Я стану твоим медикаментом

Будильник так громко пищал, что едва ли проснувшемуся человеку всё же пришлось протянуть руку в сторону тумбочки и начать пытаться вслепую нащупать кнопку выключения. 11:18. «Стоп», — Лайт недоумённо приподнялся на локте, вспоминая, когда он успел установить сигнал на это время. Но в голове не было ни одного воспоминания на данный счёт. Попытку встать и спокойно начать день мгновенно спровадило воспоминание о цепи. Губы разочарованно поджались сами собой. Разумеется, за одну ночь не могло поменяться столь многое или, как можно понять в нынешней ситуации, — что-либо в принципе. L, как всегда погружённый в размышления, не заметил очевидного движения рядом: по-прежнему сидел «по-своему» на своей части кровати и медленно ел — наверняка — очередной пестрый леденец, неотрывно смотря в неопределенную точку на стене. На его тумбочке всегда лежала чуть ли не гора всевозможных сладостей, но чаще всего выбор падал именно на это лакомство. Лайт лишь усмехнулся своему умению замечать такие мелкие, навряд ли важные детали. — Рюдзаки, я должен был проснуться три часа назад, — голос прозвучал непривычно хрипло из-за недавнего сна. — Почему ты меня не разбудил? Рюдзаки вздрогнул и повернул голову. Можно было подумать, будто чужое присутствие до последней секунды оставалось для него тайной: слишком нервозным выглядело столь простое телодвижение. Пару раз моргнув, он достал изо рта сладость и наконец проговорил: — И тебе доброе утро, Лайт-кун. Я не заметил, как ты проснулся. «Он не слышал звук будильника, который продолжался несколько минут?» Лайт немного сдвинул брови, не понимая, как такое может быть. За время расследования ему стало известно, что L свойственно «уходить в себя» на несколько минут, не замечая ничего и никого вокруг, а потом, когда кто-либо потряхивал его за плечо, чтобы привести в чувства, — чуть ли не подпрыгивать на месте от неожиданности. Однако подобные отдаления от реальности чаще всего сразу прерывались, стоило лишь окликнуть того. Неужели воздействие такого раздражителя как трель будильника было ниже простого человеческого голоса? Так и не получив ответ на свой вопрос, Лайт вздохнул и сел на кровати. Вдруг в голове всплыли воспоминания о вчерашнем разговоре. Рука скользнула под подушку — таблетки на месте. «Он даже не пытался забрать их. Всё будет проще, чем я предполагал», — лёгкая улыбка от малого успеха задумки чуть тронула губы. — Ладно, нам ещё весь день работать. — На полпути в ванную комнату Лайт несильно дёрнул рукой, приводя в движение слегка натянувшуюся цепь. — Вставай, Рюдзаки. L лениво слез с кровати и пошёл следом в сопровождении тихого металлического скрежета. Он уже доел леденец и теперь крутил двумя пальцами палочку, на которой недавно была сладость. — Лайт-кун, твои слова не совсем точны: мы проведем не весь день в штабе расследования. Ты ведь помнишь, что Миса ждёт тебя у себя в 15:30? «Чёрт, ведь точно. Как я мог забыть?» Лайт едва слышно вздохнул и прикрыл глаза. Видеть Мису ему хотелось как можно реже, но с учетом того, что та назначала свидания три-четыре раза в неделю, это не представлялось возможным. Он уже просто не знал, как избежать столь нежеланного внимания. Даже подробное объяснение отсутствия каких-либо чувств по отношению к девушке не принесло никаких результатов. Нужно поторопиться. С усилием отгоняя мысли о грядущей встрече, Лайт включил воду. Несколько часов спустя. Лайт взглянул на наручные часы. Он был пунктуальным человеком, поэтому те отображали время с точностью до секунды. Сейчас стрелки показывали 15:21, а это значит, что пора подниматься на этаж, где его ждала Миса.

***

— Лайт, привет! Я так соскучилась, мы ведь очень давно не виделись! Миса вскочила с одного дивана, что стоял посреди комнаты, и, обогнув второй, побежала к названному гостю. Она так улыбалась и сверкала глазками, будто их разлука длилась месяц, а не два дня. — Здравствуй, Миса. Рад тебя видеть, — Лайт как всегда правдоподобно изобразил улыбку. Выражение её лица быстро сменилось, стоило увидеть другого посетителя. — И тебе привет, Рюдзаки, — едва ли счастливо протянула девушка. Была ли она обижена или, может, раздражена? Что ж, если только слегка. А причиной тому являлся как раз величайший детектив. Избалованную модель не устраивало в нем практически все — начиная от методов работы, которые она опробовала на себе, и заканчивая внешним видом, который «просто неприемлем», как однажды та сама сказала. В любом случае, мрачное настроение никогда не длилось дольше минут десяти. — Здравствуй, Амане Миса. Рюдзаки было все равно, что та о нём думала, кем считала, как относилась; однако влезть к ней в голову и хорошенько там покопаться представлялось очень даже желанной авантюрой. Он уверен — из неё вытянуть хоть какой-нибудь намёк на непосредственную причастность Ягами Лайта и её самой к делу Киры будет намного проще, чем проделать это с юношей. Миса, чьё внимание уже сменило свой объект, со свойственным ей воодушевлением при виде Лайта теперь чуть ли не вприпрыжку направилась обратно, чтобы устроиться на дальнем диване, не оставляя особого выбора двум связанным довольно короткой цепью людям. Как и ожидалось, на журнальном столике уже стояли тарелки с кусочками торта, чашки чая с блюдечками и большая сахарница. Так было и в прошлый раз, будет и в следующий, ведь эти ненужные встречи вряд ли так быстро прекратятся. «Если вообще прекратятся», — пронеслось в голове столь угрожающая мысль. Осознание такого неприятного, но вполне вероятного будущего отяготило бы любого, тем более — того, кому придется в подобном участвовать. Лайт прикрыл глаза и тихо вздохнул, откинувшись на спинку дивана. Конечно же, это не осталось незамеченным. — Лайт, что-то случилось? Ты устало выглядишь, — сразу же обеспокоенно заговорила Миса, всматриваясь в лицо парня. — Тебе надо хоть иногда расслабляться. Она закусила нижнюю губу и, состроив милые глазки, перевела взгляд на третьего участника встречи. — Рюдзаки, а ты не мог бы… оставить нас наедине? Лайт от удивления даже рот приоткрыл. Нет, нет, нет, он не собирался «оставаться с ней наедине» ни сейчас, ни потом. Единственное чувство, которое ютилось в груди при контактах с Мисой, являлось близким родственником раздражения с примесью легкой жалости, не более. Рюдзаки неспешно взял в руку вилочку и, отломив небольшой кусочек клубничного торта, отправил его в рот. — Прости, Амане Миса, но я не покину эту комнату без Лайт-куна, даже если он разделяет твое желание, — пробубнил он в процессе жевания. «Разделяю? — подумал Лайт, переводя взгляд с Мисы, которая показательно надула губы и отвернулась, на L. — Надеюсь, ты пошутил». Тот, будто услышав его, немного приподнял уголки губ, но сразу же приставил к ним чашку с чаем. Видимо, настолько сухой отказ вывел Мису из равновесия настолько, что ей стало несколько неуютно оставаться в компании, где один участник будто специально на постоянной основе цепляется за любую возможность разрушить хорошее настроение каждого в своем окружении. И как можно быть таким? — Простите, мне нужно припудрить носик, — всё ещё недовольная ситуацией Миса встала со своего места и быстро ретировалась в ванную комнату. Щелчок двери — Лайт расслабленно выдохнул. Любая секунда вдали от очевидных предложений необычайно навязчивой девушки представлялась тем самым островком, где можно перевести дыхание и побыть собой без использования снисходительного тона или притворной улыбки. Не то что бы притворство было для него в новинку, — как раз наоборот. Однако одно дело подделывать эмоции ради той или иной выгоды, и совсем другое — заниматься подобным бесцельно. Вернее, смысл в том всё же был — слушать дрожащий от обиды и слез голос Мисы, непонимающей, почему вдруг ее парень стал относиться к ней иначе, не хотелось абсолютно никому. К тому же, Лайт, несмотря на свое отношение к чужой зависимости от его персоны, чувствовал некую ответственность за Мису, по крайней мере — в плане её безопасности. Встреча с L взглядом была несколько неожиданна. Как долго его рассматривали, если периферийное зрение не уловило поворота лохматой головы за последние несколько секунд? — Спасибо, — тихо сказал Лайт, теперь уже благодарно смотря на Рюдзаки. — Так нельзя. Тот будто бы напряженно поставил на тарелочку уже полупустую чашку. Так как тембр голоса у L и так низкий, не было нужды понижать громкость до шепота. Лайт удивленно вскинул брови. — О чём ты? — Зачем ты врёшь, Лайт-кун? Ты совсем не рад ее видеть. «Всё-то ты замечаешь», — юноша невольно цокнул и скрестил руки на груди в защитном жесте. — Ну, извини. Я не привык говорить людям в лицо всё, что о них думаю, — сказал он раздраженно, явно намекая последней фразой на собеседника. — Я хотя бы не вру, — L недовольно прикрыл глаза. — Хватит, Рюдзаки. Если не хочешь, чтобы началась драка, то лучше замолчи, — предупредил Лайт, который уже потирал переносицу в попытках успокоиться из-за очевидно закручивающейся темы с обвинениями в его адрес, где итог всегда один — рост процента подозрений и игнорирование каких-либо аргументов. — Это хороший способ взбодриться. — Прозвучала слабая усмешка. — Адреналин в крови заставит сердце биться быстрее… Дальше Рюдзаки уже не слушали. Воспоминание об обещании помочь избавиться от чужой пагубной привычки громко звякнуло в задворках сознания, стоило лишь осознать причину нежелания очередного конфликта. Лайт всегда держал свое слово, поэтому о таком варианте, как отказ, даже не думал. К тому же, если L сможет спать в нормальном режиме, существует вероятность, что пресловутая «депрессия» наконец пройдет, и он будет хоть немного способствовать в поимке Киры. Таким образом получиться убить сразу двух зайцев: излечить Рюдзаки от бессонницы и сократить тот объем работы, который в последнее время выполнялся далеко не двумя, а одним человеком на конце цепи. Лайт решил не терять время зря: Миса всё ещё отсутствовала, тогда как Рюдзаки в принципе не требовал к себе внимания и мог без какого-либо дискомфорта находиться рядом молча. Он стал быстро перебирать в голове возможные действия, с помощью которых удастся «усыпить» последнего без помощи таблеток. Подыскать стопроцентно действенный способ являлось проблематичным из-за отсутствия знаний о степени запущенности болезни: человек может выпить снотворное один раз в месяц, например, пережив серьёзное эмоциональное потрясение, или же повторять данный ритуал несколько дней подряд ввиду такого уровня переутомления, когда организм, насколько бы ни был уставшим, не мог расслабиться и позволить погрузиться в сон. Соответственно, придётся действовать методом перебора. Как ни странно, за такой короткий срок были уже представлены минимум четыре варианта решения щекотливого вопроса. Однако, сколь много способов ни придумал бы Лайт, существовала еще одна загвоздка, способная заставить провалиться всю эту операцию уже на этапе подготовки. Время. Именно оно, а точнее, его полное отсутствие было главной проблемой. Для воплощения даже одной идеи требовалось хотя бы малое количество свободного времени. У Рюдзаки его теперь просто навалом, а вот Лайт был целыми днями занят то расследованием, то находился в этих апартаментах вместе с Мисой, в конце концов спускаясь обратно в штаб. Если логически подумать, исключив из списка дел эти свидания, возможностей для реализации задуманного станет в разы больше. После разрешения этой проблемы останется лишь попросить L сократить их рабочий день на один или — ещё лучше — полтора часа. «Что ж, хоть я и привык сперва браться за самое сложное, сейчас предстоит каким-либо образом прекратить свидания на некоторое время, — размышлял Лайт. — В идеале, навсегда, но вряд ли у меня это получится так просто». — Лайт-кун? Тот продолжал пребывать в своих мыслях, смотря стеклянными глазами прямо перед собой довольно долгое время. Будто в ожидании нечто важного для анализа, L прислонил палец к нижней губе и немного развернулся в сторону Лайта, который этого даже не заметил. Странно. Рюдзаки видел его таким задумчивым всего пару раз, но даже тогда он отвечал на оклики и, помотав головой, извинялся за то, что не слышал предыдущих слов собеседника. «О чём он думает?» L склонил голову вбок и проследил за чужим взглядом. Не найдя на обивке дивана ничего интересного, он немного разочарованно прикрыл глаза и, покусывая ноготь, вернулся в изначальное положение, краем глаза все же следя за Лайтом. Несмотря на ставшую более расслабленной позу и легкую, но весьма подозрительную улыбку, смена настроения юноши была слишком заметна, что Рюдзаки не слишком понравилось. — Я вернулась! Скучали без меня? — Миса, теперь уже полностью вернувшая себе оптимистичное расположение духа, наконец вернулась в комнату. «Если бы Рюдзаки знал, — усмехнулся про себя Лайт, — что произойдет в ближайшие десять минут, у меня бы точно появилось несколько синяков на теле. Благо, ему озвучивать мой план нет необходимости — он и сам прекрасно справится»