Я стану твоим медикаментом

Первое, что Рюдзаки сделал по возвращении в штаб — заказал пирожное и крепкий кофе. Ему нужно время подумать. Желательно, чтобы в этот момент в помещении он был один, но отпускать Лайта просто так — слишком глупая затея, особенно, когда появились очевидные различия между его недавним поведением и тем, каким то было сейчас. L включил компьютер, где отобразились все необходимые ему документы, открыл, как обычно, три из них, принявшись перетасовывать всю известную им на данный момент информацию, но долго просидеть за делом в тишине ему не позволили. — Что с тобой, Рюдзаки? — Лайт сел в своё кресло, вальяжно закидывая ногу на ногу, и взглянул на L с неподдельным беспокойством. — О чём ты, Лайт-кун? — не поворачивая головы, спокойно спросил тот, пока пальцы беспрерывно бегали по клавиатуре. — Мы только что ушли с места преступления, потому что ты решил, что достаточно осмотреть только одну комнату, чтобы картина прояснилась. Я всегда думал, L ответственно подходит к делу, а не оставляет оставшиеся улики полиции. Рюдзаки только моргнул. — Полиция, ФБР, Интерпол. Все эти организации обращаются ко мне за помощью в самых сложных для них случаях. Я оказываю непосредственное влияние на ход расследования, а они помогают мне в этом. В любом случае, я не смогу провести экспертизу здесь, так почему не воспользоваться помощью сторонников? Ещё некоторое время Лайт испытывал не обращающего на это внимания L взглядом, но затем протяжно выдохнул, прикрывая глаза и расслабленно откидываясь на спинку стула. Конечно, чужое решение оставить всё на полпути абсолютно не радовало, однако, с другой стороны, Рюдзаки прав: даже если они что-то не обнаружили, это найдёт полиция, после чего сведения об уликах будут переданы им в руки. Было ещё кое-что, что заставляло его изрядно нервничать, и либо это уже паранойя пустила в разум корни, либо L действительно стал более настороженным, чем вчера. Поток размышлений прервал Фуку, который, забавно шлепая коготками по полу, подбежал и вскочил на задние лапы, в тот момент как передними ударил чуть дёрнувшегося Лайта по ноге. Тот опустил ставший сразу весёлым взгляд на радостно прыгающий и крутящий хвостом-кольцом комочек рыжей шерсти и взял на руки. Пёс довольно вывалил язык, начав осматриваться по сторонам, иногда полизывая парня по щеке. — Если он опрокинет компьютер или клавиатуру, это за твой счет, Лайт-кун, — беззлобно предупредил Рюдзаки, когда краем глаза заметил сажающего на стол пса напарника. — Ничего он не опрокинет, не волнуйся за свою технику, — усмехнулся Лайт, трепля по голове любопытно обнюхивающего все близ стоящее Фуку. — Он довольно умный, верно? Животное громко чихнуло, а Рюдзаки не смог сдержать улыбки. Похоже, с этого момента он слишком углубился в работу, так как совершенно не услышал вернувшихся с несколько усталым видом полицейских вместе с практически не поднимающей голову Мисой. Скорее всего, их приход остался незамеченным благодаря ей — L бы сразу "вернулся на землю", огласись помещение радостным визгом или чужим влюбленно произнесенным именем. На плечо все ещё задумавшегося над чем-то своим детектива осторожно легла ладонь, владельца которой тот сразу угадал. Обернувшись к Лайту, он невольно сглотнул при виде несколько хмурого взгляда ореховых глаз с недобрым прищуром. Примерно таким же образом на него смотрели все собравшиеся в штабе, кроме Мацуды — стоящий дальше всех полицейский несколько смущался сжигать L молчаливым требованием. — В чём дело? — решил поинтересоваться Рюдзаки, хотя ответ уже прекрасно знал. Это было лишь вопросом времени — когда именно сомнения полностью перекроют логичность и рассудительность. — Экспертиза показала, что к Тетради Смерти прикасалась только Нарико, — сурово начал Соитиро, сцепив за спиной руки в замок и закрыв с тяжким вздохом глаза. — Все имена, начиная с первого, соответствуют жертвам Киры, умершим задолго до заключения Лайта и Мисы. Юноша едва сдержался, чтобы не взглянуть на неуверенно переминавшуюся с ноги на ногу девушку. Она постаралась на славу, и её стоит поблагодарить за это. Как бы ни было неприятно признавать, без нее всё вышло бы не лучшим образом, если бы вообще вышло. Рюдзаки незаметно, но в то же время ощутимо дёрнул плечом, скидывая с нее ладонь Лайта, оставляя тому только возможность недоуменно нахмурить брови. — Это является неоспоримым доказательством их невиновности, Рюдзаки, — доводил свою мысль до конца Соитиро. В его голосе теперь отчётливо слышалось требование. С нечитаемым выражением лица детектив уставился перед собой, в то время как эмоции остальных ощущались спиной настолько отчетливо, что ему даже незачем было смотреть на блёклые отражения в мониторе, чтобы различить их. Он закусил изнутри щёку, постукивая пальцем по колену, и думал о том, какие именно слова необходимо сказать, чтобы удовлетворить ожидания каждого. Выслушивать ещё одну возмущённую лекцию о собственной неправоте очень не хотелось — губы уже сами недовольно кривились, стоило кому-то начать долгую тираду. Позади раздался звук прибывшего лифта, откуда с сервировочным столиком вышел припозднившийся Ватари. Он прошёл мимо неподвижных, как статуи, полицейских так невозмутимо, будто тех и не было вовсе. Перед носом L расположился кусочек клубничного пирожного и чашка дымящегося кофе вместе с сахарницей. Очевидно, пожилой мужчина увидел через камеры нового "гостя", так как сразу после размещения сладостей на пол опустились миски с водой и, похоже, чем-то мясным. Фуку, которого Лайт давно опустил обратно, радостно подбежал к угощениям и тут же приступил к трапезе. — Я… — проронил тише обычного Рюдзаки, который уже накидал в свой напиток шесть кубиков сахара и теперь лениво размешивал густую консистенцию ложечкой, — приношу свои извинения Лайт-куну и Мисе Амане. После произнесённых слов все без исключения вздохнули с облегчением, а Лайт, наконец, позволил себе победно улыбнуться. Он поднял в воздух левую руку, отчего цепь зазвенела по полу. — Значит, я могу снять это? — хмыкнул он. — Да, можешь, — согласился L. Он шумно отпил немного кофе, после чего полез в карман джинсов и достал небольшой ключ. Его не глядя отдали в протянутую ладонь. Пальцы всего на мгновение коснулись чужой кожи, но и этого Рюдзаки хватило, чтобы зябко поежиться. Холодно. Почему-то руки Лайта больше не источают прежнее тепло. Теперь они стали сравнимы с кусочком снега, что ненадолго сжали в перчатке — не слишком мерзлые, но и совсем не согревающие. Наручник упал с грохотом, и L медленно повернулся на звук. Расстегнутый наручник вызывал у него скорее тоску, нежели радость. Лайт не без удовольствия потирал измученное за долгое время запястье, а затем, положив ключ рядом с ожидающим своей очереди пирожным, сказал: — Я схожу проветриться, если ты не против. Сидеть в одном и том же помещении практически безвылазно — пытка. По крайней мере, для меня, — он обернулся и кивнув головой, позвал: — Миса, составишь мне компанию? Девушка подняла на него большие от неверия глаза и медленно приложила руки к сердцу. Она часто задышала, затем счастливо улыбнулась и закивала, из-за чего маленькие хвостики по бокам головы забавно запрыгали. Забавно, вот только не для L. — Да, — произнесла она с придыханием. — Конечно, Лайтик. «Подумать только, — Рюдзаки раздраженно прикусил ноготь, чтобы не озвучить свои мысли вслух, — не прошло и трёх часов, как она обнаружила свою лучшую подругу мертвой, а теперь ведёт себя так, будто ничего не произошло». — Я пойду, Рюдзаки, — сказал Соитиро. — Мне нужно к Сатико и Саю. Они давно волнуются по поводу всего этого. — А, Рюдзаки, — подал голос Мацуда, растянув нервную улыбку, — я тоже, пожалуй, возьму перерыв. — Мне тоже необходим небольшой отдых, — поддержал коллегу Моги. — Конечно, — Рюдзаки отпил ещё немного и сделал несколько круговых движений ложечкой. — Идите. — Спасибо, Рюдзаки, — искренне поблагодарил его Моги, после чего отправился на выход вслед за остальными. Ватари, который до сих пор оставался здесь, так как было необходимо выгрузить большую часть десертов непременно на стол, обеспокоенно нахмурился, когда увидел своего воспитанника. Тот всегда выглядел, как человек, не знавший определения словам "сон", "здоровый образ жизни" и "эмоции", но сейчас его внешний вид был схож с видом загнанного в угол ребенка, который вот-вот сломается. Стоило в помещении прозвучать сигналу закрывшихся дверей лифта, как пожилой мужчина озвучил свои переживания. — Ватари, — прохрипел Рюдзаки с низко опущенной на колени головой, — вызови скорую. Кажется, у меня сердечный приступ. Тот сначала заволновался, но затем мягко улыбнулся и положил заботливую ладонь на едва подрагивающее худое плечо. — Это не сердечный приступ, — грустно вздохнул он. — Это серьёзнее. Называется "боль от потери дорогого человека". — От него нет лекарства, верно? — Есть. Виновник этого чувства. Рюдзаки горько усмехнулся, вспомнив чужие слова этим утром. «Ты прав, Лайт-кун. Ты стал моим медикаментом». — В моём случае такое невозможно, — он с грызущей изнутри тоской закрыл глаза. — Я поступил опрометчиво, позволив подобному произойти. Возможно, это моё наказание за глупость. — Не думаю, — спокойно произнёс Ватари. Он перевёл взгляд на монитор, где на камерах были показаны Лайт и Миса, которые покидали здание сразу за полицейскими. — Насколько я могу судить, ты дорог Ягами Лайту. — Проблема заключается как раз в этом. Пожилой мужчина непонимающе посмотрел на L. Тот отвёл прикрытые тусклые глаза в сторону и едва показал сжатые в попытке унять дрожь зубы. — Я дорог Ягами Лайту, но не Кире. Никак не ему. После возвращения из дома Нарико Ямаситы я могу с девяносто девяти процентной уверенностью сказать, что Лайт-кун снова стал Кирой. Насчёт Амане Мисы я не уверен — она вряд ли может быть настолько лицемерной и убить лучшую подругу ради собственных целей. Я... Рюдзаки с трудом сглотнул, осознавая, что собирается сказать. — Я не знаю, что делать, Ватари. Он убьёт меня. Ватари постарался обнадёжить детектива, упомянув что-то о его умении находить выход из любой ситуации, но в глубине души понимал, что тот прав. Для Киры L — главная преграда, которую следует убрать как можно быстрее, не оставив при этом ни одной улики, намекающей на его причастность. Однако есть и обратная сторона монеты — Ягами Лайт. Сообразительный юноша, сумевший даже упёртому Рюдзаки дать понять, что не собирается каким бы то ни было образом навредить или пустить расследование по ложному следу. Он, наоборот, оказывал существенную помощь даже когда очевидно сердился на L за неумение отступать от своих принципов и отказ пойти отдыхать на час пораньше. Теперь исход всего этого зависит только от Ягами Лайта: либо он уступит Кире, либо сможет бороться за то, что не хочет потерять. *** — Ммм, Лайтик, так вкусно! Почему ты себе не купил? Вприпрыжку шедшая рядом с Лайтом Миса восторженно пищала с закрытыми от удовольствия глазами, поедая купленный ей банановый десерт ложечкой. Лайт устало вздохнул и покачал головой — она неисправима. — Я не люблю сладкое, — безразлично к чужому энтузиазму ответил он. — Какой ты вредный, — беззлобно пошутила девушка, скорчив на мгновение недовольную мордочку. — А куда мы идем? На свидание? — Вроде того, — задумчиво ответил юноша, тщательно осматривая полы пальто и рукава на наличие подслушивающих устройств. — Ура! Я давно не была на свидании с тобой! — подпрыгнула Миса, и её глаза засияли. — По крайней мере, только с тобой — Рюдзаки постоянно путался под ногами. Ещё и на цепь тебя посадил и заставил быть рядом, когда сам подхватил болезнь. — Миса, — голос Лайта по непонятной ему причине дрогнул от злости, — он не заставлял меня. Я сам тогда остался. «Почему когда она говорит что-либо, у меня возникает желание заклеить ей рот скотчем? — подумал он про себя. — Она хоть и бывает полезна, но её коэффициент полезного действия едва ли превышает назойливость». — Совсем ты о себе не думаешь, Лайтик. Нельзя находиться в одном помещении с тем, — грозя пальцем, наставническим тоном отчитывала она нахмурившегося юношу, — от кого можно заразиться. Лайт раздражённо скривил губы, пока девушка этого не видит, и закатил глаза. Объяснять что-либо смысла не было, да он и не собирался. Ей абсолютно не обязательно знать истинную причину, по которой её парень не хотел отходить от того, кто расшатал ему все нервы по поводу и без. Решив перевести тему на что-то более подходящее и не вызывающее у него чувство странного сожаления, Лайт вспомнил давно назревший в голове вопрос. — Миса, каким образом ты провернула всё это с Натсуми? — А, знала, что спросишь, — просияла девушка от гордости и отправила в рот очередную ложку сладости. Проглотив, она с веселым тоном продолжила: — Это оказалось проще, чем я думала. В девять лет Натсуми потеряла отца и сестру во время вооруженного ограбления какого-то магазинчика. Через два года от болезни умерла её мать, и она осталась одна. Лайт слушал это с откровенной скукой, думая только о том, чтобы Рюдзаки не смог поставить прослушку куда-то ещё. Но после сказанного в конце внутри зародился интерес додумать эту историю раньше, чем её, будто телепрограмму, расскажет Миса. — Я знала об этом, как и помнила её слова о том, что, будь возможность убить этих подонков, она бы без раздумий сделала это. Помнишь, что случилось в том переулке, где вы нашли меня? Тот на секунду задумался. — Возле тебя лежали трое мужчин, которые уже были судимы за некоторые преступления. — Я тогда не знала этого, — пожала Миса плечами. — В тот момент у меня не было воспоминаний, и когда они загнали меня туда, я не знала, что делать, — тут ее голос дрогнул, а сама девушка испуганно съежилась, слегка понурив голову и опустив десерт несколько ниже. Лайт заметил эти перемены, поэтому постарался проявить заинтересованность чужими переживаниями. — Миса, сейчас уже нечего бояться. Ты в безопасности. — Да, — кивнула та и грустно улыбнулась. — Благодаря Рем. — Рем? Значит, та кучка песка... — Верно, — подтвердила она догадки не слабо удивленного парня. — Она записала имена двух из них в тетрадь, а последнего записала я, когда тот, испугавшись, побежал к выходу из переулка. Девушка замолчала ненадолго, после чего посмотрела на Лайта, закусив губу. — Я должна была умереть там, но Рем спасла меня, из-за чего и погибла спустя пару секунд. Я подобрала её тетрадь. Она была моей, и воспоминания вернулись. Даже мило, что она хранила ее у себя. — Как ты сумела передать тетрадь Натсуми? — без обиняков спросил Лайт, останавливаясь на пешеходном переходе. — Тебя обыскивал Моги и мой отец. Куда ты могла её положить? Видимо, факт чужой заинтригованности положительно влиял на Мису, которая вновь довольно заулыбалась и, вернувшись к десерту, подняла голову. Продолжив свой путь на зеленый свет, она вновь заговорила: — Конфеты, Лайтик. Очень хорошо, что я купила не только леденцы в обертке, но и печенье в пачке. Я положила тетрадь под коррекс — ни у кого и мысли не было проверить там. Даже у L, который питается одним шоколадом и пирожными, — засмеялась Миса. Лайт подхватил веселье и хитро усмехнулся. Действительно, иронично — Рюдзаки, считай, пропустил свою смерть в том, благодаря чему живёт. Однако несмотря на эти мысли, он не мог не поражаться про себя сообразительности девушки, чей интеллект, как он считал раньше, не способен ни на что большее, кроме как фотосъемки и бесконечный шоппинг. Она сумела придумать такую последовательность действий, что даже L не смог заподозрить чего-то неладного, отдала тетрадь той, кто мог не только поквитаться со своими врагами, но и убивать преступников в одночасье, к тому же была ее близкой знакомой, благодаря чему можно было следить за всеми ее действиями или попросить об услуге для себя — и всё это Миса успела продумать в тот перерыв, когда они с L искали ее, а она сидела в переулке, где после бесподобно отыграла роль пострадавшей. Подобное не могло не впечатлить. — Кстати, тетрадь была отдана Нарико анонимно, — не умолкала Миса. — Я позаботилась о нашей безопасности, на случай, если она пойдет в полицию. Оказалось, что мне даже не пришлось с ней связываться — она сама убивала тех, кого требовалось. — Но Кира бы не убивал таких мелких преступников, — возразил Лайт, вспомнив слова Рюдзаки о возможном подражателе. — С этим ты ошиблась. — Прости, я правда не подумала! — жалостливо вскрикнула девушка, причём так громко, что юноша дернулся и взволнованно оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости по-прежнему никого нет. — Мне следовало быть осторожнее. — Ладно, уже неважно, — вздохнул Лайт, закрывая ненадолго глаза. — Но скажи… Если Нарико убивала тех, кого хотела, почему умерла сама? — Я сделала это, — просто озвучила Миса. — Мне нужно было только, чтобы её заподозрили и поехали к ней в дом. Когда это случилось, я уже записала её имя в обрывок, который удалось сохранить — он же и находится у тебя, Лайтик. Записка — тоже моя идея, чтобы Рюдзаки окончательно убедился в её виновности. Тетрадь оставила по той же причине, предварительно вырвав все страницы, где были записанные мной и тобой имена преступников. Она грустно вздохнула и выкинула в ближайшую урну пустую упаковку из-под угощения. — Жаль, что твои воспоминания вернулись не полностью. Лайт усмехнулся. — Это исправимо. Мы сейчас идем в место, где находится то, что поможет мне полностью вспомнить прошлое. Ты же ещё хочешь построить со мной новый мир, Миса? — Конечно! Я хочу, всем сердцем хочу, Лайт! От счастья Миса напрыгнула на него и повисла на шее, а юноша, которому пришлось остановиться, с искусно наигранной нежностью обнял её за плечи, в тот момент как в голове раз за разом проигрывались всё новые и новые способы, с помощью которых можно будет убрать с дороги главную пешку в этой игре.

***

Вот уже полчаса Лайт сидел на краю кровати практически без движения, погружённый в продолжительные размышления. Лучшим решением в сложившейся ситуации было снять на одну ночь номер в отеле неподалеку от штаба расследования, что и было сделано. Большая часть вещей, как и Фуку, остались в его общей с детективом комнате — он взял только зубную щётку, вещи для сна и сменную одежду для завтрашнего дня. Рюдзаки, который по каким-то своим причинам последовал за ним, не задал ни одного вопроса на тему «куда идешь» или «зачем тебе это», что немного удивило. Настаивать на допросе он тогда не стал, молчаливо выходя из их апартаментов со всем необходимым. Ну, то есть, попытавшись выйти. Рюдзаки, словно забытая тень наблюдавший всё время, как другой собирался, ни с того ни с сего схватил его за грудки рубашки, когда они пересеклись на выходе, и с силой прижал к стене. Лайт от неожиданности и довольно сильного удара спиной выпустил из груди весь воздух, тут же инстинктивно цепляясь за чужие руки. — Рюдзаки, какого..? — едва не прорычал он с лёгким оскалом, закрыв один глаз. — Скажи мне, — перебил его L, опустивший голову настолько низко, насколько позволяла поза, — что это не ты. Лайт рвано выдохнул от сказанного. Прежде спокойный голос звучал тихо, с нажимом, будто детектив старался скрыть этим самым разрывающие тело изнутри эмоции. Он услышал это так же отчетливо, как почувствовал, что чужие ладони мелко подрагивают, но не отпускают ткань. Теперь Кира стоял в полнейшей растерянности. Ему было непонятно, чего именно от него ждали, поэтому просто молчал, приоткрыв рот и смотря на чёрную макушку перед собой. — Скажи, что не ты убил её. «Чёртов невротик, да почему он просто не оставит меня, наконец, в покое? — начинал откровенно раздражаться юноша». Терпеть подобное к себе отношение он не считал нужным, поэтому уже хотел было ударить детектива коленом в живот, но L вдруг уткнулся ему в грудь лбом, заставляя забыть о том, что хотел только что сделать. — Пожалуйста, Лайт-кун, — вновь просил Рюдзаки, напряжённый собственными действиями до предела, мысленно не позволяя себе прижаться сильнее. В его тоне была определённая настойчивость, однако она не была принуждением. Он будто хотел услышать это не для расследования, не для камер или дальнейших рапортов, а для… себя? Обескураженный такой мыслью, Лайт, сам не зная почему, поддался. Осторожно положил руку на чужой затылок, задевая пальцами мягкие волосы, а вторую — на острые лопатки, чтобы ощутимо надавить, и L самую малость шагает вперёд. Он чувствует, как лёгкие пробивает насквозь, когда Рюдзаки, разжимая тонкие пальцы, робко упирается лбом теперь уже в его плечо. Чужое дыхание тоже слегка сбилось — Лайт незаметно передернулся от щекочущего ухо тёплого воздуха, что вырывался короткими, но учащенными очередями. Во всем виноват дробящий кости холод чужих рук, обжигающий бледную кожу прямо сквозь кофту. — Это не я, Рюдзаки, — произнесли спокойно и отчего-то приглушённо. — Я не убивал её. Это было правдой. Он прижал Рюдзаки к себе чуть сильнее, прислоняясь щекой к прохладному виску. Тот не был против, но также не проявлял попыток стать еще ближе; только думал о внезапном равнодушии к себе, которое медленно вдавливало всю его сущность в пол. Какой-то непонятный, отягощающий груз упал на Лайта в тот момент: ему было жаль, что всё так вышло? Его раззадорила одна только мысль о том, что человек, который сейчас так отчаянно старался уйти от самого себя и своих верных суждений, что доверчиво жался к нему, своему врагу, скоро покинет этот мир? Хотелось ли ему, Лайту, запомнить слабое тепло, исходившее от худого, хрупкого тела, пока представлялась возможность? Кира сам не знал. Он просто тогда не желал отпускать Рюдзаки – причина не имела значения. Всё тем же пустым взглядом Лайт смотрел на чёрную тетрадь в своей руке. Наручные часы подали короткий сигнал — полночь. Теперь, вернув своё божественное оружие, а вместе с ним — память, считай, победа у него в кармане — настолько всё будет просто. Он никак не отреагировал на редкое хлопанье кожаных крыльев позади себя. Делить свои мысли с давно знакомым гостем, нагрянувшим не так уж внезапно, в его планы не входило, однако чужая бесцеремонность не позволила и дальше играть глухонемого. — Хех, ну что? — произнёс насмешливо голос. — Теперь ты снова всё помнишь, верно, Лайт? Значит, веселье скоро кончится — ты убьешь того парня? — Веселье не кончится на этом, Рюук, — покачал головой Кира, даже не обернувшись, и встал с кровати. Он слегка запрокинул голову, словно представлял, какими его действия будут в дальнейшем. — После его смерти тебя ждет много чего увлекательного. Раздались довольные смешки, на которые всё же обернулись. Шинигами стоял рядом с окном, из-за чего огромная тень, что он отбрасывал, растянулась едва ли не по всему полу. Выглядело по правде зловеще, и если бы Лайт не знал, кто перед ним, принял бы монстра за искореженную временем смерть. Недалеко от правды, впрочем. — Что смешного? — с вызовом спросил он. Ему определенно не нравилось чего-то не понимать. — Я всегда знал, что люди забавны и глупы в той же степени, — сказал тот, устремляя горящие красноватым глаза на беззвёздное небо снаружи. — Но ты смог удивить меня, Лайт. Я еще никогда не встречал настолько одарённого и одновременно глупого человека. Кира от возмущения даже не нашелся, что сказать нахальному шинигами. Его рот приоткрылся, а глаза быстро заскакали по всему чёрному силуэту перед ним. Да как он смеет? — Неужели ты и правда думаешь, что когда убьёшь L, всё сразу станет так, как ты того хотел, м? После его смерти для тебя больше не будет ощущения погони, благодаря которому ты зашёл так далеко. — Я зашел так далеко, потому что мир погряз в ублюдках, которые не заслуживают жить! — решительно напомнил Лайт. Он иронично развел руками и скривился в лёгком пренебрежении: — Мне нет дела до полиции или Интерпола, а моей мотивацией служит не пустой азарт. Я хочу очистить этот мир от грязи, которой развелось слишком много, чтобы так продолжалось и дальше. Это необходимо для каждого, и многие это понимают. Шинигами запрокинул голову, громко смеясь, а когда закончил, оказался прямо перед сдвинувшим брови человеком, чье самолюбие было только что задето. Он сгорбился, чтобы заглянуть прямо в его лицо, после чего произнес с жуткой ухмылкой: — А для тебя? Кира недоуменно моргнул, чуть подаваясь назад. Внешность Рюука была тем ещё зрелищем даже на приличном от глаз расстоянии, а вблизи ужасала лишь сильнее. — О чем ты говоришь, Рюук? — спросил он медленно, чтобы скрыть возросшую нервозность по всему этому поводу. — О твоих намерениях. В погоне за справедливостью ты уже не замечаешь, кем стал сам, — гаркнул тот с весёлой интонацией в голосе. — Когда ты построишь новый мир, в нем не будет тех, кто дорожит тобой, Лайт. Для одних ты будешь мессией, а для других — преступником, каковым являешься уже сейчас. — Меня не волнует это, — не задумываясь ответил Лайт и легко усмехнулся в подтверждение сказанного. С секундным красным отблеском в глазах он взглянул вниз, на тетрадь, что держал. — Я лишь хочу освободить мир от преступности и позволить людям не бояться за свои жизни. Те, кто до сих пор пытаются противостоять мне, либо дураки, либо сами преступники. Считают, что перечить Богу можно, оставаясь безнаказанным, но жестоко ошибаются. Я просто уберу их с пути, — с пугающим спокойствием хмыкнул юноша. — Даже своего отца? — уточнил шинигами без намека на неодобрение. Более того, ему это только добавляло интерес. — Постараюсь избежать этого, — практично сказал Кира. Без капли испуга он проследил за Рюуком, который вдруг вспорхнул над землей, прошёл сквозь потолок и через мгновение упал на стоящий неподалеку диван, где уже со взятым из миски яблоком в руке вальяжно разлегся, принявшись поглощать угощение. Когда лёгкий шум улёгся, Лайт продолжил: — Он весьма полезен — с его помощью я могу проходить в полицейский участок и иногда попадать в архив. Не дожидаясь ответа, он ещё раз взглянул на тетрадь, после чего спокойно положил ту под свою подушку. Он уже собирался лечь спать, но пришлось замереть в сидящем положении, стоило гостю вновь заговорить. — Вижу, — громко прочавкал Рюук, — ты любишь всё прятать под подушку. Хех, те таблетки тоже поначалу скрывал там. — Ты следил за мной даже когда я был лишён воспоминаний? — с искренним недоумением юноша приподнял брови. — В мире Богов смерти не так уж много развлечений. Наблюдать, как ты и L... Хах, сближались, было куда интереснее игры в кости, — рассмеялся под конец тот. — Секс с ним был очень хорошим решением, — без тени смущения пожал плечами Кира. — Сумев таким образом привязать его к себе, я мог отводить от себя подозрения не делая, по сути, ровным счётом ничего. Это было чисто деловой формальностью. Ничем более. — Только вот он так не считает, Лайт. Твои действия привели к тому, что этот детектив теперь сожалеет обо всем сделанном ранее, и теперь уже главным вопросом остается не дата его смерти, а что убьет его раньше: ты или самобичевание. Шинигами помолчал немного, а затем сказал с откровенным восхищением и толикой опасения то, что юноша уж никак не ожидал услышать: — Ты действительно превосходишь большинство Богов смерти в моём мире, Лайт. Лёгкий шок и отсутствие желания как-либо отвечать сыграли Кире на руку. Теперь он мог закончить бессмысленный для него диалог, просто опустившись на мягкую простынь и для большей уверенности отвернувшись от наскучившего своими смешками собеседника. Последним пунктом осталось только заставить шинигами замолчать. — Ты прав — самое интересное будет впереди, — даже задумчиво произнес Рюук. — Мне очень хочется посмотреть на его выражение лица, когда он увидит своего убийцу в том, кого назвал первым и лучшим другом и с кем рад был проводить дни напролёт. Ооо, это будет нечто, хе-хе-хе! — Заткнись, Рюук. «Все это бред. Рюдзаки… Каждый его шаг и действие идеально продуманы, он не допустит даже небольшой погрешности, а его чувства — лишь очередная очень хорошо отыгранная ложь, на которую я не поведусь. Ему нужно вывести меня на чистую воду — мне же необходимо как можно скорее убрать его с пути. Проще не придумаешь». Спустя пару минут Лайт уснул, так и не задав себе вопрос: что за странное, даже отдаленно не похожее на радость чувство он испытывает, когда думает о смерти своего ближайшего врага. Что ж, для этого еще будет время.