Ваше Высочество

***

      Целых пятнадцать минут потребовалось Тэхёну, чтобы уговорить обеспокоенного Чонгука оставить его и позволить Чимину помочь ему принять горячую ванну в купальне. Ведь «со мной всё хорошо, я и сама смогу справиться, а Чимин лишь поможет мне набрать воды в купальню. Тем более, он мой лучший друг, и ты можешь не переживать за меня». И эти слова в совокупности с яркой улыбкой сделали своё дело, и Чон сдался, согласившись, чтобы Пак помог с купальней, а сам он пойдёт прикажет евнуху Чану, чтобы тот приготовил новые вещи для Ви, ибо прежние безвозвратно испорчены. Хотя главным доводом для Гука стал нежный поцелуй в щёку, заставивший строгого правителя расплыться в счастливой улыбке и с глупым выражением лица покинуть домик, направившись в дом для прислуги. — Когда ты ему всё расскажешь, Тэхён? Это не может продолжаться вечность. Король рано или поздно всё же узнает, что ты парень, и лучше бы он узнал это лично от тебя, – Чимин тяжело вздыхает, помогая другу избавиться от неприятно липнувшей к телу мокрой одежды. — Я не могу ему рассказать, сам ведь знаешь причину, по которой я вынужден скрываться. И он не узнает, я уже сам не дам ему узнать, – поджав губы, Ким слабо сжимает пальцами хрупкие плечи друга, понимая его беспокойство о своей персоне. Понимает, но никак утешить не может, ведь и сам не знает, как утешить себя, слабо веря своим же словам. — Ты не можешь его и дальше продолжать обманывать. Поэтому мой тебе совет: расскажи ему всё сам, ведь это может сделать кто-то другой и тогда будет только хуже. А Чонгуку больнее, – Чим с раздражением скидывает со своих плеч руки друга и покидает того, оставляя одного, уходя из домика, громко хлопнув дверью. — В любом итоге будет больно и ему и мне, – слова, сказанные в пустоту с такой болью, что сердце разрывается, а сдерживаемые слёзы всё же стекают градом по худым щекам парня, который, дрожа больше не от холода, а от накопившихся эмоций, боли, отчаянья залезает в купальню и погружается в горячую воду с ароматными маслами с головой.       Тэхён не выныривает долгое время, сильно зажмурившись, с поджатыми к груди коленями, которые он обхватил руками. Но лёгкие жжёт от нехватки кислорода, а голова начинает кружиться по той же причине, заставляя Тэ всё же вынырнуть из воды, жадно вдыхая воздух. Его поза остаётся неизменной, он лишь облокачивается спиной о бортик купальни, устало откидывая голову назад.       Ким понимает, что Чимин прав, и дальше его спектакль не может продолжаться. Но сил, чтобы уйти и оставить Чонгука, наконец, в покое, избавив от своего вранья, нет. А страх сказать правду слишком велик, хоть и раньше он уже набирался смелости, чтобы всё рассказать. Сейчас вся его смелость вмиг испарилась. И что же ему делать? Он же всего лишь ребёнок, слишком запутавшийся во всей этой лжи.

***

      Бедная трава возле домика разлетается в разные стороны, когда по ней бьют со всего размаху ногой. Чимин злобно сопит через нос, сжимая кулаки, и честно не понимает, почему его друг так боится раскрыться Чонгуку. Неужели Тэ думает, что Чон не поймёт его и не простит, если тот ему всё искренне расскажет? Может немножко обидеться, но в конце-то концов простит Тэ. Чимин бы простил, ведь сердце у него слишком доброе, чтобы таить обиду, тем более на дорогих ему людей. А тут даже тупому понятно и слепому видно, что Чону Тэ уж точно не безразличен, он дорожит им. Точнее ею, Ви. — Айщ! Слишком всё запутано! – короткие пальцы с силой трут пухлые щёки, пока Чим раздражённо топает ногой. Совсем как ребёнок, – Вот нельзя упростить задачу, обязательно всё настолько усложнять? Ведь можно рассказать правду и всё же наладится, – парень шагает вперёд-назад, философски размахивая руками, совершенно не замечая ничего и никого вокруг. А стоило.       Чимин даже пискнуть не успевает, как его сзади грубо хватают, закрывая рот ладонью и куда-то силком тащут. Неуклюжее брыкание никак ему не помогает, лишь злит похитителя, который тихо ругается у него за спиной. Вот только когда они останавливаются и Пака грубо толкают спиной к чему-то твёрдому, то до рыжика доходит. Что-то твёрдое — это стена домика с другой его стороны, а злосчастный похититель — Мин Юнги, который раздражённо вытирает обслюнявленную Чимином ладонь о свои брюки и сыплет проклятия в сторону пребывающего в ступоре Пака, у которого глаза словно два больших яблока, рот от удивления раскрыт и кончики пальцев слегка подрагивают от пережитого испуга.       Да Чим чуть не умер от страха в тот момент якобы его похищения. Нельзя же так людей пугать! Вот только сердечко Чимина так быстро бьётся совсем не от страха. Перед ним сейчас предмет его воздыханий, который медленно поднимает голову и смотрит Паку прямо в глаза. А Чимин в них утопает, словно завороженный, и даже не осознавая, что он делает, облизывает пухлые губы, когда Юнги начинает медленно надвигаться на него, а после резко толкает евнуха к стене, ставя руки по обе стороны от его головы, лишая малейшего шанса на побег. Только этот побег пареньку не нужен, он влюблёнными глазами неотрывно смотрит в почти что чёрные напротив, в которых появляется опасный блеск.       Влюблённость приходит совсем неожиданно, заставляя тебя врасплох. Прямо, как с Чимином. Он даже не понимает, почему предметом его любви оказался холодный безэмоциональный грубиян Мин Юнги, который ни во что его не ставит с самого первого дня появления Чима в стенах дворца. Юн то в открытую его игнорирует, то избегает всеми способами, то смотрит так, что у паренька коленки подгибаются, норовя уронить своего хозяина. Ведь взгляд этот у Юнги в те моменты сравним со взглядом хищника, смотрящего на свою загнанную в угол жертву. Голодный, пожирающий, томный, жадный — он пленит глупого парнишку, завлекает в сети хитрого хищника, охотника. Ну а Чимин поддаётся, ничего не может с собой сделать и поддаётся, робко смотрит в ответ, сглатывая вязкую слюну и стесняясь, но с таким восхищением любуется идеальными чертами своей любви. Вот прямо, как сейчас. Но заданный старшим вопрос застаёт его врасплох, заставляя сердце с гулом упасть в пятки. — Вы двое что-то скрываете. Что именно? – голос у Юнги спокойный, не выражающий никаких эмоций, а взгляд такой, будто в душу смотрит.       Чимин сглатывает вязкую слюну, пытаясь не дрожать от страха, вызванного тем, что Юнги, не дай Бог, может что-то знать. Он ведь ничего не знает и никак не мог узнать, ведь так? И Чимин просто обязан не выдать своего волнения из-за вопроса, только дрогнувший голос всё портит. — Д-да ничег-го мы не скрываем. О чём Вы? — Ну, например, о том, что Ви… Парень? – победная ухмылка расцветает на губах Юна, когда он замечает расширившиеся в шоке глаза евнуха. В точку. — Откуда Вы… – в голове рой различных мыслей, которые мельтешат и не дают парню нормально мыслить, а ещё его вмиг окутывает страх за своего друга, ведь его рассекретили, что грозит ему казнью. – Чёртов ты дурак, Ким Тэхён. Говорил же ему быть осторожнее, а он всё-таки попался, – Чимин испуганно охает, закрывая ладонями свой уж слишком болтливый рот и с ужасом смотрит на самодовольно ухмыляющегося Юнги, ведь… — Тэхён, значит. И всё же я оказался прав в своих догадках по поводу него, – глаза у Мина недобро сверкают, а сам парень хвалит свою гениальность, как и сам план вывести этих двоих на чистую воду. — Так Вы… Так Вы… – до Чимина медленно доходит смысл всего происходящего и он в ужасе распахивает глаза, понимая, что самолично сдал своего друга. Самолично поставил его и так нелёгкую жизнь под смертельную угрозу. – Вы ничего не знали! Вы обманули меня! – он неосознанно скрывается на крик, подгоняемый роем эмоций и обиды.       Ведь его обманули. Вновь. Обвели вокруг пальца. А он, как дурачок, вновь доверился. Влюблённый дурачок. Почему этот ледышка заставляет его сердце так быстро биться? Почему он вообще влюбился в него? А ведь безответная любовь самая жестокая, самая страшная, безжалостная. И Чимин погряз в ней, утонул с головой, как в этих чёрных омутах, что сейчас смотрят на него, насмехаясь. — Но я ведь должен был как-то узнать эту вашу страшную тайну. А ты такой болтливый и глупый, что мне даже не пришлось напрягаться, чтобы ты сам мне всё рассказал, – Юнги говорит это так просто и непринуждённо, что у Минни сердце болезненно сжимается от обиды и собственной ничтожности, а в носу щиплет подступающими слезами. — Почему? За что ты так со мной? Почему ты меня так ненавидишь?! Чем я тебе настолько противен?! – наплевав на все формальности, Чимин срывается на крик, давая волю слезам, которые первыми мокрыми дорожками вспарывают его пухлые щёки. Чимин жалок, он это и сам знает, но увы ничего не может с собой поделать. Он слабак. — Ты ошибаешься, – голос Юнги неожиданно тихий, переходящий в шёпот, а его лицо приближается всё ближе и ближе к чиминовскому. – Ох, как ошибаешься, – пока между их губами не остаётся пара миллиметров.       Которые Мин тут же сокращает, впиваясь губами в пухлые губы рыжика. Обхватив ладонями заплаканное лицо, Юнги усиливает свой напор, облизывает губы Чимина и прикусывает нижнюю, оттягивая, заставляя приоткрыть рот, что обескураженный Чим и делает, пуская в него настойчивый язык, что проходится по его ровным зубам, щекочет нёбо и сталкивается с его языком.       И тут-то Чимина кроет. Его пробивает дрожь наслаждения и он невольно стонет, прикрыв глаза, только быстро осекается, когда чувствует чужую ухмылку сквозь поцелуй. Вжав парня в шершавую поверхность стены, Мин сжимает его талию в стальной хватке и углубляет поцелуй.       А Чимин плюёт на всё. На свои страхи, обиду на блондина, боль разрывающую грудь. Он поддаётся чувствам, нахлынувшим ощущениям и робко обвивает шею Мина руками, прижимаясь ближе и отвечает на поцелуй, всё больше и больше смелея в собственных действиях. Будь что будет. Чимин желал этого с первого взгляда на этого грубияна и сейчас ни за что не собирается отступать. А Юнги и рад этому, лишь жадно терзая такие манящие полные губы.

***

      Вода в купальне поостыла и теперь находиться в ней совершенно неприятно, отчего Тэ вынужден наконец-то вылезти. Он неохотно подымается на ноги и оглядывается по сторонам в поиске полотенца или хотя бы халата. Первое он так и не находит, зато второе красуется аж почти в другом конце домика, что совсем не радует парня, поёжившегося от прохладного дуновения ветра. Ничего не поделаешь, придётся переться.       Вздохнув, Тэ всё же выбирается из купальни, и подрагивая, опускает босые ступни на холодный деревянный пол. Хоть сейчас только и конец августа, но погода довольно прохладная, особенно ночью. Поэтому-то Тэхён и ускоряется к заветной цели, чтоб накинуть на себя лёгонький шёлковый халатик, чуть ли не до щиколоток, и хоть он и не греет совсем, но оставаться абсолютно голым — не самая лучшая перспектива.       Ему остается всего-то каких-то пару метров, как дверь в домик со скрипом отворяется, пропуская в помещение в данный момент совсем нежеланного гостя, который по приближающимся шагам, приближается к Тэ всё ближе. К голому Тэхёну, без пышной груди и с членом между ног. К парню Ким Тэхёну, который в стенах дворца для всех милая девушка Ви.       Паника. Неконтролируемая паника и адский страх раскрытия вмиг обрушиваются на Кима. Ведь если его сейчас кто-то увидит в таком виде, то он может смело попрощаться со своей жизнью. В этот же миг, особенно, если вошедший — это Чонгук. Тэхён не сомневается в этом. И все его ужасающие догадки подтверждаются, когда он слышит совсем близко глубокий голос короля. — Ви, я принёс тебе сменную одежду, ты где?       Тэхён подлетает в два прыжка к халату и жутко путаясь в его складках, рукавах и прочей фигни «Понапридумают, а мне тут мучайся!» пытается надеть его и… Почти успевает.       Взгляду только что вошедшего Чонгука предстаёт ровная спина, с россыпью родинок на пояснице и острыми лопатками, с худыми, чуть широкими плечами, с чистой и, наверное, невероятно мягкой, словно шёлк, кожей, прежде чем её обладатель закрывает её от любопытных глаз такой ненужной, по мнению Чона, вещью. Как только на Тэ оказывается полностью надет халат, и все участки его голого тела скрыты, король, наконец, приходит в себя и резко отворачивается от служанки, кладя принесённые вещи на рядом стоящий комод.       Тело горит, словно в огне, дышать вмиг становится трудно, а перед глазами темнеет, кончики пальцев приятно покалывает. Чонгук впервые ощущает нечто — подобные ощущения, которые будоражат и от которых приятное и неведомое тепло разливается внизу живота, принося с собой смешанное чувство удовольствия и боли от скручивающегося узла, от которого странно становится тесно в штанах. — Ох, прости, я не знал, что ты не одета. Прости, я пойду, – Чон палится с потрохами, выдавая себя дрожащим голосом, но собрав все оставшиеся силы, быстро выбегает на свежий воздух, который хоть немного, но приводит в чувство вместе с прохладным ветром, обдувающим пылающие щёки. Чонгук не ребёнок, понимает, что у него конкретно так встал на оголённый вид Ви.       Тэхён должен радоваться и чувствовать облегчение, ведь его не рассекретили, не поняли, что он парень. Вот только ему ни черта не легче от этого! Сердце болезненно сжимается, требуя прекратить, требуя сказать правду. Разум говорит молчать. И Тэхён слушается… Своего разума. Потому что трус. Потому что боится реакции любимого человека на свою ложь.