Твой Идеал

Анна внимательно смотрит на девушку слева от себя — она сидит прямо, боясь пошевельнуться — скромная. Несмотря на худые руки и ноги, на которые девочка натянула спортивные штаны, лицо у нее было довольно привлекательным и юным с неожиданно упитанными щеками, а осанка — ровной и гордой. Заметив взгляд врача, девушка шелохнулась, распахнув глаза. — Представься, — воззвала Анна, и та, наконец, оклемалась от мыслей. — Меня зовут Виктория, — неожиданно ровно и авторитетно представилась девушка с русыми, даже пшеничными, длинными волосами и кобальтовыми глазами. — Виктория Холт. — Расскажи о себе, Вика, — попросила Анна, одернув себя, — могу же я тебя звать Викой? — Да, — Холт осматривает невнимательно слушавших ее ребят вокруг, и возвращает взгляд к заинтересованной Анне. — Мне шестнадцать, и у меня нервная булимия. Вообще, эта болезнь связана с расстройством приема пищи, типа что-то не так со мной. Я ем очень много. А все началось с тех пор, когда мой отец впервые сильно выругал меня за плохую учебу на глазах у половины класса, с которой я учусь. Я испугалась этого, боялась выглядеть в глазах родителей обузой или каким-то неполноценным ребенком на фоне моих одноклассников, которых мама очень хвалила за их достижения. А еще я была очень худой. Моя мама сама по себе полноватая, да и отец не в лучшей форме, — у нас в семье бытует традиция плотно позавтракать, сладко пообедать и сытно поужинать, — потому они сторонники подобных себе. Я в их рамки не вписывалась. Меня часто по этому поводу унижала мама, — Анна тихо ахнула. Такое отношение к ребенку недопустимо. — Вот и развился комплекс, скорее всего. — Я читала твое личное дело. Ты любишь петь и рисовать, так? — психиатр уселась поудобнее, склонив голову на бок. — А еще ходишь на танцы и теннис. — Я постоянно пытаюсь усовершенствоваться, — Виктория взяла в пальцы повисший на лбу светлый локон, грустно вздохнув. — Я даже волосы постоянно перекрашиваю. Но ничего не выходит. — Что именно у тебя не выходит? — Анна озадачилась. — У меня завышенные требования к себе. — Это свойственно детям из семей, в которых их недооценивают, — понуро заверила Анна, поджав губы. — Ты сказала, что много ешь, — девушка пыталась общаться с подростком на равных, не возвышая свою планку над и так опущенной планкой Холт, — но по тебе не скажешь. — У меня в последнее время случаются приступы. Оттого, что я съедаю очень много еды, ко мне приходит осознание и просыпается совесть. Из-за этого организм испытывает стресс и просит еще больше еды. — Ты сама себе готовишь? — Нет, моя мама меня кормит. Она привила мне любовь к мучному и сладкому. И она контролирует мой режим питания. Не могу без этого, — Виктория опустила голову, перебирая пальцы рук. — Но одновременно я хочу быть лучше. — Если бы ты ела так много, ничего не предпринимая, ты бы не была такой худой, как сейчас, — возмутилась Анна. — После каждой стрессовой ситуации, после осознания и так далее, я пытаюсь вызвать рвотный рефлекс, — Холт увлеченно жестикулирует руками, замечая, как ребята, сидящие вокруг, понемногу ободряются. — Ну, там… Два пальца в горло, например. А если не помогает, сажусь на жестокие диеты, голодовки и… Снова срываюсь и иду есть. Замкнутый круг. — Почему ты тут, ты знаешь? — Анна вскинула подбородок, робко глянув на кирпичную стену здания. — Моя мама заметила, что я не поправляюсь, и решила, что у меня проблемы. Она стала допытывать меня, что не так, но я не призналась. Так мы и оказались у врача, где мне поставили диагноз, — Виктория подняла голову, пытаясь высушить намокшие от подступивших слез глаза. — Знаете, я рада, что я тут. Я надеюсь, что мне тут помогут. Я не знаю, кто виноват в том, что со мной происходят подобные вещи. Но, — девушка повернулась к ребятам, сидящим по обе стороны от нее, — я поняла, что в какой-то мере все это — последствие моих попыток стать лучше кого-то. Поверьте — это того не стоит. Я мучаюсь от того, что переношу после каждого вызванного рвотного рефлекса. Булимия лишь звучит красиво. Булимия — это не длинноволосая я, скорчившаяся над унитазом с печальным выражением на, — Виктория очерчивает указательным пальцем нижнюю челюсть, — моем смазливом лице. Это — распухшая морально истощенная физиономия со стекающей по подбородку рвотой и кровью из носа. Анна оторопела. Ей искренне стало жалко девочку. Нет ничего хуже того, против чего ты бессилен.