Ваше Высочество

      Осень обычно должна навивать хандру, депрессию и превращать жизнь в сплошной тлен. Оно так и есть. Тебе не хочется ничего делать, лишь оставаться дома в тепле и уюте, лучше возле камина и с чашечкой ароматно заваренных трав. Хочется, чтобы рядом были твои друзья, чтобы вы говорили и резвились как раньше. Хочется рядом любимого человека, чтобы он обнимал тебя, чтобы осень не казалась такой тоскливой и противной. Но не всегда, а вернее почти никогда, не бывает так, как нам этого хочется.       Жизнь, на самом деле, жестокая. Она не сахар и не сладкая тягучая карамель. Она безжалостная, со своими жестокими правилами, законами и устоями, которым должен каждый подчинятся. Хочется нарушить все эти дурацкие законы и рамки. Хочется свободы и жить так, как тебе самому этого хочется, а не так, как прописано, как надо, как все остальные. Но не одна жизнь так жестока. Любовь и судьба будут похлеще. Они не милосердны не к кому. Они могут запросто сломать чужую жизнь, превратить её в Ад и уничтожить самого человека.       А что, если ты полюбил не того? Что, если эта любовь не правильна, противоречит всем правилам и устоям этого жалкого мира? Что, если ты полюбил и этим же совершил самую огромную ошибку в своей жизни? Тогда в ту же секунду ты самолично подписал себе смертный приговор. Ты смертник, чьё сердце так глупо отозвалось совершенно не на того человека. А если этот человек ещё и одного с тобой пола, то тогда ты автоматически становишься отбросом общества. Позором этого прогнившего общества и мира с его жестокими правилами о том, что люди обязаны любить лишь противоположный пол и быть лишь с теми, кто ровня тебе, не ниже и не выше статусом.       Чимин прогорел по всему и сразу. Он влюбился в человека одного с ним пола. Но мало того, так ещё и в того, кто имеет намного выше статус, чем его собственный. Осознание всего этого неправильного приходит к нему запоздало, когда сердце уже бешенным стуком отзывается лишь на одно присутствие этого человека рядом. Не подавать виду и вести себя как обычно, становится для него настоящей пыткой уже спустя неделю их так называемого знакомства. И это полный крах.       Это не правильно — вторили ему родители с самого детства. Это позор — морщились окружающие. Это кощунство и грех — говорили все. Да, всё верно. Но разве сердцу прикажешь кого ему любить? Разве заставишь его полюбить конкретного человека? Оно своевольно, оно не знает никаких правил и законов, оно само выбирает свою любовь. Сердце Чимина выбрало совершенно не того…       Невысокий рост, всего на пару сантиметров выше самого Пака. Совершенно не привычные и нигде не виданные белые, словно снег короткие волосы, что постоянно находятся в каком-то беспорядке. Их хочется потрогать, провести по коротким локонам пальцами и ощутить какие они на ощупь. Чимин уверен, что те невероятно мягкие и шёлковистые, хотя, наверное, они окажутся жёсткими и сухими, кто знает. Бледная, фарфоровая кожа часто напоминает Чимину кукольную. Ну знаете есть такие фарфоровые куклы, которыми играются дети вельмож и зажравшихся чиновников. Вот у него такая же. Мягкая. Чимин знает, ощутил, когда Юнги брал его за руку. На самом деле грубо тащил за собой, больно схватив за тонкое запястье парнишки. Но Чимину всё равно на это, он привык.       Привык к грубости, со стороны старшего. Привык к его колкостям в свой адрес, что часто задевают за живое, но Чим держится. Привык к частому игнору от Юнги, когда тот уж очень заметно его всячески избегает. Привык к холодному тону его шепелявого голоса и каменному выражению лица, на котором почти никогда не меняется выражение. Лишь раз Чимин удосужился увидеть, как старший улыбается. Лишь одна улыбка и сердце зашлось в бешенном ритме. Но эта улыбка была не ему. Юнги коротко улыбнулся королю. Но в душе у Чимина расцвели цветы.       Лишь к взгляду Чимин не может никак привыкнуть. Полностью чёрная радужка делает его пугающим, проницательным, будто в самую душу. Когда Мин смотрит так, то у Чима перехватывает дыхание, коленки подгибаются и кровь в жилах стынет. Ему не страшно, нет. Он пленён. Он не может ни разу устоять перед таким вот взглядом Юнги. Особенно, когда тот смотрит прямо в глаза. В тот же миг Чимин умирает как человек, перерождаясь вновь и вновь. Этот взгляд Чимина будоражит и пленит одновременно. Он не знает, что будет, но знает, что согласен на всё. Вот только… А нужно ли Юнги это чиминовое «всё»? Нужен ли сам Чимин Юнги? Чимин думает, что нет. Чимин уверен, что Юнги на него наплевать. Чимин боится сердцем, но уверен в мыслях, что любовь его односторонняя.       Прошло три дня. Всего три дня, но тот момент до сих пор посекундно помнится. Не хочет забываться как какой-то страшный сон. Чимин пытался выкинуть его из головы, из мыслей и из бешено колотящегося сердца. Но не получилось. Он помнит тот леденящий взгляд чёрных глаз. Помнит тот жаркий шепот на ухо. Помнит крепкую хватку на своём запястье. Помнит как опустился на колени перед тем, кого лично выбрало его сердце. Помнит холодный тон и неширокую спину. Помнит свой позор, свой провал, свою гибель. Это был его личный конец, его смерть. Тогда он был готов на всё лишь бы спасти Тэхёна, что даже опустился до такого. Буквально опустился в глазах того, кого любит, перед кем хотелось выглядит достойно. Сейчас, Пак уверен, в глазах Юнги он выглядит низко, словно продажная шлюха. Чимин не шлюха. Но перед Юном он выглядит сейчас именно так.       Прошло три дня. За эти три дня мало что изменилось. Чимин ходит словно серая туча, вот, вот разразится дождём слёз, но почти стойко держится, давая волю эмоциям лишь глубокой ночью, один в пустом домике. В этом домике когда-то было весело, тепло и уютно, был слышен звонкий смех двух лучших друзей, тихое ворчание одного «старикашки», нелепые шуточки Джуна и слегка ревностный, но весёлый голос Чонгука. Теперь там пусто, одиноко, холодно и гуляет сквозняк. Теперь там один лишь Чимин, одинокая свечка на тумбочке и тихий плач в подушку по ночам. Чимин желает вернуть те дни, то время, когда они все были вместе, когда было хорошо и спокойно. Но, то время уже не вернуть, не возвратить вспять.       Чимин покрепче перехватывает пальцами ручки подноса со множеством еды на нём и тихо выдыхает, быстро перебирая ногами по каменной дорожке. Позади и по обе стороны от него молча спешат несколько придворных дам, несущие в руках ещё два подноса с едой. Чимин сильно удивился, когда евнух Чан передал ему приказ Его Высочества, чтобы Чим лично отнёс обед в королевские покои. Сейчас же Чимину далеко всё равно на это и на то, что хочет от него правитель. Лишь где-то глубоко в душе кроется тревога, но Пак её умело игнорирует, безучастно смотря под ноги, чтобы случайно не навернуться. С его неуклюжестью нужно быть осторожнее.       Сердце болезненно сжимается, когда Чимин с прислугой проходят мимо тюрьмы. Закусив губу, Пак быстро отворачивается, чтобы вновь не заплакать. Не может он по-другому. Все эти три дня не мог. Приходил к Тэ каждый поздний вечер, а после рыдал в подушку. Сердце и нервы не выдерживают, когда Пак видит или вспоминает своего Тэтэшку вот такого вот с пустующим взглядом, в грязной помятой одежде, с осунувшимся лицом и слабой натянутой улыбкой.       Холодно, темно и из еды лишь кружка побитая воды и ломтик чёрствого хлеба, даже рисовые шарики ему запретили давать. Чимин не выдержал бы уже на следующий день, а Тэхён терпит, стойко держится и со зверским аппетитом ест то, что смог украдкой пронести ему Пак. Чимин желает помочь, пытался несколько раз уговорить сбежать, но Тэхён твёрдо стоит на своём. Он твердит лишь одно «Я это заслужил. Я должен поплатится за свою ложь. Чонгуку было ещё ужаснее от моей лжи». Чимин обречённо соглашается.       Слишком глубоко канув в свои мысли, Чим не замечает, как они доходят до королевских покоев. Он лишь глубоко вздыхает, когда поднимается по лестнице к главному входу и чуть не вскрикивает от испуга, когда тяжёлая дверь резко открывается перед ним. Взгляд медленно скользит вверх по чёрным ботинкам, такого же цвета штанам и рубашке. К горлу подступает ком, а сердце пропускает удар, после болезненно сжимается. Чим низко опускает голову и почтительно кланяется тому человеку, которого желал и одновременно не хотел видеть больше всего. Но жизнь падка подставлять рыжеволосому подножку, из-за которой он с размаху летит лицом в грязь.       Юнги цепко смеривает застывшего в поклоне Чимина и отступает в сторону, пропуская того внутрь. Хочется что-то сказать, но вокруг слишком много чужих и ненужных глаз и ушей. Хочется обнять и прижать к груди, но его явно оттолкнут и влепят пощёчину. Поэтому Юнги молчит, ничего не предпринимает, придерживая тяжёлую дверь, чтобы Чимин мог пройти внутрь.       Рыжеволосый упорно прячет свой взгляд, кланяется ещё раз для виду и исчезает в длинном коридоре королевских покоев. Юнги же уходит, напоследок кинув взгляд на худую, маленькую фигуру Чимина, тут же отвернувшись, отпуская дверь, из-за чего остальная прислуга недовольно кривится, но молчит, не желая рисковать своими жалкими жизнями.       Ужасно стыдно и тошно на душе. Хочется возвратить время вспять и дать себе нехилую такую затрещину перед тем, как совершать такой идиотский поступок. С того раза Юнги каждый раз, когда видит Чимина, жалеет о содеянном. Корит себя по жёсткому и стирает костяшки в кровь об грубую кору дерева, вымещая на том всю свою злость, что он таит на себя. Он желает извиниться, объясниться перед Чимином, но всё никак не получается. То сам Юн в делах по горло, то Чимина нигде нет, а то с ним рядом постоянно кто-то находится.       Вот только в душе грызёт чувство вины. Ведь Чим точно считает Юна полным уродом и тварью последней. Мина такой расклад совершенно не устраивает. А раз его что-то не устраивает, то он должен сделать так, чтобы всё его устраивало. В данном случае наконец-то выловить парнишку и нормально с ним поговорить. Без колкостей, сарказма и грубостей, как обычно, а по-человечески, открыто с извинениями. Мин решает это сделать сегодня.

***

      Чимин дрожащими руками ставит увесистый поднос с едой на маленький столик и отходит к остальным слугам, почтительно склонив голову. Правитель провожает его тяжёлым взглядом, вальяжно сидя за тем самым столом и переводит неинтересующий взгляд на всю эту вкусную роскошь и устало вздыхает. Взгляд его вновь устремляется на сжавшегося парня, что явно желает сбежать отсюда как можно быстрее. Вот только не судьба. Правитель холодно приказывает прислуге покинуть его покои и лишь Чимину наказывает остаться. Как только в комнате остаются лишь они двое, в помещении повисает напряжённая тишина. Она давит своим увесистым грузом на бедного Чимина, проверяет его подпорченные последними событиями нервы.       Не зная куда себя деть, Пак смиренно стоит на месте с низко опущенной головой и нервно жуёт нижнюю губу. Почему? Зачем? Чимин без понятия. Его страх окутывает от одного лишь грозного вида короля и коленки его безжалостно трясутся. Хочется сбежать, укрыться от этого пронизывающего взгляда, но он не смеет. В голове рой беспорядочных мыслей, а правитель всё молчит, лишь смотрит неотрывно на парня перед собой и ничего не делает. Хочет добить? Браво, у него это почти получилось, ведь ещё чуть-чуть и Чим от переживаний и страха просто свалится в обморок.       Вот только Чонгук не желает больше тянуть и терпеть присутствие того, кто напоминает ему о его свежих, кровоточащих ранах. Этот евнух, лучший друг Тэхёна, он ведь всё знал с самого начала. Сообщник, грязный предатель. А ведь этот Чимин ему с первого дня не понравился.       Чонгук переводит взгляд на свой письменный стол, цепляет на нём потрёпанный блокнот и медленно встаёт на ноги. Краем глаза замечает, как напрягся евнух и мысленно усмехается. Тот боится его, вот только во взгляде Чимина явно проскальзывают нотки ненависти. Пальцы ловко подцепляют корешок блокнота, вертят того пару раз. Сердце болезненно сжимается, в памяти проскальзывают некогда счастливые моменты. Взгляд Чона темнеет, и он подходит к Паку. — Отдай это своему другу. Это его, – тон холодный, взгляд тяжёлый, потемневший от наплывающей злости, но лицо всё равно безэмоциональное.       Чимин вздрагивает от неожиданно произнесённых слов и осторожно поднимает свой взгляд на правителя. Обида накатывает разом и непонимание душит. Неужели королю абсолютно плевать на Тэхёна, на то, что между ними было? Неужели он лишь только играл с Тэ и его искренними чувствами, а любил лишь сам Ким? Раз правитель так легко может отказаться от тех чувств, от Тэхёна. Вот так легко? Будто ничего и никогда не было? Чимин такого понять не может. Вмиг становится плевать на себя и свою жизнь. Самосохранение отходит на задний план, а вот глупая храбрость наоборот лишь усиливается. — Вы должны сами отдать его Тэхёну, Ваше Высочество. Это должны сделать лишь вы, – голос дрожит, но взгляд уверенно устремлён прямо в глаза короля.       Ярость. Злость. Ненависть. Всё это вмиг окутывает Чонгука. Произнесённые слова этим парнем, слетевшее с его уст проклятое имя, которое приносит лишь невыносимую боль. Всё это давит. От этого больно. Сердце сжимается и злость подступает. Он не отдаёт отчёта своим последующим действиям, руководясь лишь этими чувствами. Когда-то они его погубят. Если не погубили уже. Замах. Сильный удар. Злой рык.       Чимин валится на пол, губу от боли закусывает и хватается за рассеченную скулу, чувствуя адское жжения от прикосновения пальцев к открытой ране. По щеке скатывается алая кровь, пачкая его ладонь, и каплями падает на деревянный пол. На корешке блокнота остаётся его кровь, а правитель, нависая над ним грозой, тяжело дышит. За что? Почему? Вновь эти вопросы без ответов. Лишь боль в груди, боль на лице и боль во взгляде. Собрав все силы, Чимин садится перед правителем на колени, упираясь испачканными в крови ладонями перед собой. Он смотрит в пол, замечает на нём свою кровь и рвано выдыхает. — Ваше Высочество, Вы можете бить меня сколько угодно, даже можете убить, но… Этот блокнот Вы должны лично отдать Тэхёну. Это должны сделать лишь Вы, – голос подрагивает, и горло саднит, а ещё подташнивает от запаха крови. Чимин ненавидит этот запах и всячески старался его избегать. А сейчас у него кружится уже голова, и он отчётливо чувствует, как по его щеке, шее скатываются алые капли этой ненавистной жидкости. — Убирайся вон из моих покоев и не смей появляться больше мне на глаза! – кричит яростно, сжимая кулак пустующей руки до побеления костяшек. В груди у него полный взрыв, хаос, боль…       Чимин быстро, хоть и шатаясь слегка, поднимается на ноги и выбегает из покоев ни разу не обернувшись. Тошнота уже подступает к самому горлу, а обида душит. Нет, обидно не за себя. Обидно и больно за Тэхёна. За этого дурашку, который любит без памяти, готов на всё ради этой любви. Вот только любовь его, похоже, невзаимная оказывается. И Чимин не знает, как сообщить об этом Тэхёну, как смотреть в его глаза, что вмиг наполнятся влагой, как успокоить потом его жгучие слёзы. Чимин не знает.       Выбежав во двор, Чимин останавливается. Дышит глубоко, наполняя грудь свежим воздухом, прикрыв глаза. По его щеке всё ещё скатывается кровь, только уже вперемешку со слезами. Лёгкий ветер обдувает открытые участки кожи, принося совсем слабое облегченнее. Больно до невозможности. Не только физически, больше морально. Почему же жизнь такая жестокая? На этот вопрос нет ответа. Открыв глаза, Чимин промаргивается пару раз, смаргивая злые слёзы, и срывается с места. Нет никакого желания оставаться в этом проклятом месте, где даже стены давят. Лучше уж в одиночку в пустующем домике, где никого лишь ты один.       Его фигуру провожают обеспокоенным взглядом, который после меняется на злобный, а обладатель его яростно сжимает кулаки, стискивая челюсти.

***

— Юнги-хён, ты…– Чонгук хочет продолжит, но в ту же секунду в его челюсть прилетает кулак старшего, из-за чего он пошатывается, чуть не падая.       Чон морщится от боли, хватаясь за скулу, и выравнивается. Во взгляде его непонимание, а перед ним разгневанный чем-то Юнги, который дышит тяжело и быстро сокращает между ними расстояние. Схватив правителя за грудки, Мин резко вздёргивает его вверх, встряхивает сильно и взглядом чёрных глаз заглядывает в чужие расширенные от шока. — Не смей. Слышишь?! Не смей впутывать в это никого! Это касается лишь тебя и Тэхёна, поэтому не смей приплетать в это других. Никто не виноват в случившемся кроме вас двоих. Поэтому не смей причинять вред окружающим, – голос ровный, но яростные нотки проскальзывают, а Юнги держится из-за всех сил, чтобы не вмазать этому малолетнему придурку. Как бы Юнги не любил и не дорожил Гуком, но сейчас он правда разочарован его этим глупым поведением взбунтовавшегося ребёнка.       Чонгук смотрит долго, осмысливает сказанное, а после гадко ухмыляется окровавленными губами, из-за рассеченной нижней и вырывается из хватки старшего. Показательно одеяние своё поправляет, а ухмылка становится шире. — Неужели, хён, ты так беспокоишься за того паренька? Чимин, кажется? – Чон видит, как Мин напрягается от произнесённого им имени и лишь подтверждает свои догадки, – Ох, неужели ты влюбился, а, хён? И в кого? В этого жалкого парнишку, который водится с вруном-предателем? – наигранно всплескивает руками, удивляясь и лишь давит на больное, – Нашёл бы кого получше, это явно не твой уровень, хён. — Заткнись пока не поздно, – почти рычит, но глубоко вздыхает, на миг прикрыв глаза, – Ты опустился в моих глазах за эти последние дни. Ты стал омерзителен, а твоё поведение переходит все рамки. Остепенись пока не поздно, а то потом будешь жалеть об этом, но вернуть всё вспять уже не будет возможности. Приди в себя, Чонгук, и перестань творить глупости. С Чимином ты поступил отвратительно, не говоря уже о том, как ты поступаешь с Тэхёном. И я говорю это не потому, что влюблён в Чимина, тут ты угадал, а потому что мне жалко их, ведь своими действиями ты погубишь две невинные жизни. Одумайся, Чонгук, – голос ровный, без единой эмоции, как и непроницаемое лицо, вот только Мин прекрасно знает, что его слова попали прямо в цель — в сердце Чонгука. Его слова всегда имели значение для младшего. И сейчас имеют.       Юнги смотрит испытывающее с минуту на Чонгука, который взгляд свой стыдливо отводит от старшего, вот только на губах его грустная усмешка. А потом покидает покои, оставляя Чона совершенно одного. За закрывшейся за его спиной дверью слышится истерический громкий смех, а после тихие всхлипы. Юнги всё правильно сделал и сказал. Теперь остаётся ждать, что же решит сам Чонгук. Как он поступит? Всё дело за Чонгуком, Юнги лишь подтолкнул его к действиям.

***

      Глотая слёзы вместе с соплями, что вообще отвратительно, но сейчас на это наплевать, Чимин ещё больше сжимается в клубочек, роняя голову на согнутые колени, продолжая тихо всхлипывать. Рана на щеке уже запеклась и теперь неприятно стягивает кожу, из-за чего Чим морщится, но не может успокоиться. Голова гудит от долгих рыданий и сил почти не осталось. Вот только обида душит и боль разрывает сердце. За что так с ним? Зачем так жестоко? Пак ничего не знает, прячет зарёванное личико в коленях и пытается наконец-то успокоиться.       За окном уже вечереет, солнце садится и небо окрашивается в нежные тона. Красиво. Чимин любит закат и рассвет любит. Ведь с закатом день заканчивается, унося с собой всё плохое, всё пережитое, а с рассветом новый день начинается, принося всё новое, неизведанное.       С покрасневших, из-за частых терзаний острых зубок, губ вырывается протяжный зевок, а тяжёлые веки опухших глаз медленно закрываются. Пак поудобнее прислоняется боком к стене, возле которой он устроился на футоне, и всё же засыпает, окутанный усталостью, под грузом переживаний. Сон у него крепкий, безмятежный. В нём ему снятся прекрасные, радужные сны. Ему снится, что всё хорошо, что всё прекрасно, что все счастливы и нет тех бед. Он счастливо улыбается сквозь сон и даже не слышит, как дверь в домик тихо открывается, пропуская внутрь ещё одного.       Тёмная фигура плавно подходит к мирно спящему парню и останавливается совсем рядом. Юнги улыбается, на душе его становится спокойно и тепло разливается. Поставив рядом с Чимой принесённый тряпичный узел, в котором лекарственные травы, флакончик оздоровительной настойки и белый платочек, аккуратно сложенный в несколько раз, Мин тихо присаживается рядом со спящим парнем. Улыбку сдержать не может при виде на сие поистине прекрасное дитя и рука сама собой тянется к рыжим растрёпанным волосам. Длинные пальцы аккуратно убирают локоны со лба, невесомо проходясь по худой шее, и Юн тут же хмурится, увидев большой порез на пухлой щеке.       Мин сжимает челюсти от злости и убирает руку от чужого лица. Он злится на себя, что не предотвратил подобное. Он обзывает себя дураком, что не уследил за Чонгуком, а ведь должен был. Должен учить, воспитывать и поддерживать Гука. Должен быть всегда рядом, словно старший брат, который покинул Чона, когда тому было всего одиннадцать. Юнги поклялся тогда не только себе, но и самому дорогому на то время человеку для Чонгука, что будет всегда оберегать Чона. Сейчас что-то пошло не так. Наверное, малыш Гуки уже вырос и теперь слова его хёна мало что значат для него. Но Мин всё же надеется, что Гук послушает его, одумается и примет правильное решение.       Ласковый взгляд на спящее чудо, нежный поцелуй в раненую щеку и Мин исчезает так же тихо, как и появился до этого. А проснувшись от хлопка двери, Чимин ещё долго будет ощущать тепло чужих губ на своей щеке и глупо улыбаться, думая, что всё это лишь прекрасный сон. Но, заметив рядом с собой тряпичный узел с лекарством, удивится, но спишет это на доброту Хосока, например. С Хосоком у них хорошие отношения благодаря Тэхёну, хоть и видятся они редко. Глупый Чимин. Глупышка.       Встрепенувшись, Пак вспоминает, что ему пора к Тэ, ведь на дворе уже глубокий вечер. Быстро собрав с собой вкусности для друга, Чимин выбегает из домика, направляясь в тюрьму.

***

      Три дня. Три абсолютно одинаковых дня. Вокруг лишь холод, темнота и сырость. Одиноко. Паршиво. А на душе нестерпимо больно. Тэхён сворачивается в клубочек у дальней стены и дрожит от пронизывающего насквозь холода. У него стеклянный взгляд, губы синие и болезненно бледно-серого цвета лицо. Он уже не плачет, все слёзы он выплакал ещё в первый день заточения. Боль притупилась и лишь грузно давит на сердце. Он готов к собственной смерти, но почему-то до сих пор жив. Почему? Он не знает. Почему Чонгук медлит и не убивает его? Он тоже не знает. Сейчас он лишь существует, полностью скончавшись как личность.       Его морозит, но отчего-то ему нестерпимо жарко, пот скатывается по виску, по шее, по тому месту, где виднеется заживающая рана и утопает в вороте грязной блузки. Тэхён тяжело дышит и не понимает, почему ему так хочется спать и почему слабость одолевает его с каждой минутой всё больше и больше. Ему, если честно, плевать на себя, на своё состояние и здоровье. Он продолжает, не прекращая, корить себя за свою гнусную ложь, за принесённые страдания Чонгуку, которому он принёс нестерпимую боль.       Он грызёт себя заживо и не обращает внимание на головокружения, на жар во всём теле и ломоту. Он смотрит пустеющим взглядом перед собой и неосознанно дрожит от холода. Глаза наливаются свинцом и веки тяжелеют. Но Тэхёну на это наплевать. Ему наплевать на себя, он беспокоится лишь за Чонгука, надеясь на собственную смерть, чтоб избавить того от страданий.       По длинному тёмному коридору слышатся чьи-то тяжёлые шаги и Тэ неосознанно поднимает голову. Он думает, что окончательно спятил, что сошёл с ума, когда видит по ту сторону решётки расплывчатый высокий силуэт в красном королевском одеянии. Тэхён думает, что это прекрасное ведение и в этот же миг проваливается в темноту, падая на пол. На его потрескавшихся синих губах счастливая улыбка и он думает, что умерев, попал в свой личный рай, где Чонгук и они счастливы.