Оh Cruel Darkness

Захватить Мьюни оказалось неожиданно просто — жители почти не сопротивлялись, узнав, что королева лишилась дочери, магии и палочки — и защитить их было некому. Король Ривер сгинул, и никто не знал о его местонахождении. Даже Людо, который всеми силами пытался завоевать их доверие и стать настоящим королём — и тот исчез. Ящер отослал его обратно к Авариусам. Мирный договор между ними и Септарсисами был вновь восстановлен, но Авариусы обязались не вмешиваться в дела королевства. Надолго ли хватит назойливого Людо, Тоффи не знает, но надеется, что ему хватит мозгов не соваться без магии к нему, сохранившему в себе магию Комиссии. Монстры вновь владели своей землёй, и никто не может им помешать. За исключением, может быть, Баттерфлаев. Но Мун сейчас в подземельях, ослабленная тёмным заклятием, а Стар... Что ж, вернётся она не скоро. Если вообще сумеет выбраться. Тоффи добился того, чего ждал так долго — вернул своему роду дом. Вернул им величие. Тронный зал провонял надменностью и баттерфлаевской спесью. Тоффи воротит от одного его убранства, и он обещает себе в скором времени заняться перестройкой замка. Как только покончит с другими делами. Вычурная обстановка всё же не силах погасить его чувство триумфа, и на трон Тоффи опускается медленно, наслаждаясь. Пока его можно будет завесить чёрной тканью, чтобы было не так убого. Ему не нужна охрана, и он распустил её, чтобы они занялись границами и пленницей. Пока это две первостепенные задачи. Охранять отвоёванное королевство и не дать пленнице выбраться. Хотя Тоффи сомневается, что Мун способна сейчас на подобные подвиги. Если, конечно, кто-то не решит ей помочь. Но Марко Диаз сейчас находится в розыске, хотя Ящер более, чем уверен, что мальчишка на Земле, зализывает раны. Тоффи не может обвинить мальца в трусости — в конце концов, тот сражался до последнего, пока не понял, что Стар он больше пригодится живым и на Земле. А Ривер Баттерфлай, по словам очевидцев, сгинул после заклятия Людо. Тоффи не уверен, что это ничтожество было способно действительно что-то сделать с бывшим королём, но всё же надеется, что не пересечётся с Ривером в ближайшее время. Это было бы не кстати. А вот вернуть себе Растикора было бы неплохо. В конце концов, тот был лучшим из его бойцов. Естественно, пока его армия не потерпела сокрушительное поражение в битве за Мьюни. Если Тоффи лишился только пальца, то его верный соратник — глаза и руки, а потом и вовсе исчез. Конечно, Ящер иногда слышал об охотнике за головами, но раз его друг не спешил объявиться, надеяться на его возвращение было бы наивно. Не стоит полагаться на призрачную надежду — этот урок Тоффи усвоил одним из первых. Огненная вспышка в тронном зале внезапна. Тоффи не ждал Люцитора так быстро. И всё же предельно вежливо улыбается. Лицо Тома искажается в гневе: — Где Стар?! — Её больше нет, — просто отвечает Ящер. — Я не верю тебе! — кулак Тома вспыхивает, но демон всё же сдерживается. — Зачем мне лгать? Бывшая королева Мьюни, Мун Баттерфлай, сейчас в подземельях. Ты можешь спуститься туда и сам обо всём узнать. Пойдём. Том едва терпит, но всё же идёт следом. Стражники приветствуют своего предводителя поклонами и ведут из прямо к клетке, в углу которой Мун Баттерфлай лежит на земле, не двигаясь. — Что ты с ней сделал?! Королева Мун? Где Стар? — Том... — слабо отзывается голос королевы. Она мертвенно бледна, ромбы на её щеках почернели, шея покрыта испариной. — Мне... жаль, но Стар сейчас... нет. — Что... Она... умерла?.. — озвучивает свою страшную догадку Том, вздрагивая всем телом. — Не смей говорить такого о ней! — кричит неожиданно Мун, и её хрупкое тело подскакивает. В мгновение королева оказывается у решётки на коленях, тонкими слабыми пальцами впиваясь в прутья. Стражник подходит ближе, настороженно поднимая оружие. — Она не умерла. Не умерла. Просто... её нет. Не похоже, что королева сама верит в свои слова. Но Том решает не спорить. Он понимает, что королева сейчас не в здравом уме. Тоффи, который молча стоит позади него, даже не шевелится, но Люцитор чувствует его внимательный взгляд, следящий за ним и королевой. — И... как это произошло? — Она произнесла заклинание Шёпота, чтобы уничтожить палочку Людо, а потом оказалась... не знаю. Но она жива, точно жива! Я верю. Я знаю, я чувствую. Её просто нет. Её нет. Нет. По щекам королевы начинают течь слёзы, и Мун вдруг начинает выть — настолько ей вдруг становится больно. Том бросается к двери, но Тоффи его останавливает. — Между королевствами хорошие отношения. Не хотелось бы обвинять тебя в измене. — С тобой у меня мира не будет! — рычит Том, бросаясь на Ящера, и стражники было хотят напасть на Люцитора, чтобы остановить его, но Тоффи жестом останавливает их. Кулак Тома прилетает ему по челюсти. Кость мерзко хрустит, несколько клыков падают на пол, и их стук разносится по подземелью. Том бьёт снова и снова. Когда Ящеру начинает это надоедать, он вдруг поднимает руку в жесте, которым недавно остановил охранников. Том замирает, замороженный магией. Тоффи вправляет челюсть, и клыки вновь вырастают из десён. Неприятно, но терпимо. Монстр смотрит на демона снисходительно. — Я бессмертен и во мне течёт магия всей Высшей магической комиссии. Единственная, кто мог бы меня сейчас остановить, сейчас не способна это сделать, — он кивает на королеву, которая снова отползла в тёмный угол и оттуда теперь сверкает в их сторону глазами. — Сделай милость — убирайся, пока я и правда не объявил войну твоему королевству. — И почему бы тебе этого не хотелось?.. — выдавливает Том сквозь стиснутые зубы. Он и челюстью-то пошевелить не может, но Тоффи разбирает слова. — Много причин, знаешь ли. Не люблю проливать кровь. Это не входит в мои планы. Да и ваше королевство в хороших отношениях с Мьюни. Могу ли я надеяться на визит твоих родителей?.. — Возможно, — мычит Том. — Жду с нетерпением. И ещё, совет на будущее — не бей монархов по лицу. Это не дипломатично. Заклятие спадает, и ещё не способный владеть своим телом, Том падает на колени, судорожно хватая ртом воздух. Он несколько раз сжимает и разжимает кулаки, потом поднимается на ноги, отряхивая грязь со штанов, и бросает на Ящера уничижительный взгляд. Тоффи отвечает мимолётной улыбкой. «Будто лицо судорогой свело», — думает Том, исчезая в пламени. Нужно было сообщить родителям о том, что новый король Мьюни ожидает их. Тоффи смотрит на место, где ещё секунду назад стоял наследный принц Преисподней. Снисходительно хмыкнув, он поворачивается обратно к королеве, которая продолжает наблюдать за ним из угла. Похоже, свет факелов ей неприятен после стольких часов, проведённых во мраке. — Как ты себя чувствуешь? — почти заботливо интересуется он. — Будто ты не видишь, — доносится до его слуха тихое бормотание. — И всё-таки хочу услышать от тебя. — А тебе есть дело? — громче и злее отзывается Мун. Её кулаки сжимаются, и потемневшая под действием заклятия кожа на костяшках натягивается так сильно, что Тоффи почти слышит, как она лопается. Но сил у королевы мало, и её руки безвольно опускаются. — Мне есть дело до всего, что касается Вас, моя Королева, — приторным тоном отвечает Тоффи и улыбается. Это не похоже на его привычные ухмылки, и всё-таки в его глазах по-прежнему такой холод, что Мун хочется забиться ещё дальше в угол. Светло-жёлтая радужка светится ярче факелов, и королеве становится жутко. Другие монстры не шли ни в какое сравнение с Ящером. Он был живым воплощением зла — Ад в едином средоточии, бессмертном, практически неуязвимом сосуде. В сравнении с ним она и правда хрупкая бабочка. Ладонь, на которую она по неосторожности приземлилась, готова в любой момент сжать её, раздавить. Её взгляду удаётся выбраться из плена его глаз, и Баттерфлай переводит взгляд на свои руки. Тьма доползла до середины плеча, её кисти стали лилового цвета, а пальцы так и вовсе тёмно-фиолетовые. — Ты не в силах удерживать в себе силу Эклипсы. Твоя дочь могла бы, но даже ей хватило бы ума не связываться с тёмной магией. Скажи мне, Мун, насколько нужно было быть отчаившейся или просто пустоголовой, чтобы пойти на сделку с королевой Тьмы? — Настолько, чтобы хотеть защитить свой народ от тебя, — между ними до сих пор два метра расстояния и металлическая решётка, но Тоффи вдруг отчаянно хочется оказаться возле Мун, чтобы заглянуть ей в глаза и увидеть всё, чего он так отчаянно желает увидеть в них — страх перед ним. — Не стоило идти на подобные жертвы ради одного меня. — ... И твоей неуязвимой армии. — Почему же ты не убила меня? — его голос понижается до тихого, драматического шёпота. Он искал ответ на этот вопрос столько лет, как же он отчаянно желает узнать его наконец! — Я... «Скажи же, скажи!» — кричит его взгляд. — Я... — королева вдруг заходится кашлем, вцепляется пальцами в горло, словно что-то душит её, не давая возможности сделать вдох и произнести хоть что-то. Её рот приоткрывается в беззвучном крике, Мун сваливается на пол темницы, скрючившись, мечется, пытаясь избавиться от невидимой силы, сжимающей её горло. Тоффи наблюдает за этой сценой несколько секунд — бесценных секунд, которые доставляют ему странную смесь благоговения и ужаса. Это выглядит действительно жутко, но при этом тёмная аура, расползающаяся от Мун, так манит его. Эта тьма ему близка. Но всё же... Не зная, что руководит им, Тоффи отворяет темницу, и в мгновение подлетает к Мун, которая продолжает задыхаться и кататься по полу. Из её глаз текут слёзы, голубая радужка остекленела, а белок затопила кровь — лопнули сосуды. Ящер перекрещивает её руки, зажимая их в собственных больших лапах, и прижимает к полу, ноги сдавливает между собственных бедёр. Пару раз она умудряется коленями ударить его в пах, и тогда Тоффи прижимает её ноги собственными, практически навалившись на женщину. Его хвост опутывает её лодыжки, тянет вниз, чтобы она и не могла их согнуть. Тоффи смотрит ей в глаза, пытаясь выцепить те остатки сознания, что ещё осталось в ней — сейчас Мун находится во власти инстинктов. — Мун, успокойся. С тобой всё будет в порядке, — он ныряет в ледяное озеро её глаз, которое постепенно поглощает мутная чёрная жижа. Он вытягивает эту тьму, впитывает в себя, как губка. Он сильнее, чем она, он способен справиться с этой мощью, с этой первобытной силой. С этой изначальной Тьмой. Мун в его руках продолжает мелко вздрагивать, но больше не брыкается. Её взгляд становится почти осмысленным, но она продолжает смотреть куда-то сквозь него. Очевидно, он слишком сильно вцепился в её сознание. — Давай, возвращайся, — почувствовав, что женщина перестала вздрагивать, Тоффи отпускает её лодыжки — его хвост так сильно вцепился в них, что онемел. Ящер шевелит им, возвращая чувствительность. Потом ослабляет давление на её ноги, сползает с неё, разжимая лапы. Он встаёт только для того, чтобы отряхнуть одежду, а после присаживается на корточки возле Мун. Ей вернулась способность дышать, и она, похоже, теперь пытается надышаться на всю оставшуюся жизнь. Он видит, как она морщится от каждого вдоха — очевидно, удушение было почти физическим, и теперь у женщины саднит горло. По горлу распускаются ярко-лиловые бутоны синяков, опутывая её шею подобно причудливому ожерелью. Это почти красиво. — Т-т-то-о... — тянет королева хрипло и заходится в новом приступе кашля. Тоффи останавливает её попытки говорить, прислоняя холодную ладонь к её шее, мягко касаясь синяков. — Не пытайся говорить. Это ещё несколько дней будет больно. Она на бросает на него мимолётный взгляд, в котором он чувствует то, чего точно от неё не ожидал. — Не за что, — поражённо отвечает Тоффи, торопливо поднимаясь на ноги. Она вновь смотрит на него. Он вновь всё понимает. «Ты спас мне жизнь».