Палки и Камни.

– Ты рано сегодня, – сухо прокомментировала Намиэ, как только Изая вошел в офис. Он драматично хлопает левой рукой по груди, изображая обиду. – Даже не пожелаешь своему боссу доброго утра, Намиэ? Намиэ поднимает взгляд с компьютера на Изаю и смотрит на него так, словно он — самое проблемное домашнее животное, мешающее ей спокойно работать. Но затем она замечает кое-что: на правой ключице, выглядывающей из-под меховой отделки его пальто, красуется огромный синяк в форме ладони. После ее взгляд останавливается на его руке, которая все еще прижата к груди. – Что это за синяк? Неужели Хейваджима наконец добрался до тебя? И если так, почему ты все еще жив? – спрашивает она, не придавая словам никаких эмоций, кроме скуки и легкой досады. Изая одаряет ее слишком широкой улыбкой. – Изощренная наблюдательность, Намиэ, на тебя еще есть надежда. Но правда в том, что я умер. Его глаза сверкают, словно кошачьи. – Только от удовольствия. * Намиэ закатывает глаза. – Какая жалость.

______________________

– Хэй, Шизуо, что с твоей шеей? – спросил Том после еще одного удачного визита нескольких людей с неоплаченными долгами. Для Тома любой визит, где Шизуо выбрасывает меньше трех людей из окна, считается удачным. Смущенный, Шизуо пытается посмотреть на свою шею, но понимает, что гораздо разумнее будет взглянуть на свое отражение в витрине, мимо которой они проходили. – Блоха покусала, – промычал он. – Не могу избавиться от этого проклятого паразита. – Постой, так твой дом теперь кишит насекомыми? – спрашивает Том, толком не заинтересованный в проблеме друга. – Да, типа того, – отвечает Шизуо, услышав только половину вопроса и почесывая шею в местах раздражения. Как будто от того, с какой силой он трет укусы, что-то может измениться.