Ваше Высочество

      Чонгук врывается в свои покои вихрем и застывает посередине. Он шумно, тяжело дышит, а взгляд его нервно бегает по помещению. Сердце колотится так, что в ушах начинает звенеть. Что-то такое неприятное, липко-холодное распространяется в груди, что заставляет от этого чувства прикусить губу, отрезвить эту боль физической. Чон абсолютно ничего не понимает, что с ним происходит. Не понимает. Не хочет понять и принять. Вот только перед глазами предстаёт чужая слабая улыбка, искренняя радость в мутных глазах и чужое бессознательное тело на холодном полу. Чонгук жмурится сильно, стараясь забыть, но не выходит. В памяти всплывает то, как он тут же сорвался с места, подбегая к решётке, за которой Тэхён. У него растрёпанные грязные волосы, пыльная помятая одежда, кожа болезенно-синеватого оттенка и слабая счастливая улыбка на потрескавшихся губах. Сердце тогда болезненно сжалось, обдало своим жаром лёгкие. В тот момент Чонгук просто сбежал. Сбежал не оглядываясь.       Эти воспоминания душат, заставляют сомневаться, заставляют сердце приносить адскую боль. А зажатый в руке потёртый блокнот обжигает собой кожу. Чонгук переводит на него яростный взгляд, подносит ближе к лицу, а после замахивается, желая выкинуть, порвать, уничтожить. Но… Но обессилено опускает руку. Он злится на себя за это. Злится, что сердце так отзывается на того, кто так подло предал его, растоптал его чувства. Он злится на себя за это. Бесится, что никак не может избавится от своих хрупких, тёплых и растоптанных чувств. Почему сердце никак не может забыть? Почему оно заставило его всё же взять этот блокнот и пойти в тюрьму, чтобы отдать его Тэхёну? Чтобы увидеть его вновь…       С губ срывается раздражённый рык и Чонгук подлетает к столу. Открыв третий ящик, он со злостью закидывает в него блокнот и с громким хлопком захлопывает его обратно, оперившись руками о гладкую деревянную поверхность. Голова опускается между прямых напряженных до проступивших вен рук и король устало прикрывает глаза, шумно выдохнув. Но уже спустя минуту резко их распахивает и громко наказывает, стоящим около его покоев служанкам, привести к нему его личного лечащего врача. Те тут же отзываются вежливо-испуганным «Да, Ваше Высочество. Сейчас же приведём его к Вам, Ваше Высочество» и тут же слышится топот, уходящий вдаль по коридору.       Ожидание проходит в нервозности, с до боли закусанной губой и до побеления сжатыми кулаками. Чонгук нервно наматывает круги по своим покоям, сердце быстро стучавшее пытается успокоить и бесится, потому, что слишком долго. Он уже порывается сам пойти к своему врачу, как дверь открывается и внутрь входит высокий мужчина. Врач зевает широко, прикрыв рот ладонью, и смотрит на Чонгука явно недовольно. По растрёпанному виду мужчины и его нежно розовому платью, что болтается, не до конца одетое, на его широченных плечах видно, что тот крепко спал, пока король не приказал явится ему в сею секунду. Да и вид у него усталый: глаза заспанные и красные, под ними пролегли огромные синее круги, лицо немного осунулось и сейчас выражает явное недовольство. — Что-то случилось, Ваше Высочество, что Вы выдернули меня посреди ночи? – голос у врача звонкий и пропитан крайним раздражением, что и доказывают ещё его поджатые пухлые губы.       Чонгуку совестно становится, что в столь поздний час потревожил врача, прекрасно зная, что работы у него в последнее время из-за войны на Севере очень много, но… Но только этому мужчине с невероятно красивым лицом и на самом деле очень добрым характером правитель может всецело доверять свою жизнь. Прикусив изнутри щеку, Чон сомневается пару секунд, раздумывая как правильно начать, и всё же говорит, смотря прямо в глаза врачу. — В тюрьме находится один заключенный. Совсем недавно ему стало плохо и, похоже, он сейчас без сознания, и, кажется, у него сильный жар. — И почему ты позвал именно меня? В тюрьме есть свой врач, который и следит за состоянием заключенных, – мужчина фыркает раздражительно и всё же заправляет своё платье, завязывая пояс, и приглаживает растрёпанные светлые волосы. Изучающий взгляд медленно скользит по отведшему в сторону взгляд правителю, а на пухлых губах расцветает понимающе-ехидная улыбка и врач склоняет голову к плечу, изгибая бровь, – Но раз ты позвал именно меня, то значит тут не всё так просто, да? В чём проблема?       Чонгук много раз удивлялся, как этот мужчина ловко его подлавливает и как умеет попадать в нужную точку. Они хоть и знакомы всего пять лет и познакомились совсем случайно, когда Чон вместе с Юнги прогуливался по городу и случайно забрёл в лечебницу для бедняков — хэминсо*. Там они и познакомились с одним из выдающихся врачей Чосона. Гук сразу предложил мужчине стать его личным лекарем и служить при дворце. Тот конечно сразу же не согласился, но сдался в итоге, повёлся на поводу у Чонгука, который умолял слишком отчаянно и в глазах того была обречённость. Сейчас, смотря на старшего, Чонгук понимает, что ему можно доверить всё, ведь преданность свою врач Ким много раз успел доказать правителю, не одноразово спасая его жизнь и вытягивая с того света. — Он парень, – говорит неуверенно, а Ким кивает, подбивая к продолжению и смотрит уже более осознанно, прогнав остатки сна. А Чонгук вздыхает тяжело, чувствует, как сердце быстро стучит и всё же произносит это, – Он парень, но все здесь знают его, как мою придворную даму. — То есть, – Ким прищуривается, а улыбка его превращается в более ехидную, – парень, переодевшись в женское одеяние, сумел попасть во дворец, пройдя все проверки досмотры и в итоге попал к тебе на службу личной придворной дамой, да? – Ким бровь изгибает и подходит ближе к столу, за котором Чонгук стоит с поникшей головой и кивает слабо, – И зовут её Ким Ви, если я не ошибаюсь? Это она? — Он, – неосознанно поправляет врача Чон и мысленно ужасается этому, ведь… Ведь… Он не хочет даже думать об этом, машет головой и серьёзно смотрит на победно улыбающегося старшего, – Да, это он. Вылечи его, пожалуйста. Я знаю, ты можешь. — Конечно могу. Ты ли не знаешь о моих способностях, Чонгук, – Ким улыбается самодовольно и подаётся вперёд, ероша чёрные длинные волосы младшего, напрочь портя тому причёску, оставляя после своего нежного жеста воронье гнездо на его голове. — Спасибо, – Гук улыбается благодарно, искренне, впервые за все эти мучительные дни и чувствует, что сердце его понемногу успокаивается, больше не стуча так нервозно о его рёбра, – Только, Минхёк-хён, об этом никто не должен узнать.       Минхёк одаривает его внимательным взглядом, подмечает для себя что-то и в следующий миг расплывается в широкой улыбке. — Разумеется. Об этом никто и никогда не узнает, Гук, ты ведь меня знаешь. — Знаю, поэтому и попросил об этом именно тебя. Спасибо. — Пока не за что. Но лучшей благодарностью для меня будет, если ты будешь здоров, и не будешь прибавлять мне работы, – Мин прищуривается, грозясь пальцем, а после вновь широко улыбается, трепля младшего по волосам, и покидает его покои, пообещав напоследок, что как только закончит, то сразу всё ему сообщит.       Дверь за врачом тихо закрывается, погружая Чона в абсолютную тишину, из-за чего в ушах неприятно начинает звенеть, а виски давят с такой силой, что хочется… Уже ничего не хочется. Абсолютно.       На дворе глубокая ночь, покрывшая своим чёрным покрывалом всё вокруг. Где-то высоко в небе пролетают ночные птицы, оглушая мирную тишину громкими трелями. На чёрном полотне неба рассыпаны яркие звёзды и светит полная луна, чей свет пробирается в покои, сквозь не закрытые ставни. Погасив все свечи, у Чонгука остаются силы лишь на то, чтобы доползти до кровати и рухнуть поверх прямо в королевском одеянии. Он чувствует неимоверную слабость во всём теле, давящее чувство в висках и колючую сухость в усталых глазах. В груди ощущается холодящая пустота, будто что-то оттуда забрали, будто чего-то не хватает, какой-то частички, части полноценного пазла. Чонгук не хочет, не желает, отрицает на корню все свои догадки. Он лишь шикает на бунтующее сердце, приказывая тому молчать и устало закрывает глаза, проваливаясь в беспокойный сон, так беззащитно свернувшись в позу эмбриона.       А где-то, на крыше одного из домов во дворце, сидит парень. Его полностью укрывает чёрный плащ, что струится до самых ног. Но с последующим дуновением ветра капюшон с головы слетает, и в свете луны играют ярко-красные волосы, а на лице молодого парня расцветает довольная улыбка. В руках он держит бумажный самолётик, который в следующее мгновение легко запускает в ночное небо, неотрывно следя за его плавным полётом.

«Первый пункт плана — плюс»

***

— … и в связи с этим нам стоит укрепить наши связи с государством Пэкче, – заканчивает свою речь чиновник, захлопывая увесистую папку с документами и почтительно кланяется королю, возвращаясь на своё место к остальным чиновникам.       Чонгук одаривает всех присутствующих усталым взглядом и чувствует, как внутри вскипает раздражение. Все эти зазнавшиеся чиновники, их прибежники и остальная власть просто выводит правителя из себя. Их лживые почтительные улыбки, фальшивое почтение королю и «благие намерения» по улучшению жизни в Чосоне. Везде одна сплошная фальшь и Чона воротит от этого. А ещё им нужно укрепить связи с Пэкче? Да король той страны — зажравшийся подонок, люди в его стране голодают и страдают от жестокого правления этого Кён Хвона. Чонгук лично его знает, пару раз вёл дела и переговоры. Он лично знает насколько этот человек подлый и алчный. И Чонгук не имеет никакого желания укреплять связь между их странами, прекрасно зная, во что это всё выльется.       Хотев уж было разразиться грозной тирадой по поводу этой дурацкой идеи зазнавшегося чиновника Чон, но на его плечо опустилась знакомая тёплая рука и пальцы чуть сжали напряжённое плечо. Этот жест всегда помогал успокоится, и вернуть ясность разума, вот только не сегодня. Сегодня Чонгука всё и все бесят, жутко раздражают и выводят из себя. Не понимая причины, в чём же дело, Чонгук бесится ещё сильнее и скидывает руку Намджуна, что всегда стоит по правую руку от сидящего на своём троне короля. Одарив нахмурившегося приближённого чиновника раздражённым взглядом, Чонгук поднимается на ноги. — Предложение по укреплению связи между Чосоном и Пэкче я отклоняю! И не нужно пытаться как-то изменить моё решение, я его ни за что не изменю. На сегодня собрание чиновников закончено! – Чонгук выдерживает на себе тяжёлый взгляд Нама и быстро покидает зал для собраний, игнорируя недовольное бурчание этим и его решением чиновников.       За пределами зала, во дворе, свежо и легко дует ветер, спутывая собранные в высокий хвост чёрные волосы и обдувает пылающее яростью лицо. Чонгук шипит от боли, когда ладони щипят. Он растерянно подносит их к своему лицу и замечает на них глубокие следы-полумесяцы от ногтей. Устало вздохнув, Чонгук растирает лицо и шею, прикрыв глаза и подставив лицо слабому ветру. День паршивый с самого утра, а непонятное волнение и злость из-за ничего бесят до невозможности. «У него сильный жар и переохлаждение. Сейчас он без сознания и я не знаю, сколько он пробудет так. Возможно, очень долго, Чонгук» — сообщил Минхёк, придя в его покои с самого утра. Наверное, именно с того момента всё пошло под откос. И почему-то в состоянии Тэхёна Чонгук винит непосредственно лично себя. — Чонгук, это было необдуманное решение. И твоё поведение неприемлемо, ты это понимаешь? Ты не должен был так говорить, – голос Намджуна за спиной звучит до такой степени раздражающе и так невовремя, что Гук просто не выдерживает.       Резко развернувшись лицом к старшему, Чон хватает того за грудки, грубо придвигая к себе. Взгляд его яростный скользит по нахмуренному лицу хёна, который даже не пытается вырваться. Вот только взгляд его поучительный и укоризненный лишь ещё больше злит Чонгука, нервы которого уже на пределе. — Не смей поучать меня! Не забывайся, Ким Намджун, с кем разговариваешь и кто перед тобой. Ты не имеешь никакого права читать мне нотации по поводу моего наказа, потому что Я король и мне решать, как поступать, – Чонгук рычит злостно и отпихивает от себя Джуна, который лишь спокойно поправляет свою одежду и качает головой. — Как скажите, Ваше Высочество. Такого больше не повторится. Сейчас простите меня, но мне нужно идти, – Намджун кланяется низко, как положено и как никогда раньше не делал и, развернувшись, уходит, даже не взглянув на Чонгука.       А Чон чувствует, что вспылил, что погорячился, что опять натворил глупостей. Дурак! Ничему его жизнь не учит. Со злости он ерошит свои волосы, превращает их в полный беспорядок и с досадой смотрит на удаляющуюся спину хёна. Намджун же ему как отец, всегда поучает, даёт дельные советы, присматривает за ним, как за маленьким и ставит на путь праведный. Чонгук же знает прекрасно, что Джун любит его безумно, как братишку младшего, и делает всё это лишь ему во благо. Чонгук и сам хёна любит, дорожит им. Вот только сегодня сорвался, наговорил кучу гадостей, а Джун промолчал и лишь смотрел таким взглядом, что Гуку хотелось самому себе врезать. Вот только пойти сейчас, и извинится, Гук не может, ведь опять сорвётся и наговорит ещё больше гадостей, делая всё только хуже.       Он ставит себе пометку обязательно поговорить завтра с Джун-хёном и глубоко вдохнув и выдохнув, направляется в свои покои. Уже вечер на дворе, собрание опять затянулось с самого обеда. А ещё голова на раскалывается, желая напрочь развалиться на части. Хочется неимоверно спать, но его ещё ждёт гора документов, которые нужно разобрать сегодня, перечитать и на некоторых поставить свою печать. Работы много и Чон думает, что это даже к лучшему. Может полностью погрязнув в делах он перестанет думать об этом, терзать себя этими мыслями, которые приносят лишь боль и холодящее чувство в груди. А ещё чувство вины. Вины в том, что Тэхён сейчас без сознания, что у него сейчас горячка и переохлаждение, что даже неизвестно когда он очнётся и очнётся ли вообще.       Чонгук чувствует вину за то, что в этом всём виноват он сам. Виноват в том, что Тэхён сейчас в таком состоянии — на грани жизни и смерти. А ведь в груди там что-то тёплое греет до сих пор. Оно не забыто, лишь ограждено ненужными чувствами и дурацкими убеждениями. Чонгук уверен, что любовь его была односторонняя, что любил лишь он один, а Тэхён лишь играл, притворялся и говорил ему о своей фальшивой любви. Чонгук уверен в этом до конца. Злится на Тэхёна за его ложь и притворство. Винит его в своей боли, в своих страданиях и муках. Ненавидит его за это. Но и не может отречься от той светлой, пропитанной нежностью, любви к нему. Любви к Тэхёну. Злится, что переживает за него, хотя не должен. Бесится, что не может никак избавится от этой любви, разлюбить, хотя должен люто ненавидеть предателя. Почему же любовь приносит столько боли, слёз и страдания? Это ведь самое светлое чувство в мире, так почему?       Погрязнув в мыслях, Чон не замечает, как доходит до покоев. Но увидев возле них прислугу с подносами с ужином, с раздражением их прогоняет и наказывает никому не беспокоить его. Зайдя в покои, он с хлопком закрывает двери и проходит к своему столу, заваленному бумагами, папками и документами. Устало вздохнув, он присаживается за стол и погружается в работу, полностью абстрагируясь от внешнего мира.

***

      На дворе глубокий вечер, плавно переходящий в ночь. Звёзды яркие на тёмном небе и полная луна, пробирающаяся своим светом в незакрытые ставни. Свет её скользит по напряженной спине в красном атласе, по чёрным растрёпанным волосам и по горе папок на столе. Вокруг стола на полу валяются смятые бумажки, листы и пара кисточек. Вокруг царит реальный беспорядок, а Чонгук устало трёт пальцами глаза, откидываясь на спинку стула, и прикрывает веки. Он не помнит, сколько уже работает, сколько сидит вот так в неподвижном состоянии и сколько всего уже успел переделать. Помнит только, что всё это время ни разу не думал и не вспоминал о Тэхёне, что сердце не болело и не чувствовался этот противный холод в груди.       Открыв глаза, Чон оглядывает свой стол, по-прежнему заваленный документами и папками, но уже разделённых на две почти равные стопки: сделано и ещё осталось сделать. Тут же он чувствует неприятное покалывание в плечах и затёкшей шее, а так же в ногах. Морщится от противных ощущений и потягивается, разминая мышцы. И сразу он чувствует невыносимую духоту в помещении даже с учётом открытых ставней. Он вздыхает тяжело и решает прогуляться на свежем воздухе, проветрить голову и освежиться, чтобы после пару часов вздремнуть и опять за работу. Так его голову не будут посещать болезненные мысли и садистко-приятные воспоминания. От них сердце сжимается и болит невыносимо, от них неприятный холод в груди и злость на самого себя накатывает.       Встряхнув головой, Чон встаёт на ноги и пошатывается, чувствуя покалывания в засидевшихся ногах. Размяв их пару раз, Чонгук тихо покидает свои покои, радуясь, что не встречает никого на пути и тому, что не будет ненужных вопросов. И почему-то ноги его сами несут в беседку возле домика. С тем местом связанно слишком много воспоминаний, слишком много приятных моментов, слишком много слов там было сказано.       И Чонгук конченный мазохист, раз сейчас заходит в эту самую беседку, проводит пальцами по старому дереву, по поручням и улыбается слабо. Разум сразу подкидывает тысячу воспоминаний. Посиделки с хёнами, их смех, их шутки и разговоры по душам, когда нет лишних глаз, когда можно почувствовать себя семьёй. Тут Юнги ворчал, что подъём у Его Высочества слишком ранний и не даёт ему хорошо поспать, подольше повалятся на его любимом футоне. Тут Джун шутил шутки про зажравшихся чиновников, кревлял их и рассказывал Юну, какой Чонгуки был сегодня крутой и взрослый. Тут Чонгук смущался и краснел от похвалы хёнов, которые наперебой хвалили его за его успехи и проделанную работу. Тут они громко праздновали каждый праздник, каждый день рождения их маленькой компанией, их семьи.       Чонгук улыбается тепло, вспоминая все проведённые моменты и твёрдо решает извиниться перед хёнами, перед которыми сильно виноват, которых безумно любит, которыми сильно дорожит. Вот только в следующую секунду память подкидывает моменты с Ви Тэхёном. С ярко улыбающимся Тэхёном. Со звонко смеющимся Тэхёном. С обнимающим его, Чонгука, Тэхёном. С целующем его в щёку Тэхёном. С Тэхёном. Сердце тут же болезненно сжимается, а холод в груди возвращается, улыбка вмиг пропадает с лица, а Чонгук быстро покидает это место, не желая находиться там, где невыносимо больно.       Но сердце его тоже заядлый мазохист, потому что приводит его прямо под двери к лечебнице, там, где в запертой и охраняемой Минхёком комнате лежит бессознательный Тэхён, сражающийся за свою жизнь. Чонгук несмело делает шаг к двери лечебницы, руку заносит, чтобы открыть дверь, чтобы войти внутрь, чтобы увидеть Тэхёна. Тэхёна. Тэхёна. Тэхёна. Сердце разрывается от боли, а Чонгук не осмеливается войти, убегает прочь от больницы, как настоящий трус. Жалкий трус.       В мыслях лишь одно «Почему ж любовь приносит столько боли? Почему так сложно любить того, кто тебя совсем не любит? Почему так сложно отречься от любви?». Чонгуку больно, но он не может не любить. Не может разлюбить Тэхёна, который лишь играл в любовь, в свою фальшивую любовь.