Твой Идеал

Следующей после Виктории сидела длинноногая блондинка с худосочной фигурой и тоскливо-меланхолическим оправданным выражением лица — девушка и вправду выглядела болезненно. — Твоя очередь, — голос Анны слегка дрогнул, когда блондинка подняла голову, вынырнув из-под завесы ломких и редких волос. — Я Эмма, — тихо представилась та, скромно сомкнув худые коленки. — Мы слушаем тебя, Эмма, — уклончиво убедила ее Анна, пытаясь как можно теплее улыбнуться. — Мне тоже шестнадцать, и у меня осложненная стадия анорексии. — Как же это случилось? — встревоженно спросила Анна, напуганным взглядом рассматривая беспомощную девушку, которая, кажется, терялась на фоне яркого разноцветного стула из-за своей бледности. У Эммы были тусклые глаза, под которыми темнели синеватые мешки, речь — вялая и плавная, — девочка прилагала усилия для того, чтобы разлепить тяжелые губы и вымолвить хоть что-то. Анна постаралась не давить на Эмму, но не могла устоять перед переполнявшей изнутри кучей эмоций. — Это очень длинная история, — отмахнулась Вуд, не желая возвращаться к прошлому, которое так беспощадно испортило ее жизнь. — Мы все тут для того, чтобы выслушать тебя и помочь, — пыталась растормошить девочку врач, невольно склоняя голову вперед, пытаясь поймать ее опущенный взгляд. — Ну, — переосилив себя, начала Эмма, — все началось, когда я перешла в новую школу и встретила там Шона — сейчас моего бывшего. Он был крутым парнем, футболистом кстати. У него были темные мягкие волосы и очень красивое лицо.Все его недолюбливали из-за того, что он был высокомерен. Но мне было наплевать. Шон мне нравился, и в день, когда он впервые предложил мне сходить вместе в кино, я сразу забыла обо всем, о чем так настороженно рассказывали одноклассники. Вот я, одурманенная фактом, что мы уже две недели вместе, заметила, что он реже стал писать мне и так далее. Все это меня насторожило — я названивала ему по три раза в день, а в школе судорожно хватала за руку, пытаясь поговорить. Но он шутливо отмахивался, целовал меня в губы и шел дальше. Я успокаивалась и довольная шла домой, утешая себя тем, что он занят тренировками, ведь футбол для него был очень важен. Я изначально знала о том, что он вроде как выпивает и ходит по клубам, потому что он гордо об этом заявлял перед всем классом. Он был высокомерным, с завышенной самооценкой. Мне нравилось почему-то его такое отношение к себе до тех пор, пока это не сказалось на мне. Когда в очередной вечер, после того, как он вернулся с какого-то матча, я позвонила ему и предложила встретиться, а он нехотя ответил на звонок, говорил вяло, без всякого интереса. И тогда, на фразу «…будто это только мне надо», которую я выплеснула так вспыльчиво, он ответил «ну да» с неприкрытой наглостью, — Эмма сделала паузу, набираясь воздуха. Анна внимательно слушала дальше. Это была вполне типичная ситуация, когда наивная девочка, не имея опыта в отношениях, цепляется за первого попавшегося красавчика, радуясь тому, что он красивый. И не более. Она не думает о том, что творится у него внутри и что могут понести за собой его выскочки. А потом сидит в слезах и жалуется на жизнь и то, почему она такая несправедливая. Тем не менее, Анна не спешила как-то прерывать подростка. Важны были каждые детали ее истории, даже, если это повествование о парне-бабнике. — Вскоре я узнала, что в те моменты, когда он говорил мне, что устал или занят, он гулял с новенькой из параллельного класса. Она была красивой, маленькой и худенькой. Но, нам все-таки оставалось учиться еще год вместе, поэтому, пару дней поплакав над его фотографией под песню One Republic “Apologize”, я взяла себя в руки и попыталась выглядеть сильной и независимой, когда попадалась ему на глаза. Но, как только он говорил мне «привет» и инстинктивно поглаживал рукой по талии, я тотчас таяла и терялась. — Тогда, почему у тебя начались проблемы, если все было так красочно? — наконец выпала возможность Анне задать вопрос. — Потому что так было не всегда. В классе у нас училась еще одна девочка. Она изначально меня не возлюбила, когда мы начали встречаться с Шоном, а, как только увидела, что мы расстались, сразу повисла у него на шее. Я не считала ее супер красивой, но у нее была идеальная кожа, тогда как на мне было куча угрей и акне, и она была худенькой. Я думала, что худоба — это основная причина, по которой Шон так пялился на нее и ту девочку из параллельного класса. Вот во мне и проснулось желание стать лучше. — И ты решила перестать есть? — осуждающе выпалила врач, насупив брови. — Ну, я начала есть меньше. С каждым днем уменьшала порции, а с чувством голода боролась, кусая себя, — от этого Анна шелохнулась. Это было неожиданно. Эмма приподняла верхнюю губу и показала угловатые клыки, которые, судя по всему, больно кусались, а потом завернула рукав своей кофточки и показала синяки, оставленные после укуса. Кусала она действительно сильно, что после такого, вероятно, не только голод пропадет. — Ты хотела похудеть? — задала вопрос Анна, недоумевая. — Или кому-то доказать свою силу воли? — Может, и то и другое, но по большей части — похудеть. — Но ведь можно заниматься спортом, чтобы похудеть и не навредить здоровью. — Я это понимала. Но это долго, — заныла тоскливо Эмма. — Я стала очень часто сравнивать себя с окружением Шона, с девушками, с которыми он тусовался на многих фотках. Все они были такие красивые. Я себя недооценивала. Я не видела в зеркале кости, выпирающие из под кожи на груди, — я видела жир между костями. Мне было мало. Я искала для себя идеал и думала, что, если я худею и все еще не могу его найти, значит надо худеть еще больше. Никак не задумывалась о том, что, мой идеал, возможно, далеко не в худобе. — Что было дальше? — Мои мама с папой практически постоянно состоят в ссоре. Им было не до меня. Потому я легко справилась с тем, чтобы потерять 15 килограмм веса, — Вуд буднично пожала плечами. Для нее эта цифра не значила ничего по сравнению с тем, что происходило дальше. — Я была довольна результатами, ходила в школу в приподнятом настроении, но заметила, что ребята стали как-то более отстраненно со мной общаться, неохотно подходить на переменах, даже на уроках с трудом соглашались делить со мной какие-то общие проекты или презентации. Но мне было все-равно на их мнение. Мне было важно обратить внимание Шона, ведь я все еще питала надежду, что у нас может все наладиться. В любом случае, у нас был целый год впереди, и я особо не торопилась. Да вот только организм мой меня не слушался. Я начала стремительно худеть. Когда мне ставили еду, я не испытывала чувства голода. Порой, мне было даже достаточно выпить чашки воды на обед, чтобы почувствовать сытость. Пару раз я еле осилила несколько кусочков вареной куриной грудки, ведь моя мама тоже сидела на диете и все в нашей семье питались так, как она. Но меня сразу же стошнило. Чувства насыщения после такого ужина я уж точно не испытывала. Потом у меня начались проблемы с месячными — цикл сопровождался сильными болями в животе, но месячные прекратились. Позже я начала быстро уставать, хотя обычно во мне было энергии хоть отбавляй. А еще начались проблемы с желудком и кишечником. — Как ты сейчас себя чувствуешь? — побеспокоилась Анна, рассматривая болезненный внешний вид. — Не очень. В меня затолкали каких-то таблеток, чтобы вызвать голод. Он вроде есть, но прикасаться к еде я не хочу. Нет желания, точнее. — Ты признаешь тот факт, что у тебя есть, — Анна осторожно намекнула на болезнь, — некоторые проблемы? — Конечно. Я знаю, что анорексичкам свойственно не признавать свои проблемы и болезнь, но я это переступила, когда все стало слишком плохо. По утрам я просыпаюсь, чувствуя моральное и физическое истощение. В груди все разрывается, но я думаю, это из-за голода. Порой я сижу в комнате сутками, занимая себя чем-то, чтобы отвлечься от терзающей боли. Но она продолжается, чем дольше я бездействую, — Эмма отчаянно вздыхает, опуская голову. — Моя жизнь под угрозой. Я слишком заблуждалась в идеалах нынешнего поколения. Анорексия — это не нимфа с прекрасной фигурой, скромно отказывающаяся от пироженого. Анорексия — это ломкие поредевшие волосы, худощавое тело и разбитое сердце. Анна сочувственно вздохнула. Внутри ее понемногу клубился тяжелый комочек, вызывающий слезы. Она не рассчитывала на то, что слушать ужасные истории из жизни окажется так трудно морально. А ведь впереди еще четверо.