Банановое молоко, недоразумения и гадкий хён

Исину отлично дается контроль. Нет никого лучше него, если дело касается точного и уверенного распределения чувств. Будь то гнев, страсть или умиротворение - он в совершенстве владеет всем спектром. Охренительный талант. Такому определенно можно было бы позавидовать, но всегда есть чертово «но». И в его случае это даже не маленькая сноска, это большая часть рассказа. Контроль относится к одной единственной сфере его жизни – к танцам. Отточенные движения, идеальная экспрессия и потрясающая техника. Возможно, это результат усердных тренировок многих лет, возможно, врожденный талант, но Исин уже и не помнит, как двигаться под музыку иначе. Конечно, до идеала далеко, но только потому что это константа. Всем до него далеко. Одно умение никак не вырезать из человека и не создать вокруг него еще одну личность, даже если иногда очень хочется. Временами Исин думает, что безупречный контроль в танцах дается ему так просто только потому, что во всех остальных аспектах все с точностью да наоборот. Баланс, чтоб его. Личная, повседневная и на выезде, - его жизнь в полном хаосе. В шкафу с вещами – пиздец, друзья – странные донельзя, а отношения сложно вообще назвать таковыми. Любая попытка привести все в порядок делает только хуже и сдаться бы окончательно, но нельзя же так продолжать, ну правда. Даже если после стирки вся одежда приобретает розоватый оттенок, а последствия каминг-аута делают из него популярного изгоя. Изгоя потому что за руку с ним «нормальные» ребята теперь не здороваются, а популярного по причине того, что любой мало-мальски любопытный и достаточно смелый пытается его склеить. И девчонки, по неизвестной причине считающие, что если ты любишь члены, то непременно разбираешься в моде и хочешь слушать сплетни 24/7. Это утомляет, но Исин держится. Держался. До тех пор, пока с ним не случился Чонин. Сложно сказать, это награда за страдания или еще одно наказание от вселенной, ведь рядом с ним как никогда хочется стать обычным. Они наверняка могли бы стать друзьями, эдакими напарниками по изматывающим тренировкам, могли бы болтать о всякой чепухе и, не задумываясь, обмениваться всякими приятельскими прикосновениями. Никакого подтекста, они ведь не такие. Только вот Исин такой и скрыть это не удается. Ни от себя, ни от Чонина. Он знает, что флиртует: случайно-неслучайные касания, это несвойственное ему «давай заниматься вместе» и взгляды через отражение в зеркале. Все вроде бы идет неплохо. До тех пор, пока не оказывается, что Чонин тоже любитель поэкспериментировать. Злость сменяется разочарованием, а после приходит смирение. Не могло быть иначе. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, ведь Чонин это живая мечта. Он напоминает щенка: очаровательный и осторожный с незнакомцами, постоянно открывающий свои мягкие стороны и потрясающе искренний. И красивый неприлично, настолько, что хочется спрятать его под одеялом от всего мира и никогда не выпускать. Исин думает о нем слишком много и не держит язык за зубами. Конечно, он жалеет, что рассказал Лухану, ведь теперь каждый совместный обед в столовой начинается с «как там твоя шоколадная печенька?» и продолжается менее приличным «завалил его уже?». Это не самое худшее, ведь позже обязательно придется поделиться историей своей неудачи, а это еще больше нелепых комментариев и вполне справедливых. Все, что касается Чонина, целится точно в середину груди и прицельно стреляет без предупреждения. Их знакомство, внезапное признание и еще одно. Второе удивляет ничуть не меньше первого. Хочется поверить так сильно, в то, что это действительно серьезно, в то, что это не просто баловство, а настоящие чувства. Исин сам не замечает, как верит, отвечает согласием и целует мягкие губы. Гори оно все огнем. Он начнет пытаться контролировать свою личную жизнь завтра, на следующей неделе, потом, но не в момент, когда чувствуешь себя потрясающе счастливым. - Фу, ты какой-то довольный, смотреть тошно, - Лухан чавкает едой и он прав. - У меня хорошие новости, но тебе не понравится, - скрывать бесполезно, Исин знает, у него не лицо, а баннер с новостями на главной улице, да и друг тот еще проныра. - Но ты ведь не собираешься меня жалеть, да? – для того, кто в перманентном активном поиске с перерывами на первые свидания, новость о чужих отношениях всегда как удар по почкам. - Мы с Чонином теперь встречаемся и это не плод моих фантазий, - стоит сразу предупредить последующие вопросы в привычном русле. Рот Лухана вечно забит какими-то непотребствами – недожеванной едой или же его репликами. - Вот как? И давно? Уже перепихнулись? – Исин закатывает глаза и открывает йогурт. Стандартный набор, никаких сюрпризов. Он мысленно хвалит себя за то, что еще не познакомил Чонина со своими друзьями. - На днях и нет. Еще нет, - как можно спокойней отвечает, сосредотачивая внимание на булочке, а не на предательском румянце. Потому что это «еще» грозит совсем скоро превратиться в «уже», судя по тому как все происходило после того, как Исин согласился на отношения. - Почему так? Проблемы? – и это тоже предсказуемо, как и кража шоколадной конфеты прямо из-под носа. - Успокойся, не у всех все происходит как у тебя, - многочисленные истории любви Лухана всегда имеют скоропостижный конец. Жаркая страсть обычно затухает под потоком его откровенностей, - мы пока узнаем друг друга, - добавляет Исин и не сдерживает довольной улыбки. - Да-да, хорошо, только убери вот это со своего лица, аппетит портит. Это сложнее, чем кажется. Исин бы промолчал о своих новых отношениях, но воспоминания о том, что происходило всего полчаса назад в пустом танцзале до сих пор ярко стоят перед глазами, а тело горит от отпечатков чужих прикосновений. Он знает, что выглядит довольным и чуть ли не светится изнутри, но ведь и причина очень весомая. Самого по себе Чонина достаточно, чтобы он превратился в комок воздушной нежности, а сегодня его было очень много. И очень близко. Он пришел проведать Исина, ссылаясь на «отпустили пораньше». Врал очаровательно и бездарно, а еще смотрел так, что становилось неловко. Открыто и жадно разглядывал, наблюдал за каждым движением. В итоге Исин пропустил вступление, а затем запутался в собственных ногах, чуть не распластавшись по полу. Все было хорошо, и он держался, но Чонин все не отворачивался и бесстыдно, наверняка нарочно облизывал губы. Будто так и надо, стоял, опершись о стену и делал «все это». Если спросить, Исин не вспомнит, как так получилось, что через минуту они уже бесстыдно целовались, забыв обо всем. Горячий язык, толкающийся в рот, и мягкие пухлые губы с горечью сигарет, - все, о чем он мог думать в тот момент. Руки шарили по телу, Чонин касался везде: открытой шеи, плеч, запястий. Проводил кончиками пальцев, будто боясь сжать слишком сильно. А Исин прогибался навстречу, ластился под ладони и хватался за крепкие руки, чтобы не упасть. Они целовались и раньше, урывками и осторожно немного. При любой удобной возможности соприкасались, изучали друг друга. Делили на двоих жалкие крохи свободного времени и делали крошечные шаги навстречу. Потому что хочется до дрожи и страшно немного. Исину точно. Ему хорошо с Чонином, тепло и волнительно. Трепет ускоряет биение сердца от одних мыслей, а тело отказывается слушаться в его присутствии. Ему повезло, а просто так удача не дается, поэтому он все ждет и ждет подвоха. Но не сегодня. Сдерживаемое желание протекло в трещины самообладания, и Исин забыл обо всем, кроме нежных касаний и жадных губ. Он завелся будто по щелчку пальцев, превратился в кусок глины, позволяя лепить Чонину из него все, что вздумается. И Чонин благодарно согласился, разогревая кожу лаской и нетерпеливо вжимая Исина в стену. Воздуха не хватало, аромат разгоряченных тел наполнял легкие и дразнил нарастающим возбуждением. Исин попрощался с самоконтролем в момент, когда услышал собственные приглушенные поцелуем тихие стоны. Чонин целовал жестче и глубже, вгоняя язык в рот. Им обоим было мало. Исин невольно подался бедрами вперед, когда почувствовал чужие пальцы на члене. Сложно сказать от чего стали влажными шорты: от смазки или от ладони Чонина. Рваные короткие движения раз за разом вырывали из груди вздохи вперемешку со стонами. Исин захлебывался удовольствием, вылизывая чужой рот и пытаясь дышать. Ощущение того, как Чонин трется о его бедро, оказалось слишком ярким. Твердый член через ткань шорт и пальцы, ритмично надрачивающие и сжимающие до ноющего удовольствия довели до грани. Исин кончил в руку Чонина, пачкая трусы. В голову будто набили ваты, а тело расслабилось, но тяжелое дыхание рядом вернуло в реальность. Исин провел кончиком языка по чужим губам и слегка согнул ногу, делая контакт теснее. Еще немного, вот так, затем нажать слегка, заставляя расставить ноги шире. Чонин хрипло что-то произносил, но Исин не вслушивался. Потом, все потом. Он тер через ткань возбужденный член, сыто наслаждаясь реакцией. - Прекрати, - просяще, но совсем не убедительно, - не надо, - тело напряглось, а рука легла на бедро, пытаясь остановить. - Что? Почему? – Исин недоуменно смотрел на раскрасневшегося Чонина, запечатывая легкий поцелуй на скуле. Он не понимал. - Давай остановимся на этом, - голос севший и определенно не время останавливаться. В таком состоянии удивительно как это вообще ему пришло в голову. - Но… - Все нормально, - Чонин отстранился неловко и слишком поспешно. Было очевидно, что у него стоит и стоит крепко, зрачки расширены и лучше бы ему не показываться в таком состоянии не улице. - Как же… - У меня нет сменной одежды, - слабое оправдание, - все нормально, правда. Я рад, что мы… ну вот так, - это странно и совсем не радует. Особенно после, ведь дальше Чонин поспешно попрощался и вылетел за дверь. Вообще-то Исин мог бы поделиться своей сменкой или они бы сняли ее вовсе, чтобы не запачкать. Было хорошо, было горячо, но, вспоминая сейчас, появляется мутный осадок. Слушая в пол уха рассказ Лухана о вчерашнем футбольном матче, Исин отказывается думать, что друг может оказаться прав. Конечно, это было необычно, хотя можно ли так говорить, если они встречаются всего ничего? Ведь только же привыкают друг к другу и может быть Чонин не был готов. Успокаивая себя подобным образом, он все равно чувствует тянущее беспокойство. Они с Луханом хорошие друзья, поэтому все остается в духе шутки и не приобретает серьезных оттенков до конца обеда. Можно поделиться собственными переживаниями, но только когда сам в них уверен, а Исин сейчас не имеет и малейшего понятия о том, как описать диковатую смесь из чувств внутри. Анализ отношений ничуть не проще, чем математический. Везде непонятные формулы и требуется правильное решение, только вот Исин не имеет даже малейшего представления, с чего начать и что использовать, чтобы разобраться. Все это абракадабра, еще и написанная шрифтом брайля, понимание которой не придет, сколько ни старайся. Поэтому он не сдается, нет, просто делает то, в чем может быть уверен. Смазано попрощавшись с Луханом, Исин ловит напоследок ушловатое «объезди его, ковбой». У кого-то здесь поднакопилось напряжения и он, как хороший друг, непременно поможет от него избавиться. Пол-литровая банка вишневой смазки и рукавички станут отличными утешительными презентами, с заботой и беспокойством о том, чтобы Лухан не натер себе мозоли на руках. День рождения у него еще не скоро, но очевидно, что эти вещицы ему очень-очень нужны. Привычно подцепляя со щитка ключи от зала под пристальным взглядом консьержа, Исин даже уже не объясняет, зачем ему как безумному тренироваться даже после того, как сокурсники закончили на сегодня занятия. У него много причин, а еще разрешение, лично подписанное деканом. Номер к фестивалю еще совсем сырой, да и пора бы начинать готовить программу к сдаче. Никогда не рано/не поздно и вообще любое время суток/года подходит для того, чтобы изматывать себя в зале. Из переживаний и важных воспоминаний Исин оставляет признание Чонина, его ласковые прикосновения и терпкое возбуждение. Все остальное дурь и слишком сложно, оттого лечится под музыку и до мокрой от пота одежды. У них все еще впереди и единственное, что важно и во что хочется верить, - это густое желание и теплая симпатия между ними. Притяжение явное и тугое, электризует воздух и натягивает тело сладким предвкушением, стоит оказаться рядом. Так, как было сегодня, так, как будет еще много раз. Дурные мысли испаряются вместе с остатками энергии. Исин заваливает в комнату в общежитии, точно зная, что завтра мышцы будут ныть от перенапряжения. Сбрасывая на пол рюкзак под неодобрительным взглядом соседа по комнате, он твердо намерен принять душ, но оказывается на кровати «всего на пару минут». - Обувь, - слышится недовольное и вполне справедливое. Наивно было полагать, что Кёнсу позволит ему валяться в кедах на кровати. - Ага, - Исин тяжело вздыхает и еще несколько секунд пялится в потолок. Надо в душ, но даже двигаться лень. Сил нет и изображать бы тюленя еще пару часов минимум, щелкать телефон и не думать ни о чем. Но сосед так просто не сдастся, он знает. Чистота и порядок в комнате поддерживаются исключительно жестко и это к лучшему. Благодаря Кёнсу комната остается местом, где можно жить, а не превратилась в подобие птичьего гнезда. - Я на ночь сегодня, - сосед сует в карман кошелек и пристально смотрит на все еще лежащего Исина, - пока меня не будет… отдохни. Исин удивленно кивает в ответ и наблюдает, как захлопывается дверь. Он готов был поклясться, что должны последовать нравоучения из разряда «не преврати тут все в свалку», но видимо его состояние действительно плачевно, даже если Кёнсу советует отдохнуть. Вообще-то они друзья, ну или что-то вроде. Из душа Исин уже чуть ли не выползает, чувствуя, как каждая мышца расслабляется. Он сейчас похож на медузу, выброшенную на морской берег под палящее солнце, бесформенный и чувствительный. Разгоряченная теплой водой кожа слегка покраснела, а в голове совсем пусто. Сбрасывая мокрое полотенце на пол, он забирается на кровать. Прохладно, хорошо и тихо. Минуты нехотя тянутся, толкая через силу стрелки старенького будильника на столе. Мысли ворочаются неуклюже, будто в вакууме, и пересекаются только на несколько мгновений, чтобы после опять разлететься врозь. «Кёнсу сегодня не вернется, а значит комната предоставлена только ему на этот вечер» «У Чонина сильные руки и гладкая кожа» «Стены здесь тонкие, но пошуметь немного все же можно. Послушать музыку или исполнить соло в душе» «Можно заказать пиццу, не тащиться же на кухню в таком виде, а одеваться вообще не вариант» «Сегодня с Чонином в зале было здорово, горячо и естественно. Хотелось бы не просто повторить, но и зайти гораздо, гораздо дальше» Исин цепляется за последнюю мысль, проматывает снова и снова, представляя, чем же может обернуться их следующее свидание наедине. Конечно, они должны узнать друг друга ближе: группа крови, любимый цвет и еще длинный список вопросов, которые обычно только в девчачьих дневничках. Возможно, им нравится разная погода, разная еда и мнения по поводу последнего человека паука отличаются, но ведь имеет значение только то, что они нравятся друг другу. А еще похоже, что их тела отлично совместимы, и не думать об этом не получается. Исину нравится вспоминать прикосновения горячих ладоней и настойчивый поцелуй, аромат тела Чонина и его сбитое дыхание. Прикрывая глаза, он начинает проигрывать горячую сцену и лениво ведет рукой по телу, повторяя чужие касания. Разнеженное теплом тело охотно отзывается на ласку, а отсутствие соседа как нельзя кстати. Исин укладывается поудобнее и сгибает колени, раздвигая ноги. Кожа покрывается мурашками от прохлады, но пальцы смазывают ее вмиг, стоит только коснуться с мыслью о том, что это пальцы Чонина. В висках пульсирует кровь, а напряжение медленно стягивает узлами. Мысли превращают фантазию в осязаемое желание, смазывают границы реальности. Будто Исин не один сейчас в комнате общежития, будто Чонин тоже здесь, рядом, смотрит пристально и жадно, дотрагивается подушечками пальцев и нарочно дразнит. Руки у него горячие, как и он сам, обжигают каждым прикосновением. Горечь сигарет оседает на губах вместе с осторожным первым поцелуем. Исин облизывается, стараясь удержать эфемерный образ, но не получается. Разочарованный вздох и взгляд скользит по собственному телу. Он завелся, хотя не стоило и начинать. Откровенное приглашение в никуда: напряженные соски, неровные пятна румянца на груди, раздвинутые ноги и пальцы, поглаживающие тугую дырку. Хорошая попытка, но это совсем не то. Исин знает, что не будет даже вполовину так классно, как могло бы быть. Теперь уж точно. Как бы это делал Чонин? Или как он будет это делать… Ох, будет, да, будет. Дрожь проходит по телу быстрой волной от мысли, что это непременно случится. Нежно и осторожно? Смазка пачкает ладонь, а на ухо тихим отголоском звучит собственное имя. Ненасытно и грубо? Ногти царапают чувствительную кожу на бедрах, руки раздвигают ноги шире, до предела. Порывисто и неловко? Беспорядочная ласка, легкие укусы и куча мятой одежды возле кровати. Игриво и… Мелодия звонка мобильного резко вырывает из густой фантазии. Исин вздрагивает и судорожно пытается понять, куда засунул телефон. Шарит по кровати рядом, пока не слышит звук удара об пол. Просто отлично. Криворукость и никакого мошенничества. Пальцы приходится поспешно вытереть о простыню, чтобы не запачкать смазкой экран, а затем судорожно принять звонок, не глядя на высветившееся имя. Прекрасный момент, чтобы его испортить. Кажется, сегодня карма издевается над ним чуть больше, чем обычно. Исин тяжело вздыхает и не слишком дружелюбно приветствует собеседника. - Чего? – он голый и в кои то веки один в комнате, собирался подрочить, вспоминая о своем горячем парне, но не тут-то было. Кое-кто решил, что это подождет, и это точно не его стояк. «Похоже я не вовремя?» - в динамике раздается знакомый голос и это как нельзя к стати. Или нет. Исин на пару секунд выпадает из реальности, слегка впечатленный, ну и заведенный этим странным вуду, потому что Чонин обычно не звонит вот так. Скидывает сотни дурацких сообщений в какаотоке, отправляет фото или… «Не хочешь меня видеть?» Да, включает камеру и набирает без предупреждения. Оглядевшись, Исин пытается оценить обстановку. Вроде на тумбе мусора нет, да и всякого хлама на фоне не наблюдается. Единственное немного неуместное сейчас– это он сам, вернее его состояние. - Нет, сейчас, одну минуту, подожди, - одежда осталась преспокойно лежать в ванной, поэтому единственным экстренным вариантом выбрано мокрое полотенце. Стараясь делать это как можно спокойнее и быстрее, Исин пытается из-под себя вытащить спасительную ткань, но получается откровенно плохо. Он кряхтит, шумно дышит и это занимает подозрительно много времени, настолько, что раздается обеспокоенное: «У тебя там все нормально?» Нет, ничего не нормально и не было никогда. Судя по всему, и не планируется, но вместо этого Чонину предлагается особое блюдо под названием «не волнуйся» - Да, просто был немного занят, - Исин отодвигает наконец телефон от уха и кривовато улыбается в камеру, пытаясь прикинуть насколько странно от одного до бесконечности он сейчас выглядит. - Если я помешал, то… - Нет-нет, все в порядке, это так, мелочь, можно и потом доделать, - ну да, конечно, передернуть он действительно сможет как-нибудь позже. Хотя у Исина все еще стоит, под полотенцем, но от этого как-то не легче. - О, ясно, - Чонин хмурится немного и верит на слово. Или делает вид, не очень-то успешно по правде, но выбирать не приходится. Син выигрывает еще пару секунд на внутренний гневный спор со своим возбуждением и голос разума вроде бы даже побеждает. - Я только недавно вернулся из зала. Сам знаешь, как хочется чем-то заниматься после тренировки, вот пытаюсь собраться, но пока безуспешно, - Исин виновато улыбается и надеется, что не слишком выдал себя сбитым дыханием и лихорадочным блеском в глазах. Наклоняя немного камеру, он ерзает в попытке устроиться поудобнее. Чувствительная головка трется о мокрое полотенце и, чтобы не застонать, Исин с силой закусывает губу. - Ох, так ты еще оставался? Я думал, что после…- очаровательная заминка и то, как Чонин пытается скрыть смущение, отводя взгляд, не слишком помогают остыть, - ну после того, как мы… - Запачкали мою одежду, но не успели сделать то же с твоей? – плохая, очень плохая идея дразнить кого-то сейчас, находясь в весьма провокационном виде, но что поделаешь, Исин рисковый парень. - Ага, - Чонин трет кончик носа и краснеет, - на счет этого. Извини, а. Как-то само получилось и ну я не думал, что меня так занесет. Еще бы немного и… - дальше следует какое-то невнятное бормотание, плохо передаваемое через динамик. - Что? И что? – Исина несет, все хуже некуда и он опускает руку, сжимая через полотенце возбужденный член. Его парень. Хочет – дрочит и болтает одновременно. - И занялся бы с тобой любовью прямо там! – щеки Чонина горят, а голос повышается. - А я был бы и не против, - Исин стягивает полотенце и на мгновенье прикрывает глаза, - ммм, очень даже, - осторожно касаясь распаленной чувствительной кожи, он старается не кончить от одного этого наивного «занялся любовью». - Не против? Ну ты… ты что там делаешь? – глаза Чонина округляются, а румянец становится ярче. Упс, кажется кого-то словили на горячем. - Показать? – губы кривит пошлая усмешка и, не дожидаясь ответа, Исин медленно опускает камеру ниже. Фокус достаточный, чтобы понять очевидное. – Думал как бы… ах, ммм… - ладонь тугим кольцом сжимает член, чтобы отсрочить оргазм. Влажные от смазки кончики пальцев потирают дырку и не так-то просто удерживать камеру в дрожащей влажной от пота ладони. - Что же ты делаешь… - уже не вопрос, скорее упрек с долей восхищения, хриплым голосом и гораздо лучше, чем любые фантазии. - Чонинаааа, - тихим стоном на выдохе зовет Исин, растягивая себя пальцами. – Помоги, а, скажи, как бы было в зале, что бы ты делал, - скомкано просит и бесстыдно приподнимает бедра, все еще удерживая камеру напротив возбужденного до предела члена. - Черт, - сквозь зубы, а затем слышится стук и шорох стягиваемой одежды, - да-да, сейчас, - Исин бы не отказался посмотреть на Чонина, порывистого и возбужденного, поспешно стягивающего штаны вместе с бельем. В следующий раз обязательно, если не он будет тем, кто снимает эти мешающие тряпки с гибкого роскошного тела. - Мало, пальцев недостаточно, - разочаровано выдыхает Исин, бросая затею заменить полноценное чувство наполненности. Он плавно поглаживает член по всей длине, сосредотачиваясь на голосе, звучащем из динамика мобильного. - Если бы я был сейчас рядом, тебе не пришлось бы довольствоваться пальцами, - дыхание Чонина сорванное и тяжелое, - посмотри, что ты со мной творишь, - легкий оттенок смущения в голосе, практически полностью перекрытый жаром обещания. Разворачивая экран к себе, Исин невольно облизывается. Сочная крупная головка с тугими вязкими каплями смазки, пальцы, обхватывающие ствол и натянутая кожа с проступающими нитями вен. Конечно, ему бы не пришлось даже говорить, потому что первое, что приходит в голову – это как бы чувствовалась на языке терпкая тяжесть и как бы чужие пальцы путались в волосах, насаживая глубже. - В зале… в зале я бы подхватил тебя под бедра и… ох, - Чонин надрачивает медленно и отрывисто, явно пытаясь продержаться подольше, - …и плавно опускал бы тебя на свой член, чувствуя, как тебя растягивает и распирает изнутри, - пошлые влажные звуки и вульгарное видео становятся отличным дополнением для нарисованной в воображении картинки. - Я хотел бы смотреть на тебя, на то, как меняется твое лицо, когда ты получаешь удовольствие от…-хрипловатый голос срывается и сменяется прерывистым дыханием. – И сейчас хочу. Исин-а, покажи мне. Проигнорировать просьбу невозможно, такую откровенную и нежную. Она растекается теплым мёдом внутри, наполняя каждую частичку Исина. Пара секунд уходит на то, чтобы направить камеру на собственное лицо и почему-то это оказывается слишком интимно, гораздо развратнее члена крупным планом. - Такой красивый, - слышится из динамика и у Исина перехватывает дыхание. Дрожь проходит по телу, а по губам мажет громким стоном. Тягучее и густое ширится по крови, отдаваясь пульсацией на кончиках пальцев. Сперма толчками пачкает ладонь, попадает на многострадальное полотенце и простыню. Как же хорошо. Мутная дымка перед глазами и, когда Исин приходит в себя, то в руке все еще сжимает телефон. - Исин-а, ммм, - у Чонина невероятно сексуальный голос, особенно, когда он кончает с именем Сина на губах. Это слишком, но о том, чтобы сбросить звонок не идет и речи. Исин облизывает искусанные губы, понимая, что теперь каждый раз, заговори с ним его парень, он будет вспоминать этот момент. Чтобы этого избежать, придется наполнить их отношения гораздо большим количеством подобных инцидентов. Он с удовольствием потеряется среди них. Пожизненная подписка, пожалуйста. Слыша тяжелое дыхание, Исин улыбается. - Эй, ты как? – участливо интересуется. Будто не он все это начал. - Заляпал экран, - смущенное, но довольное. Чонину совсем не жаль. - Похоже, теперь нам обоим нужно в душ. Опять. - Ага, снова, - на экране появляется лицо Чонина: щеки алеют румянцем, а зрачки расплылись на всю радужку, - это все ты виноват, - показательно хмурится, но легкая улыбка выдает его с головой. - Правда? Но ведь не я завел разговор о том, что было в зале, - в адвоката и прокурора веселей играть вдвоем. - Но ты делал все остальное! – не то чтобы Чонин возмущался всерьез, но ведь правда же. - Можем поговорить об этом еще раз, но неплохо бы уже лично, а не через камеру, - еще бы немного нахальства и сил и Исин позвал бы в гости. На чай, кофе, только без потанцуем, но все с тем же подтекстом. - Ты… ладно, иди в душ и отдохни. Наверняка устал, - поразительно, как в одном человеке вмещается столько мягкости и жара одновременно. - Ага, и ты тоже, - Исин нажимает на «отбой», чувствуя себя самым большим счастливчиком на свете. Приняв душ по второму кругу и натянув на влажную кожу футболку и белье, Син стягивает заляпанную спермой простыню и бросает ее к полотенцу. Чонин прав, он действительно дьявольски устал и распластаться на кровати морской звездой до утра кажется очень удачной идеей. Мышцы наполнены тяжестью и единственное, чего не хватает, - это коробки пиццы рядом. Обещают через полчаса и вместе с сообщением от службы доставки приходит еще одно. Какаоток открывает диалог с Чонином, пестрящий стикерами и рандомными фото. Последнее с милым щеночком, вернее еще одним милым щеночком. Исин уверен, что не живи Чонин в общежитии, давно обзавелся бы парочкой парочек вот таких. Любого размера и степени лохматости, собаки разбавляют их переписку с завидной регулярностью. Может, Син бы и жаловался, только ведь половину из них отправил он сам. «Совсем забыл» «На следующей неделе буду очень занят» «Хён устроил мне прослушивание, нужна замена на пару каких-то концертов в подтанцовку» «Нужно готовиться» «Не сможем часто видеться, но я буду писать и звонить» «Постоянно» «Правда-правда» Судя по многочисленный рыдающим смайликам, Чонин грустит и сожалеет. Но ничего не поделаешь, шанс есть шанс и если через знакомство, то все серьезно. Карьера прежде всего, да и у Исина на горизонте маячит фестиваль, он понимает. Хотя по большей части, все так просто только потому что это Чонин и ему можно простить все, что угодно. Еще и хён прослушивание устроил… Чонин упоминал временами, как хён водил его играть в бильярд, веселиться в стрип-клуб, помогал с тренировками и даже катался с ним в приют для животных. Жуя кусок пиццы, Син думает, что, этот хён отличный парень. Неделю спустя, когда Исин решает сделать сюрприз своему парню и поздравить его с подработкой мечты, он и сам узнает немного нового о этом добродетельном хёне. Например, то, что он не прочь усадить Чонина на колени и стянуть с него легкие шорты. Или его имя. Они не представляются друг другу или что-то вроде, это выходит абсолютно случайно, когда с пухлых губ хриплым шепотом звучит: - Тэмин-хён, прекрати. Не похоже, что хён собирается слушаться или что Чонин просит всерьез, ведь он обнимает за плечи и охотно поддается бедрами в ответ на ласку чужой ладони. Возможно, хён из него действительно хороший, только подобные сцены совсем не вписываются в его обязанности как старшего и ответственного. Они определенно не поладят. Исин не может оторвать взгляд от того, как Чонин доверчиво упирается лбом в чужое плечо и сжимает пальцы на тонкой ткани футболки. В голове эхом разносится капризное и не всерьёз «прекрати», на повторе и каждый раз только ярче и отчетливее. Совсем не такого ожидал Син. Будто прирастая к месту, он приходит в себя в момент, когда понимает, что его заметили. Тэмин-хён смотрит нахально и даже не думает прекращать ласкать сидящего у себя на коленях Чонина. - Упс, кажется, я не закрыл дверь, - сожаления ровно нисколько, только виновато-довольная улыбка растягивает чувственные губы. Резко выпрямляясь, Чонин оборачивается и шокировано смотрит на Исина в дверях. Шорты приспущены, на скулах мягкий румянец, чужая рука сжимает возбужденный член. Неправильно понять ситуацию довольно сложно. - Ничего, я уже ухожу, - Исин отводит взгляд и, как можно мягче, произносит, - поздравляю с подработкой, Чонин-а. Оставив на тумбе пакет бананового молока, Исин прикрывает за собой дверь.