Тень холодного рассвета

      Уходящая влево лестница с каменными неровными ступенями терялась где-то во тьме. Очень хотелось надеяться, что никаких стражей там не припрятано, потому что за те несколько часов, чтобы были потрачены на призыв сирен у Океана, а потом еще и «прогулку» сюда, Эрвиг начал ощущать, как организм постепенно сдает. Быть может, стоило нормально отдохнуть, прежде чем совершать эти вылазки, но он так сильно желал наконец все закончить, восполнить время, которого потратилось больше, чем планировалось, что он был готов даже на последнем издыхании куда-то шагать. Хотя сейчас, держась одной рукой за неровную каменную стену (вторую он почти задевал плечом), Эрвиг едва держался, чтобы не покатиться кубарем и начинал думать, что, вернувшись в Бездну, сначала отоспится, а после уже нырнет в другое зеркало.       Никакой феноменальной выносливости у него не наблюдалось.       Толстая металлическая дверь, оплетенная печатями, вынырнула внезапно, практически перед последней ступенью. Держащий вторую руку со слабой искрой в ладони перед собой Эрвиг едва не принял на нее удар. Пара медленных движений для полного осмотра идеально гладкой поверхности помогла выяснить, что механизм здесь был похож на тот, что во Дворце Нижнего Мира. Левая рука, которой Эрвиг держался за стену, легла на центр двери, четко на рисунок округлой руны, и в нее тут же впились тонкие иглы: уже почти удалось привыкнуть к этому ощущению. Хотя все равно дарить кому-то или чему-то свою кровь Эрвигу не нравилось.       Дождавшись, когда раздаются противный скрежет, а иглы втянутся, он толкнул тяжелую дверь и, чуть помедлив, осторожно вошел.       Подвал оказался довольно просторным. По центру расположились три огромных сосуда, протянувшихся до самого потолка. Вокруг каждого из них, наверное, за руки бы могли взяться примерно пять-шесть существ комплекции Эрвига. Стенки их были непрозрачными, поэтому догадаться, что в них, не представлялось возможным, но мощный магический фон, исходящий от них, чувствовался очень отчетливо. Они точно не пустовали.       Добавив немного энергии в искру на вытянутой ладони, Эрвиг смог в тенях, густо укрывающих помещение, разглядеть очертания чего-то, напоминающего трон. С губ сорвался смешок – родители и здесь себе не изменили. Рядом с ним стену подпирали какие-то палки, чуть дальше расположился узкий стеллаж с полупустыми полками, одним боком прислоненный к стене. Именно она и вызвала любопытство, потому что в сравнении с остальными стенами здания Альянса (и тем более подвала) выглядела… странно. Вместо неровного камня здесь была ровная, гладкая, пусть и не отражающая ничего, поверхность. И от нее, как и от неизвестных сосудов, ощутимо фонило магией.       Приблизившись настолько, чтобы иметь возможность провести по ней пальцами, Эрвиг поднес искру к стене, но даже блика не увидел. Тем не менее поверхность все так же матово сияла, но никакие тени на нее не ложились и свет она будто бы отталкивала. Нахмурившись, Эрвиг все же попытался коснуться её, но тут же отдернул руку: обжегся. Стена что-то скрывала – теперь Эрвиг в этом уверился абсолютно. Но как именно разобраться, что именно и нужно ли это нечто ему, он не знал. Стоящие рядом палки доверия не внушали – сломаются раньше, чем оставят хотя бы царапину. Никакого оружия, кроме иллюзорных клинков, он не имел, но те эффекта точно не дадут.       Попытка осветить другие углы подвала в поисках чего-то подходящего успехом не увенчались: все же, не оружейный склад. Раздраженно цокнув языком, Эрвиг решил воспользоваться единственным доступным вариантом, который работал через раз. Но камня-проводника у него не имелось и никаких дополнительных ключей тоже.       Уповая на то, что резерв должен быть еще не до конца опустошен (потому что проклятое видение требовало немало сил), Эрвиг прикрыл глаза и выдохнул. Под опущенными веками растянулось темное покрывало, на сей раз даже без прорех и почти сразу, что уже настораживало. Хотя еще сильнее настораживало то, что утечки сил не ощущалось. Но это невозможно – хотя видение передалось ему по крови, оно не было так же естественно для Эрвига, как и дыхание. Странно, но он уже смирился с подобным. А теперь он пользовался этим с той легкостью, будто умел с первого дня жизни.       Подавляя все посторонние мысли, Эрвиг вцепился в края темного полотна и осторожно разомкнул веки, тут же стискивая зубы: резь напомнила о том, что видение все же не покорилось ему окончательно. Так, дразнило возможностями. Но на стене все же проступили золотые нити, только почему-то пересекаемые черными и алыми. Где-то они спутывались в клубки, где-то рвались, и, что самое отвратительное, терялись на сияющем сильнее них фоне. Потому разобрать эти тончайшие линии и понять, куда ведет каждая из них, было практически нереально.       По вискам стекал пот – это Эрвиг чувствовал как-то отстраненно, совсем не концентрируясь на внешнем мире: все внимание занимала картинка перед глазами и попытки вывести на первый план именно золотые нити. Внутри постепенно все начало трястись – напряжение достигало своего максимума. Здесь оказалось намного труднее, чем во Дворце, хотя почему-то резерв все так же сохранялся на прежнем уровне. Потому, что Альянс принадлежал матери?       Упершись правой ладонью в стену, чтобы не упасть на постепенно слабеющих ногах, пальцами левой он пытался вести те линии, что видел: перед глазами все расплывалось и постепенно белело. Резь становилась все более невыносимой, вынуждая зажмуриться и одновременно прислониться к стене лбом. Рваные вдохи и выдохи, вырывающиеся из груди, говорили, что он уже на пределе.       И терпение тоже находилось на нем: раздражение уже не просто проснулось, а набирало силу.       Резко оттолкнувшись от стены и распахнув глаза, цепляясь за это последнее усилие, Эрвиг молниеносным движением провел по запястью, посылая черный сгусток в точку, где мгновением назад видел золотой узел. И отшатнулся, когда во все стороны брызнули мелкие острые осколки, но все же оставил руку вытянутой, потому что догадка оказалась верной – медленно, будто стена не отпускала его, к ладони притянулось два крупных обломка скрижали.       На такой подарок он даже не смел надеяться: это значило, что еще два в Океане, которые должны оказаться в его руках, плюс один, оставленный у проклятой девчонки, и он, наконец, приблизится к цели. Больше никаких блужданий по Ирльхейну.       Жадно вцепившись в оба обломка, Эрвиг прижал их к груди и вновь прислонился к стене лбом, позволяя темному полотну под опущенными веками растаять; на губах расцветала слабая улыбка. Совсем не та, что при виде нее вызывает какие-то теплые чувства – торжествующая, ликующая, предвкушающая. До знания оставалась пара шагов. Коротких.       Почти совершенных.       В это было сложно поверить, но все обещало вскоре закончиться. Все то, к чему он шел столько лет. Хотелось что-то сделать – громкое, сумасшедшее. Открыв глаза и убрав обломки в заплечный мешок, Эрвиг развернулся, намереваясь покинуть подвал, но застыл на месте, сжимая пальцами левое запястье по привычке.       Прямо перед ним нарисовались три фигуры выше него на пару голов и значительно шире в плечах. Они имели темную, почти черную кожу (или же это так казалось в полумраке – Эрвиг только сейчас осознал, что искру он давно потушил, но все же умудряется различать силуэты во тьме), крупные туловища, массивные головы с чем-то, напоминающим рога. И на месте глаз алым тлели угли. Стоило Эрвигу только сдвинуться влево, как фигуры издали тихий рык, угрожающий тон которого было трудно не распознать.       Пришлось остановиться. Похоже, он натолкнулся на местную разновидность стражей, причем, неясно какой расы. Но что интереснее, неясно, кем поставленных сюда: потому что Альянс пустовал – точнее, совсем не существовал. Родители же… маловероятно, что они решили уничтожить собственного сына, сунувшегося в почти семейное место.       Прижавшись спиной к стене, Эрвиг попробовал еще раз сдвинуться влево – реакция была той же, только теперь средняя фигура вышла чуть вперед. Ситуация складывалась не самая прекрасная: никакого оружия, кроме клинков, с которыми еще попробуй разберись, и скудный запас боевых умений. Всю свою жизнь Эрвиг учился только тому, что могло помочь уничтожить Трехликую и к этому никак не относились атакующие заклинания: иначе б она давно уже не существовала. А эти создания, как раз-таки, напрашивались на самый стандартный боевой арсенал.       Агнус бы их побрал.       Стиснув зубы, Эрвиг царапнул ногтем запястье, решая, что делать, но внезапно врезавшееся в голову шипение выбило из него все мысли.       ‘Нас-следник’.       Мыслесвязь? У стражей, которые обычно разумностью не отличаются? Да еще и опознали его личность. Нахмурившись, Эрвиг попытался воспользоваться тем же способом общения.       ‘Что вам нужно?’       ‘Плата. Хранилищ-ще – нельзя’.       Рассуждая об их разумности, он, кажется, погорячился: по крайней мере, на составление нормальных предложений им интеллекта не хватало. Зато роль определил верно – дань собирают. Ну или уничтожают воров. Правда, он-то свой, какая плата может быть?       ‘Я забрал свое’.       Стражи с его позицией соглашаться не спешили.       ‘Здес-сь – наш-ше. Плату’.       ‘Какую именно?’       Не было никакого смысла спорить – стражи явно плохо понимали какие-либо доказательства права собственности, и если, осознавая, кто он есть, требовали что-то, проще выяснить, что именно, чем вступать в дискуссии.       Фигуры не шевелились несколько мгновений и сохраняли абсолютное молчание, а потом, совсем другой, но такой же шипящий, только еще более грубый, проник в сознание:       ‘Кровь’.       ‘Пить будете?’ – не сдержался Эрвиг, наблюдая за стражами.       Те, кажется, сарказма не поняли. И теперь уже три голоса разом ворвались в голову, повторив то же слово. Догадываясь, что от него не отстанут и пройти не дадут, Эрвиг протянул вперед правую руку запястьем вверх. Никто же потребовал конкретную часть тела. И не указал, как и куда эту кровь выдать.       Стражи зашевелились, но так медленно и неповоротливо, что возникал вопрос – как им вообще удалось бесшумно появиться-то. Или же они возникли из воздуха?       Тот, что стоял ближе, сделал пару шагов, чтобы схватить Эрвига за протянутую руку и резко (для таких массивных созданий даже слишком) полоснул по коже сразу тремя когтями. Порезы тут же заполнились выступившей кровью и страж накрыл их своей огромной ладонью, в которую она с отвратительным чавканьем начала впитываться. Эрвиг наблюдал за этим действом спокойно, но лишь несколько мгновений – когда левое запястье прошила боль, он бросил на него взгляд и впервые за много лет испытал ужас.       Линии начали тускнеть. Что бы это ни было, ничего хорошего ему оно не сулило.       Словно в подтверждение этой мысли возникло головокружение. Помещение поплыло.       Чувствуя, что страж не намерен его отпускать, пока не «выпьет» досуха, Эрвиг, собрав остатки сил и понадеявшись, что резерв не опустеет в самый ответственный момент, рванул руку к себе обратно. И моментально мазнул ей по ослабевающему левому запястью, вызывая клинок. Один.       Края светились слишком слабо, подтверждая догадки. Но сейчас не было времени выяснять, что именно тянет страж вместе с кровью. Пользуясь тем, что это создание не наделено стремительными реакциями, Эрвиг вогнал ему в шею клинок и тут же отпрыгнул назад, потому что один из его «собратьев», похоже, сообразил гораздо быстрее и попытался ударить его ладонью. Этой атаки удалось избежать, но третий страж, до того стоящий в стороне, внезапно появился справа и смог сделать то, что не удалось второму.       Голову пронзила дикая боль, удвоившаяся, когда откинутый к стене Эрвиг ударился о нее затылком. Стискивая немеющее запястье пальцами, он осознавал, что пытаться воевать против этих созданий нет смысла – он, может, сильнее по крови, но они превосходят его по умениям. И, цепляясь за остатки постепенно ускользающего сознания, Эрвиг с трудом сформулировал три ненавистных ему слова.       N’hil. Us’q’ham. Int’stum.       И все взорвалось алыми искрами.

***

      – Это точно Судьба, – раздался щебет где-то над ухом, заставляя поморщиться: наверное, больше внутренне, потому что мышцы лица не слушались и оно воспринималось восковой маской.       Для того, чтобы поднять веки, хоть немного, потребовалось собрать все силы, что еще болтались на дне энергетического сосуда.       – Это Трехликая тебя мне послала, не иначе, – продолжал щебетать тот же раздражающий голос.       Эрвиг мысленно послал проклятия упомянутой Богине: если это действительно её деяния, у него появился дополнительный повод поскорее уничтожить её. Лучше б сразу в тот изолированный участок Бездны, куда собрали чудовищ с соседних миров. Потому что голос с каждым мгновением становился все невыносимее.       Все же сумев открыть глаза и даже каким-то чудом сфокусировать взгляд, Эрвиг дождался, пока светлые пятна соберутся в более отчетливые фигуры, и задался вопросом – проклинать или благодарить самого себя. Потому что задавая единственной координатой берег у Океана, он надеялся попасть туда, куда вышел из зеркала, чтобы связаться с сиренами. Но, похоже, сил хватило только на относительно короткое расстояние, и он собрался вновь там же, где и в начале алой декады.       Да еще и попал к той же самой девчонке, до ужаса похожей на Хэль. Если не фокусироваться на чертах лица.       Она, конечно, ему требовалась, но не сейчас, когда он едва рукой пошевелить способен. Отправив еще пару проклятий в адрес Трехликой и её творений, без которых явно не обошлось, Эрвиг опустил веки, делая вид, что снова отключился. В конце концов, лучше и правда сейчас заснуть, чем пытаться вести хоть какую-то мыслительную деятельность с опустошенными резервами.

***

      В отличие от прошлого раза, сегодня девчонка не сидела у его постели постоянно. Впрочем, возможно, и тогда она куда-то уходила, просто когда он очнулся, оказалась рядом. К счастью, сейчас её здесь не наблюдалось. Осторожно присев и прислонившись плечом к стене, Эрвиг дождался, когда руки, поддерживающие тело и упирающиеся в жесткий матрас, перестанут дрожать, и развернулся на лежаке, чтобы слезть с него. Возможно, идея не лучшая, но торчать здесь вечно, тем более, не понимая точно, сколько уже времени прошло в забытьи, ему не хотелось.       Разминая плечи, Эрвиг осознал, что его тревожило – непривычная легкость. За спиной ничего не было: либо девчонка сняла с него сумку, либо та собралась где-то отдельно от него. При подобном способе перемещения такие сюрпризы были не редкостью, но что-то подсказывало, что магия здесь не при чем. Это второй его визит сюда (незапланированный) и вторая потеря самых важных вещей.       На совпадение не походило.       Бегло осмотрев маленькую комнатку и не обнаружив ничего, напоминающего сумку, Эрвиг нахмурился. Придется найти девчонку и выбить из нее ответы: сейчас, неизвестно сколько проспав, он ощущал себя уже вполне… способным к определенным действиям. Легкая слабость сохранялась, но не такая, чтобы изображать из себя умирающего. Только все такой же тусклый рисунок на запястье беспокоил, но Эрвиг надеялся, что всему виной лишь не до конца восстановившийся резерв. А это вытребовать нужную информацию ему не помешает.       Стоило только сделать пару шагов от лежака, как узкая дверь открылась. Искать девчонку не пришлось – она сама проскользнула в комнатку боком, стараясь это сделать как можно тише: видимо, опасалась его разбудить. Она только лишь успела притворить за собой дверь и начала разворачиваться, как оказалась прижата к грубому дереву спиной. Оказавшийся рядом с ней Эрвиг удерживал правой рукой её за шею, потому что левая все еще ощущалась онемевшей. Страх девчонки, столкнувшейся с его пылающим раздражением взглядом, можно было чувствовать почти физически.       – Ч-что… – попыталась пролепетать она, но была грубо оборвана.       – Где сумка? – прошипел Эрвиг, пристально смотря в испуганные зеленые глаза.       Девчонка непонимающе моргнула, но повторять вопрос не пришлось – похоже, с запозданием, но она все же сообразила, о чем речь. И даже не стала играть в неосведомленность. Трясущейся рукой махнув куда-то вправо, хрипло выдавила:       – Т-там. В шкафу.       На этом, возможно, её бы стоило отпустить, но у Эрвига залежался еще один вопрос. Сильнее сжав пальцы на её шее, он еще более тяжелым тоном поинтересовался:       – Где обломок?       – Ч-чт…       – Обломок, – прервал он попытки переспросить. – Который ты стащила в прошлый раз.       Хэль здесь была не при чем.       – Я не… – девчонка собиралась выставить себя жертвой, но Эрвиг ощутимо тряхнул её, заставляя проглотить все лживые фразы.       Раздражение постепенно сменялось яростью: меньше всего он собирался вести долгие беседы. Либо она говорит, либо может попрощаться с жизнью.       – Если я сам найду, ты отправишься за Грань. Вместе со своим отцом.        Он не мог воспользоваться видением сейчас, но девчонке знать об этом не обязательно: пусть лучше верит, что он восстановился полностью. Она уже явно догадалась, что он не человек. И, похоже, угроза возымела действие. В зеленых глазах заблестели слезы, губы задрожали и с них сорвалось тихое:       – Я… п-прости…       – Где обломок? – повторил Эрвиг, не настроенный выслушивать извинения: на них ему всегда было плевать, потому что это самые бесполезные слова.       Разрушенное не построить заново. И не склеить каким-то лживым «прости».       – П-продала. Он был такой… – она подавилась собственными слезами. – Нам было н-нечего есть… А…       Эрвиг шумно выдохнул и оттолкнул девчонку от себя. Та моментально рухнула на пол, прижимая колени к груди. Послышались жалостливые завывания с невнятными бормотаниями, но все эти оправдания не имели никакой ценности. Он услышал все, что ему требовалось.       Метнувшись к шкафу, на который указала девчонка, и распахнув его скрипучие двери, Эрвиг выудил брошенную на среднюю полку сумку, проверил содержимое и обернулся к дрожащей фигурке, скорчившейся у стены. Подавляя в себе желание уничтожить её, потому что раздражение уже полностью трансформировалось в злость, он затянул сильнее веревки на сумке и стремительно вышел сначала из комнатки, а затем и из пустого, на его счастье, дома.