глупости – он даже не дрогнул. Он обхватил пальцами красиво вылепленную челюсть, крепкую, но казавшуюся нестерпимо хрупкой в клетке из металла. Капитан не мог не осознавать, что в такой близости Солдат может раздробить ему челюсть или вообще полностью вырвать из черепа. И все же в ответ тот лишь чуть больше запрокинул голову и прикрыл глаза. Невероятно длинные ресницы улеглись на зардевшиеся щеки. Он разомкнул губы при первом прикосновении к ним большего металлического пальца, и Солдат без всякого сопротивления протолкнул внутрь фалангу, преодолевая барьер из мягких губ, и внезапно его накрыло ощущениями. Влага и жар, ловкое скольжение языка, бесстрашно облизывающего палец. Внезапно раздался звук, судорожный вздох разорвал жуткую тишину, и Солдат понял, что издал его он сам. Он полностью возбудился, член натягивал ткань в паху и сердце заполошно колотилось. Будто он утратил контроль над телом. Он вспотел в тактической куртке, капли соленой влаги скапливались над верхней губой, а все его внимание было приковано ко рту Капитана и к тому, как Капитан посасывал его и облизывал. Он отдернул руку от сводящего с ума рта, опустил голову и смотрел, как Капитан заканчивает с двойным рядом пуговиц на тактических штанах, а потом стягивает трусы вниз, высвобождая твердый член Солдата. Не было ни колебаний, ни потраченного впустую времени. Капитан большой теплой рукой обхватил основание члена и вобрал ртом столько, сколько мог. Солдат задрожал всем телом, бедра дернулись вперед, еще глубже загоняя член в рот Капитана. Сказались годы муштры: рука, удерживающая пистолет, не дрогнула, но внутри Солдат был ошеломлен. Внутри чужого рта было влажно, горячо и тесно. Он ощущал скользкий язык, облизывающий член, легкие вспышки боли, где зубы цепляли чувствительную плоть, слышал влажные сдавленные звуки, издаваемые снизу. Одним чудесным движением Капитан убрал руку с члена, вместо этого обеими руками схватившись за бедра Солдата, и насадился головой, вбирая еще больше. У Солдата перехватило дыхание, когда он почувствовал, как головка члена ткнулась в сжатое, что, как он смутно понял, было входом в горло. Капитан издал влажный болезненный всхлип, немного отстранился, глубоко вздохнул и вновь взял в рот. На этот раз член уперся в препятствие и прошел его. Раньше он думал, что минет в Бухаресте был крышесносным. Но тот не шел ни в какое сравнение с тем, что он испытывал сейчас. Сердце билось в два раза быстрее, так сильно, что было почти больно. С него лился пот, как ни на какой тренировке на его памяти. Голова кружилась, хотя он не принимал и не вводил никаких химических веществ. Он не мог отвести взгляд от мужчины у своих ног. По позвоночнику все время прокатывала дрожь возбуждения от осознания, что настолько опасный человек совершает такое. Он не помнил, чтобы хоть когда-то имел власть над кем-то, кто представлял для него угрозу. Подавшись вперед, Капитан ссутулил широкую спину, большими ладонями крепко обхватив бедра Солдата, впиваясь пальцами в кевлар тактических штанов. Он жмурился, капли влаги сияли на длинных ресницах, слезы текли из глаз каждый раз, когда он проталкивал член глубже в себя, носом касаясь крепких мышц на животе Солдата. Его губы туго обтянулись вокруг члена во рту, блестящие от слюны и красные от трения. Он раскраснелся и выглядел так, словно почти испытывает боль – настолько глубокая сосредоточенность исказила его черты, но он не останавливался. Каждые несколько мгновений он издавал влажные приглушенные звуки и отдергивался, только чтобы потом еще больше заглотить, горло спазматически сужалось вокруг головки. Солдат убрал металлическую руку с Капитана, смутно ощущая возрастающее напряжение, скручивающееся внутри тела, и с силой ударил ею в стену у бедра. Штукатурка и бетон посыпались, как песок, под пальцами, он дернул головой назад, когда напряжение лопнуло, и кончил. Ощущение оказалось до боли мощным, каждая мышца в теле одеревенела на мгновение, и его захлестнуло удовольствием, на какое, как он думал, его тело не способно. Мышцы сжались и расслабились, он резко дернул вперед бедрами, на этот раз действительно душа Капитана и изливаясь тому в рот и горло. Потребовалось непостижимо долгое время, пока его тело достаточно успокоилось, чтобы он мог посмотреть на человека у своих ног. Капитан крепко зажмурился, пылая лицом, его рот распахнут на пределе возможного в попытке заглотнуть член Солдата как можно глубже в горло. На щеках виднелись дорожки от слез, на шее напряженные до предела сухожилия. Глянув ниже, Солдат заметил, как правой рукой Капитан тер себя между ног. Солдат вырвал руку из стены и грязными металлическими пальцами обхватил лицо Капитана, отталкивая от себя. Член выскользнул из его рта вместе со слюной и спермой, потекшими по подбородку. Капитан охнул и вжался лицом в пах Солдата, содрогаясь, все напряжение стремительно уходило из него. Солдат аккуратно убрал дерринджер в кобуру, потом живыми пальцами провел по припухлым натруженным губам, кончиками двух пальцев размазывая влагу по его лицу. Позже он не мог понять, почему ждал, пока Капитан откроет глаза и посмотрит на него, и только потом отшатнулся и скрылся в темноте. Он слышал, как Капитан выкрикивает имя умершего сержанта, но так как это было не его имя, ответить он не удосужился.