Не жди меня

POV Им Джебом (начало)

      — Я бы на её месте уже давно подал бы на развод, — сказал мне сидящий напротив блондин, нервно поглядывающий в окно и временами кидающий на меня недовольные взгляды. — А дочка твоя — молодец, не то что папка…       — Я прошу у тебя совета, как друг у друга, как человек у человека, — нервно высказал я, ощущая внутри огонь раздражения. Ещё немного — и я готов был бы взорваться, если бы не одно останавливающее меня всякий раз «но»: мой друг был прав. Прав во всём. Поэтому я и не мог сказать что-нибудь в противовес тому, что говорил он, надавливая на больное.       — Как человек, я бы тебе даже помогать не стал, — откровенный и правдивый ответ — это лучшее, что я мог услышать, несмотря на болезненность сказанных слов. — Но, как друг, я готов тебе помочь при одном условии.       — Каком?       — Что подтолкнуло тебя изменить ей? Я хочу знать правду.       Когда-нибудь в своей жизни у всех бывало такое, что ты не знаешь, что ответить, и лишь молча открываешь рот и тут же его закрываешь, будто рыба на суше. И сейчас я действительно не мог понять, почему сделал то, что сделал. Соблазн? Искушение? Секундное помутнение рассудка? Я сидел, опустив голову, и рассматривал тающую на поверхности капучино пенку, пытаясь выудить необходимый ответ из потаённых глубин своей души, сердца и воспоминаний.       — Разлюбил? Устал от её общества? — стал задавать наводящие вопросы Джексон, внимательно вглядывающийся в моё лицо и старающийся подметить любое изменение в мимике. — Испугался?..       Я замер и медленно поднял голову на друга. Кажется, последняя наводка и предположение оказались верными, и я в который раз вспомнил, как замахнулся, готовый дать пощёчину, которая без всяких сомнений оставляла за собой след на чувствительной нежной коже.       — Погоди-ка минутку… Ты же не…

***

      — Какого хрена ты сделал?! — лишь секунда, а твёрдая рука уже сжимает воротник моей рубашки и резко прижимает к стене кабинета спиной. — Сволочь! Как ты посмел ударить её?!       — Эй, Джексон, остынь, — попытался вступиться за меня другой наш коллега, но Ван лишь грубо заткнул его, попросил убраться по-хорошему и, когда посторонний человек ушёл, воззрил переполненный злобой взгляд на меня. А я молчал, понуро опустив голову на грудь, и изредка облизывал разбитую ранее кулаком друга кровоточащую губу. Я получил по заслугам. И получил даже более малое, чем могло бы быть на самом деле. Зная Джексона и его отношение к моей жене, я вполне мог оказаться на больничной койке сразу же, как только он понял, в чём действительно дело.       — Мало того что ты изменяешь ей налево-направо, так ещё и бил её… Тварь, — шипел на меня Джексон, разъярённо и тяжело дыша, словно бык, готовый растерзать вставшую перед собой надоедливую жертву или красное полотно. — У меня нет слов…       Хватка ослабла, и Ван отошёл от меня, нервно бегая глазами по помещению и сглатывая сгусток слюны, вставший поперёк горла. Он был зол, потерян и, кажется, просто отказывался верить во всё то, что услышал из моих уст. Но я хотел быть честным, и конкретно сейчас я, высказавшись Джексону и получив от него по заслугам, почувствовал себя несколько уверенней. Словно он был священником или святым, который простил глупому смертному его грехи, которые он сотворил и о которых сейчас искренне раскаивался перед небесами через посредника. И сейчас я, как никогда ранее, был уверен, что мой друг попросту отречётся от меня и пошлёт куда подальше все свои слова, которыми он обнадёжил меня, согласившись помочь.       — Скажи мне одно, — вздохнул мужчина, спрятав руки в карманы классических брюк, — действительно ли ты раскаиваешься в содеянном, «друг»?       Ударение на последнем слове было сделано с отличительной особенностью и сообщало о том, что от моего ответа на кону зависит наша с ним дружба. Я не сдержал вздоха и присел на корточки, удручённо закрывая голову руками, зарываясь пальцами в свои тёмные волосы. Меня резко пробила настолько сильная боль, что я не смог в который раз сдержать слёз. Я желал всё изменить и исправить. Желал повернуть время вспять и не делать того, что когда-то сделал. Желал сейчас крепко обнять свою жену, которая по сей день оставалась таковой по закону, но вряд ли душевно она всё ещё была моей… Я согрешил, и я мысленно просил помощи у всех Богов на свете, пусть и знал, что мне нет прощения и нет того сосуда, который смог бы вместить в себя все мои промахи и недостатки, совершённые за последние несколько лет.       — Мужчина из тебя — полный ноль, но как друга я тебя ценю, — со вздохом сказал Ван, присаживаясь передо мной на корточки и кладя свою руку на моё плечо в подбадривающем жесте. — Однажды ты помог мне, а теперь, так уж и быть, я помогу тебе, но учти: это твой первый и последний шанс.

POV Им Джебом (конец) --------------------------- POV ОЖП (начало)

      — Ты чего такая подавленная сегодня? — поинтересовался мой коллега, положив на рабочий стол новую кипу бумаг, что называется, подкинул мне бумажной нудной работы. — Случилось чего?       — Да вроде бы нет, — я пожала плечами, но, взглянув на немного встревоженного и сердитого от утаек Тэхёна, вздохнула и предложила немного пройтись: у меня не было желания рассказывать о своих семейных проблемах перед всеми сплетницами, сидящими со мной в кабинете. Одного того, что Ким был моим другом, мне было достаточно выше крыши.       Мы не спеша миновали коридор, лифт, на котором спустились до первого этажа, и холл, прежде чем вышли на задний двор здания, который представлял из себя небольшой прогулочный парк. Мне действительно не мешало бы немного отвлечься от работы и прогуляться для освежения мыслей в голове, благо нам разрешалось делать такие небольшие перерывы, но не чаще одного раза в день и не более получаса.       — Так в чём дело? — вновь повторился вопрос, когда мы прошли какое-то расстояние в полной тишине. — Что-то не так с твоей дочкой? Я прав?       — Её отец приходил, — ответила я, смотря вперёд, словно в пустоту, ведь говорить о случившемся как-то не особо хотелось, но другу можно было рассказать. — Не поверишь, но она, можно сказать, выставила Джебома за дверь, — я усмехнулась, представив себе эту ситуацию, а после сомкнула губы и вздохнула, пытаясь побороть растущую в груди досаду.       — Думаю, она сделала правильно, — поддержал поступок моей маленькой Ким, довольно хмыкая, но, заметив мой потухший взгляд, поубавил свой задорный пыл. — Ты… всё ещё любишь его, верно?       — Да, — призналась я без толики сомнения, ведь, несмотря на боль, я действительно всё ещё любила Има. — И мне хотелось бы знать, для чего он приходил…       — Быть может, извиниться? — предположил мой собеседник.       — Ты шутишь? Ему ведь наплевать на меня и на нашего ребёнка…       — Если бы ему было наплевать, пришёл бы он посреди ночи домой, как думаешь? Я сомневаюсь, — хмыкнул Тэхён, притормозив. — К тому же мужчины, бывает, возвращаются под утро после офисной вечеринки или после посиделок с друзьями в баре, но я очень сомневаюсь, что мужчина, тусующийся в компании длинноногой красотки у неё на квартире, соизволит встать из тёплой постели под утро и наведаться домой. Если бы ему было наплевать, он бы остался с ней.       Я остановилась и поджала губы. Действительно, вернулся ли бы он так внезапно, если бы ему было всё равно? Необъяснимая тревога заполняла моё сердце подобно непонятно растущему теплу, наполняющему и согревающему мою душу. Но я сомневалась, и колебалась, и абсолютно не знала, что делать и как быть в подобной ситуации, ведь если смотреть здраво, то наша семья держалась на волоске от лезвия ножа, причём держалась на бумагах, а не на чувствах, которые, как оказалось, не изжили себя до конца.       — Что будешь делать? — спросил Ким, на что я лишь покачала головой, грустно улыбаясь, как тут же была отвлечена от беседы звонком своего мобильника, который я незамедлительно выудила из кармана, после с удивлением обнаружив имя того, кого не ожидала услышать ещё долгое время. Приняв вызов, я поднесла трубку к уху и настороженно спросила только одно:       — Джексон?       — Привет. Мы можем сегодня встретиться? — спросили на другом конце, и я уже было почти сказала «да», однако вовремя спохватилась, вспомнив о рабочем обстоятельстве, препятствующем этому.       — У меня сегодня дежурство. Я не смогу. Может в другой раз? — предложение есть предложение, но причина звонка — это то, что мне действительно хотелось сейчас знать. — Ты просишь о встрече. Для чего?       — Это насчёт Джебома, — у меня спёрло дыхание, и стало трудно дышать. Что могло случиться, чёрт подери?! — Я бы хотел поговорить о том, что сейчас происходит между вами.       — В любом случае я не смогу сегодня. У меня дежурство до двух ночи, а после я домой, — твёрдо заявила я, сама того не ожидая, а после добавила зачем-то информацию о том, что сегодня мою дочурку заберут родители и она будет ночевать у бабушки с дедушкой.       Наш разговор закончился на этой ноте, потому как я не хотела более говорить на эту тему, ведь перерыв почти закончился, работы ещё много, а настроение и без того было паршивым.       — Тебе стоило согласиться на встречу, — двусмысленно сказал Тэхён, с одной стороны, понимая меня, а с другой, упрекая за упёртость. — Тебе не помешало бы отдохнуть и как можно скорее разобраться со всем этим, — Ким сделал движение рукой и посмотрел на время на наручных часах, примерно прикидывая, какие у него на сегодня планы. — Я подменю тебя сегодня после десяти вечера.       — Но сегодня же…       — Сегодня в семь вечера у меня операция, не такая серьёзная, но я бы хотел понаблюдать за состоянием пациента после неё около десяти часов, заодно и подежурю, — Тэхён подарил мне свою обворожительную квадратную улыбку, а я согласно кивнула, понимая, что спорить с ним — гиблое дело.