Ваше Высочество

— Я согласен на всё. — Отсоси мне и я спасу твоего друга. Согласен на такое условие, а, Чимин-а? – Мин изгибает бровь в игривом жесте и ухмылка его становится ещё шире, обнажая зубы.       Неприятная дрожь пробегает по телу Чимина и он вздрагивает. Слова старшего бьют под дых, выбивая воздух. Чимин ёжится, с неверием заглядывая в эти чёрные глаза отстранившегося парня. В них вновь проскальзывает это «что-то». Теперь-то Чим понимает что это. Похоть. Вот что это было. Вот что сейчас в них видит Чимин. Комок к горлу подступает, он мешает нормально вздохнуть и выдохнуть, заставляя темнеть в глазах и дрожать ноги.       Чимин не понимает. Он не может понять! Почему?.. За что?! Почему Юнги так его ненавидит? Почему постоянно издевается над ним, унижает, разрывает его сердечко. А ведь Юнги нравится Чимину. Сильно нравится. Чи от этих чувств пытается избавиться, выкинуть, сжечь, пытается разлюбить, возненавидеть. Но не может… Чёрт возьми, он не может! Почему после всех тех издевательств, мучений он всё равно продолжает любить Юнги? Почему его сердечко каждый раз начинает быстро биться, стоит только Мину появится рядом? А тот поцелуй… Губы Пака до сих пор помнят те ощущения, те сухие тонкие губы, что сминали безжалостно их. Для рыжеволосого тот поцелуй значил многое, но видимо для Юнги он не значил абсолютно ничего. Как и сам Чимин совершенно пустое место для старшего.       Хочется разрыдаться прямо сейчас. Хочется ударить и накричать. Хочется убежать и навсегда забыть об этом, как о страшном сне. Хочется… Но Чимин должен спасти Тэхёна. Должен вытащить его. Должен, ведь Тэхён значит для него многое, Тэ дорог ему. Дороже даже за собственную жизнь и уж тем более за гордость. Гордость для Чимина сейчас абсолютно ничего не значит. Как и не значат собственные чувства. Чувства, которые сейчас горят адским пламенем, покрываясь тьмой. Сердце его разбивается на мелкие кусочки, опадая к его ногам. Он резко поднимает опущенную голову и уверенно заглядывает в ухмыляющиеся глаза напротив. — Ради Тэхёна я согласен на всё. Я согласен на сделку с тобой, – говорит, прожигая взглядом.       Руки его сжимаются в кулаки, а сам он опускается на колени. Сердце издаёт громкий удар и останавливается. Глаза слезятся и Чимин уверен, что это не из-за того, что ему нечем дышать. У него трясутся руки, когда он неуверенно тянется ими к чёрным штанам замершего Юнги, который смотрит на него сверху-вниз, прожигая насквозь. Чим это чувствует и закусывает до боли губу, когда пальцы его касаются грубой ткани на поясе чужих штанов.       Страх накатывает с головой равносильно истерике, которая грозится вырваться наружу в любую секунду, но Чимин её сдерживает, подавляя жалобный всхлип. Чимин же абсолютно невинен, у него первый поцелуй то был именно с Юнги. Он же ещё совсем ребёнок, ему всего лишь совсем недавно исполнилось двадцать. И он не хотел, чтобы его первый раз произошёл именно так, именно при таких условиях. Но жизнь жестока, особенно к таким невинным и наивным, как Чимин.       По щеке всё же скатывается слеза, когда дрожащие пальцы хватаются за пояс брюк. Стиснув челюсть, Чимин тянет вещь вниз. Но его грубо останавливают, схватив за запястья, оторвав их от одежды. Чимин непонимающе, со страхом смотрит вверх, где на него смотрят два чёрных омута. Он пытается что-то сказать, спросить, что он сделал не так, но его резко дёргают вверх, поднимая с колен. Юнги прожигает его взглядом с несколько секунд и разжимает пальцы на тонких кистях, отшвыривая их от себя, будто что-то противное.       А Чимин уже ничего не понимает. Он и не хочет больше ничего понимать! Почему он должен всё это терпеть, когда так сильно любит, а в ответ лишь унижения. Он не выдерживает и роняет ещё одну слезу. Потом ещё одну. По его щекам скатываются обжигающие нежную кожу слёзы, а с губ всё же вырывается первый всхлип. Он опускает низко голову, сжимая пальцами ткань своей рабочей одежды и желает проснуться от этого кошмара.       На лице Юнги ни единой эмоции, взгляд его как всегда нечитаемый, только сердце его выдаёт, бешеный стук которого может слышать только сам Мин. У него губы плотно сжаты и он прячет сжатые до побеления костяшек кулаки в складках своей длинной рубахи. Он смотрит, как содрогаются плечи Чимина, как по его щекам катятся слёзы, которые тот даже не пытается стереть или спрятать и Мина захлёстывает злость. Он злится на Чимина, на его безрассудство, на его наивность и на его глупость.       Как можно вообще быть таким? Юнги не знает. Никогда не знал. Но Чимин… Он перевернул весь мир Юна с ног на голову. Чимин перечеркнул всё миновское восприятие. Чимин слишком добрый, слишком наивный, слишком невинный, нежный, красивый, жизнерадостный, желанный… Чимин слишком Чимин. И это крах для Юнги. Потому что сердце каждый раз даёт слабину, каждый раз на его лице появляется глупая улыбка всего лишь при одном взгляде на сие несуразное рыжеволосое чудо. Чудо. Да, Чимин настоящее чудо. Он так умело притягивает и располагает к себе людей, так всем ярко улыбается, звонко смеётся, что и Юн не выдержал. Поддался. Сердце его собственное предало его. Оно вновь забилось, вновь расцвело. И виной всему этому Чимин.       Но Юнги боится. Боится собственных чувств, что так внезапно вспыхнули в его груди. Потому что однажды он уже обжёгся и рана от этого ожога всё ещё напоминает о былой любви, которая закончилась, так и не начавшись. Мин хотел забыть, выкинуть из головы этого рыжеволосого паренька. Но один раз не выдержал, поддался искушению, собственным чувствам и сделал всё ещё хуже.       Тот поцелуй… Юн отчётливо помнит те ощущения, те сладкие пухлые губы, те чувства, что он ощутил за те бесценные мгновения. Помнит и никак не может забыть. Избегая Чимина, Юнги таким образом хотел забыть о нём, не видеть, выкинуть из головы. Но каждый раз забывался, смотрел подолгу из своего укрытия, наблюдал и улыбался. Сердце его уже давно предало.       Но Юнги опять влюбился в не того. Чимин не для него. Чимин слишком хороший для такого мерзавца, как Мин. Поэтому блондин решил, чтобы лучше Чим ненавидел его, избегал сам, чтобы тот не пытал к Юнги никаких чувств, кроме ненависти. Юнги хотел показать младшему, насколько он ужасен. Хотел. Но не смог. Не смог причинить Чимину боли. Не смог. Ему больно от слёз младшего, которые тот сейчас льёт из-за него. Больно и невыносимо.       Юнги не смог заставить Чимина ненавидеть себя. А значит он попытается изменится. Стать более хорошим, лучшим для такого солнца, как Чим. Попытается изменится ради него. И тогда… Возможно ли у них что-то получится? Юнги не уверен. Но он очень сильно хочет попытаться. Попытать вновь своего счастья. Однажды он уже потерял любимого, теперь же он не собирается этого допустить. Он будет бороться за своё счастье. За свою любовь. За своего Чимина. — Успокой свою истерику и послушай сейчас меня внимательно, – тон у Юна спокойный и ровный, он смотрит выжидающе, пока Чимин вытрет с лица слёзы и глубоко вдохнёт, – Тэхён виноват сам. Виноват в том, что лгал и он поплатится за своё враньё. И только Чонгук сам вправе решать, какую казнь понесёт Тэхён. Только Чонгук должен решить, что делать дальше и НИКТО не имеет право указывать ему в принятии его решения, он должен принять его сам.       Чимин шмыгает забитым носом и кивает головой словно болванчик, не имея смелости поднять на старшего взгляд. Чимин только сейчас понимает, какую страшную ошибку он бы сейчас совершил, если бы Юн не остановил его. От этого осознания не легче, от этого ещё противнее, тошно от самого себя. Он так жалок сейчас. Закусывая губу, Чим ещё сильнее сжимает пальцами ткань своего одеяния, желая от стыда провалиться под землю.       Наверное, Юнги после такого будет думать, что Чим такой доступный, продажный, что может пойти даже на такое, не задумываясь. От этого ещё хуже и рыдать вновь хочется. Ведь Чимин не такой! Он не продажный, он не шлюха… Чимин просто любит очень сильно своего друга и просто очень сильно влюблён в Юнги. Чимин просто готов на всё ради них.       Много усилий потребовалось Мину, чтобы сейчас не подойти и не обнять Минни, чтобы не поцеловать его, успокаивающе поглаживая по спине. Юнги сдержался. Он взгляд быстро отводит от поникшего младшего и разворачивается к тому спиной. Стоит так с пару секунд, приводя сердце в норму, и прикрывает на миг глаза, вслушиваясь в тихое шмыганье позади. Вздыхает. — Я позволю тебе увидеться с Тэхёном, – после сказанного замолкает, и довольно подмечает, что Чимин затих, – но у вас будет только пять минут, большего не позволю, – продолжает и тут же уходит, оставляя Чима одного.       А Пак смотрит непонимающе перед собой, в то место, где секундами ранее была широкая спина старшего. Он не понимает слегка, почему? Почему Юнги так добр к нему, после того, как Чим так опустился в его глазах? А опустился ли? Чимин думает, что так, что он стал низок для Юнги. Он приходит в себя, когда слышит отдалённый разговор Юнги со стражей тюрьмы. Слышит короткое «Впустите его. У него есть пять минут, не больше», а после слышит подчинённое «Есть, командир Мин». Сердце Чима резко подскакивает и взгляд проясняется. До него доходит, что он даже не поблагодарил Юнги за то, что тот помог ему увидеться с Тэ.       Рукавом он вытирает своё заплаканное лицо и срывается на бег, выбегая из-за угла. Он хочет догнать Мина и сказать ему спасибо. Спасибо за помощь. Спасибо, что не позволил ему так низко пасть, хоть и мог. Просто спасибо. Но добежав до входа в тюрьму, видит, что Мина и след уже пропал. Мальчишка вертит головой, пытается увидеть невысокого парня с белыми волосами, но всё тщетно. Юнги уже ушёл, а Пак так и не успел его поблагодарить. Взгляд его останавливается на входе в тюрьму, туда, где Тэхён, где его лучший друг, его братишка. И Чимин глубоко вдохнув, не медля больше ни секунды, направляется внутрь. Охранники, переглянувшись, смиренно пропускают его, провожая скептическими взглядами.

***

— Что тебе опять нужно? – сразу спрашивает Юнги, как только приходит на эту злополучную полянку, ставшую неким местом их встреч, которые в последнее время стали слишком частыми и нежеланными для Мина.       Он сверлит спину высокого парня перед собой, ждёт, пока тот развернётся к нему наконец-то лицом и снимет с головы капюшон. Юнги не нравится. Ему не нравится вся эта ситуация, все эти встречи. Сердце, хоть и не так сильно, но всё ещё побаливает. Юнги сильно любил, а после сильно ненавидел, чтобы так просто избавиться от этих чувств. Мужчина перед ним всё же снимает с головы чёрный капюшон мантии, являя свои огненно-красные волосы, и с улыбкой поворачивается к напряжённому Юну. — Почему сразу ты думаешь, что мне что-то нужно? Может, я просто хотел увидеться с тобой? – Хосок улыбается своей солнечной улыбкой, совершенно не обращая внимания на недовольного Юна.       Просто Хо слишком хорошо знает Юнги, выучил за все те годы. И если бы тот ненавидел его, если бы тот не желал с ним встреч, то не приходил бы каждый раз, когда Хосок звал его, появляясь в поле его зрения и улыбаясь, прячась за деревьями. Мин его не ненавидит. Он просто хочет показать всем своим видом, что Хосок сделал ему больно, и Юнги на него в обиде. Но он его не ненавидит, просто обижен. — Мы виделись, когда ты мне отдавал блокнот Тэхёна. Сейчас я не вижу никакой причины для этой встречи, – Мин хмурится, настороженно глядя, как Хо пожимает невозмутимо плечами и подходит к цветущей сакуре, которых здесь полно.       Хосок бережно берёт в руки низкорастущую веточку и подносит её к лицу. Он глаза прикрывает, вдыхая нежный аромат, и улыбается ещё шире. И тут-то Юнги понимает, что скучал. Нет, он скучал не по парню по имени Хосок, не по своей любви, что так трагично закончилась. Он скучал по самому Хосоку. По его солнечной улыбке, по его слишком громкому смеху, по его странному иногда поведению, по его весёлому характеру. По самому Хосоку. По другу по имени Хосок, ведь перед тем как всё это началось, они всё же были неплохими друзьями. И ведь Хо неплохой, и друг он тоже очень хороший. А тогда… Тогда у Хо была своя причина его покинуть, и, наверное, она была весомой. И по правде, Мин уже давно не злится, с того момента, как вновь увидел сие солнце. Вот только гордость для Юна многое значит. — А может я соскучился? – со смешком выдаёт Хо, приоткрыв глаза и повернув голову к младшему. — Тогда я не вижу никакого смысла в нашей сейчас встрече и разговоре, – Юнги хмыкает и резво разворачивается, собираясь уходить, но резко останавливается после сказанных Хосоком слов. Иногда Юн готов пожертвовать собственной гордостью, особенно когда на кону стоят его близкие. — Я знаю, как спасти Чонгука. Но мне нужна твоя помощь, в одиночку я не справлюсь.

***

      В тюрьме тхнёт сыростью, здесь темно и жутко, сквозит холодом. Чимину здесь не нравится, он хочет убежать туда, на свободу, где тепло и хорошо. Вот только его сердце болезненно сжимается, когда он понимает, что в этом ужасном месте находится Тэхён. Его Тэхён-и, его дурашка братишка. Чимин шмыгает носом, не то от холода, не то от вновь подступающих слёз, и проходит дальше по длинному и почти беспросветному коридору.       И когда он доходит до очередной камеры, его сердце пропускает удар. Всё же шмыгает он носом из-за слёз, которые градом льются из его глаз, когда в этой камере он примечает сгорбившегося Тэ, сидящего на полу, низко опустив голову. На нём одежда мокрая и грязная, сам он почти не шевелится. Вот только Пак понимает: Тэхён беззвучно плачет.       Ноги подкашиваются и Чимин падает на колени. Он всхлипывает, не в силах сдержать слёзы, заливающие его лицо, и цепляется дрожащими пальцами за прутья решётки. Горло сдавливает вновь подкатившая истерика, а сердце рвётся в груди на части. — Т-тэхён… Тэхён, – хрипит Чимин, посильнее вцепляясь в прутья и замечает, как Тэ от его голоса заметно вздрагивает, поднимая голову.       Киму кажется, что ему показалось. Но повернувшись на источник голоса, он понимает, что нет. По ту сторону решётки на коленях сидит Чимин. Его Чимин, его булочка. Тэхён так скучал, так желал наконец-то нормально поговорить со своим другом, обнять его и потрепать того по его рыжеволосой головушке. Но никак не ожидал, что они смогут увидеться вот так. Больно. Очень больно. А нервы уже давно закончились, силы иссякли, надежда почти погасла, лишь маленьким угольком ещё таится глубоко в груди.       Тэхён поднимает опухшие от долгих слёз глаза на лицо Чимина и ощущает, как по его собственным щекам стекают слёзы. И только сейчас к нему возвращаются все его чувства, которых тот будто лишился с последними словами Чонгука. Он ощущает, что ему жутко холодно, что мокрая одежда неприятно липнет к телу и его насквозь продувает сквозняком. Дрожа всем телом, Тэ кое-как подползает к Чимину, хватаясь ослабевшими руками за прутья рядом с руками Чи. — Чимин-а, я так скучал, – Тэхён пугается собственного охрипшего и будто чужого голоса, но всё же слабо и искренне улыбается другу. Он правда очень сильно скучал по этой булочке. — Тэхён, ну почему же? Ну как же? Ты ведь… Чонгук ведь… Вы ведь… – Чимин тараторит совсем не понимая своих собственных слов, но замолкает, прикусывая губу, когда ледяные ладони Тэ ложатся поверх его рук, слабо сжимая. – Тэхён-а. Тэ, я вытащу тебя отсюда. Слышишь, я тебя здесь не оставлю! Я буду умолять Его Высочество отпустить тебя и позволить уехать далеко отсюда. Мы уедем вместе, слышишь? Я не оставлю тебя, я вытащу тебя, я не позволю тебе умереть! Мы уедем далеко отсюда и заживём новой жизнью. Всё будет хорошо, слышь? Всё будет хорошо! – Чимин срывается на истеричные крики, перехватывает ледяные руки друга и сжимает их в своих. Чим плачет, рыдает навзрыд, потому что страшно, потому что больно. Но не за себя, за этого дурашку. — Чимин, не надо. Прошу тебя, не делай ничего. Не надо, умоляю, – Тэхён низко голову опускает и руки свои из чужих выдёргивает. Он до боли прикусывает губу. Он злится на себя. До ужаса злится. Он не хочет. Нет! Он не может допустить того, чтобы из-за него кто-то пострадал, особенно Чимин. Только не он. – Не делай ничего. Умоляю, не ходи к Чонгуку! Не смей! Я виноват. Во всём виноват лишь я один! Я не допущу, чтобы из-за меня ты пострадал. Поэтому не смей даже приближаться к королю. Я лгал ему. Я его предал. И за свою ложь я должен поплатиться. Я заслужил это всё. Я заслужил смерти… — Тэхён, нет! – Чимин в ужасе вновь пытается схватиться за руки друга, но тот их резко отдёргивает, заглядывая прямо в его испуганные глаза. — Чимин, да! Я не заслужил его прощения. Я не заслужил жить после того, как причинил ему столько боли своим враньём. Я люблю его, понимаешь? – во взгляде столько боли, столько любви к человеку, о ком он сейчас говорит, а Чимин лишь обречённо кивает, ведь он всё прекрасно понимает. Понимает, что Тэхёна казнят за его предательство, что его лишат жизни. Понимает. Но не желает принимать. Нет! Только не это! – И если он скажет мне умереть, то я умру. — Но, Тэхён… – Чимин пытается сказать что-то ещё, переубедить своего глупого друга, хоть и понимает, что ни за что не сможет этого сделать. — Нет, Чимин. – Тэхён качает головой и отворачивается, не желая видеть в родных глазах боль из-за него. Он не достоин этой боли, этой поддержки, этой любви. Он не достоин жизни. Потому что он лгал. А ложь всегда наказуема. – А теперь прошу, Чимин-и, оставь меня одного. Прошу… — Хорошо, Тэхён-а, я уйду. Но я обязательно приду ещё. Обязательно приду. И помни, Тэхён-а, всё будет хорошо, – Чимин поднимается на дрожащие ноги, хватаясь руками за прутья железной решётки, чтобы не упасть. Он с болью смотрит на сломленного Тэхёна, на того, кто всегда улыбался, даже если было больно. Паку невыносимо больно смотреть на такого Тэхёна. Сердце его разрывается и он буквально выбегает из тюрьмы, прикрывая ладошкой рот, потому что слёзы вновь льются из его глаз.       Тэхён прикрывает обессиленно глаза. Он понимает, что ничего хорошо уже не будет. Он поплатится за свою ложь. Он заслужил.