Ваше Высочество

      Время. Нам иногда кажется, что целый час может пролететь всего за секунду, день — за минуту, неделя — за час, а месяц — всего за день. Такое оно, когда человек неимоверно счастлив, когда хочется продлить незабываемый момент на целую вечность, а он пролетает за секунду. Когда хочется, чтобы этот самый счастливый момент твоей жизни не заканчивался никогда, а он обрывается с наставанием рассвета. Время неумолимо. Оно жестоко и безжалостно к тем, кто счастлив. Кто влюблён. Для тех кто любит время играет свою жестокую роль. Когда вместе — летит незаметно, когда порознь — тянется неимоверно долго. Особенно для тех, кто ждёт, особенно для тех, кто почти уже отчаялся дождаться. Тут всё наоборот. Секунда — час, минута — день, час — неделя, а день — целый месяц. Когда силы покидают, когда отчаянье захлёстывает с головой, когда хочется сдаться, время тянется ещё медленнее, заставляя сгорать в ожидании, заставляя срывать голос от никем не услышанных криков отчаянья.       Ждать — невыносимо. Ждать и не иметь возможности сделать хоть что-то ещё более жестоко. Ждать и быть в абсолютном неведение и постоянном напряжении — выматывает, истощает, изводит, забирает последние силы. Каждый день слышать тошнотворное сухое «ничего не известно, нужно ждать» злит до сжатых в кулаки рук, до скрежета зубов и грудного рыка. Они всё знают, но упорно молчат, не говорят многое, утаивают от тебя, хоть и не имеют на это причины. Может, хотят позабавиться, посмотрев на твою реакцию? Или мстят за что-то вот таким вот извращённым методом? А может просто хотят добить окончательно? Без понятия.       У Тэхёна просто не осталось больше сил что-то понимать, что-то выяснять и разбираться во всём этом. Он устал ждать, но всё равно не потерял надежду. Он не знает ничего, но надеется, что тот, по кому так сильно тоскует его сердце — жив. Кроме веры и надежды у Кима не осталось больше ничего. Все эмоции, все слёзы — всё живое он оставил в тот день, когда лекарь Минхёк сообщил ему, что Чонгук отправляется на войну. В тот день его глаза не высыхали от неконтролируемых слёз, а подушка на невыносимой больничной кровати с жёстким матрасом была абсолютно мокрая. Его трясло, его выворачивало наизнанку. Все чувства, все нервы и эмоции на показ. Он был беззащитен, он был уязвим. Его сердце разрывалось, обливалось кровью и падало к его ногам осколками. Но это уже давно не было его сердцем, лишь оболочка. Своё сердце Тэхён лично отдал прямо в руки Чонгуку, когда взглянул в его глаза на том празднике Чосона. Кажется, то была его отправная точка. Точка невозврата.       С каждым днём он утопал в тех кофейных глазах, чувствовал, что с каждым разом задыхается, что стремительно идёт на дно, но не имел ни какого желания выкарабкаться наружу, глотнуть спасительного воздуха. Он в нём не нуждался. Его воздух это Чонгук. И Тэхён чувствовал отдачу со стороны короля. Чувствовал, что по крайней мере не безразличен тому, что Гук испытывает к нему что-то нежное и бережно хранящееся в его сердце, которое тот потихоньку открывал Тэхёну, доверял ему свою душу, мысли, чувства. И Тэхён радовался этому, улыбался искренне и не торопил, не давил, давал время Чонгуку самому во всём разобраться, в своих чувствах, доверится Тэхёну окончательно. Чтобы после вместе захлебнутся. В своей любви. И это почти произошло, но…       В глиняной чашке заваренный чай уже давно остыл. Тэхён пустующим взглядом наблюдает за плавающими на поверхности маленькими травинками и подносит край посудины к губам. Отвратительная остывшая жидкость растекается на языке, оставляя горький привкус, по горлу и попадает в пустой желудок. Не ел Тэхён, кажется, уже второй день. Ему не хочется. Совсем. Ему ничего не хочется, но его заставляют. По черепичной крыше барабанит мелкий дождь, что не прекращается уже неделю. Утомляет. Глаза слипаются, и Тэхён заторможено моргает, устремляя взгляд вперёд. В серое, затянутое тучами небо, нависшее над ним. Где-то там, за тысячами километров находится его воздух. Тэхён не дышит уже больше месяца. Ему не нужен воздух. Ему нужен Чонгук.       Злость на самого себя душит, разъедает изнутри, рвёт острыми когтями душу и оболочку от сердца. Не имея возможности объясниться, оправдаться и высказаться — сводит с ума. Тэхён же желал сам всё рассказать, сам во всём признаться и назвать причину почему же он обманывал, но не успел. И это его плата за враньё. Это его карма за обман. Узнав всю правду вот таким вот образом, Чонгук принял всё на свой счёт, принял свою правду, что увидел воочию. А все последующие его действия и слова лишь защитная реакция на предательство. Но Тэхён не предавал, он утаивал самую главную тайну. Но видимо для Чонгука это приравнивалось к предательству. И Тэхён его не осуждал, принял, как должное его ненависть к себе. Ему лишь хотелось сказать «прости», прежде чем уйти навсегда. Всего одно слово, без оправданий, на которые он не заслуживает, без лишних высказываний и громких слов. Всего лишь тихое «прости» и исчезнуть навсегда. Чтобы больше не причинять боли своим нахождением во дворце, совсем рядом. Чтобы самому не гореть от этого ощущения, когда хочется в глаза столь любимые взглянуть, когда хочется прикоснутся, ощутить мягкость кожи подушечками пальцев, когда хочется прошептать в самые губы «я тебя навечно, я в тебе до смерти». Тэхён желает лишь дождаться, когда правитель вернётся и сказать ему это тихое, не значащее для первого ничего, но для него — последний глоток воздуха, перед неизбежным.       Раскачав пальцами чашку, где плескаются остатки травяного чая на дне, Тэхён выпивает их залпом и отставляет посудину на широкую поверхность поручня. Сейчас слишком раннее утро, а Тэ вновь не спал, потому что кошмары душат, потому что воспоминания во снах убивают изощрённо, полосят болезненно, доводят до покрасневших и опухших глаз. Дождь так и не прекращается, а Тэхён, кажется, слишком долго здесь стоит, вновь терзая себя мыслями, потому что чертовски замёрз, потому что кажущаяся безумно горячей ладонь, опустившаяся на его плечо, заставляет вздрогнуть и проморгаться, смахивая пелену с глаз. Тэхён не хочет поворачиваться и так знает, кто за его спиной. Пару секунд слышится шорох, а после на его плечи накидывается тёплая накидка и Тэ прекрасно слышит вздох справа, даже сквозь шум дождя. Пришедший молчит и так же, как и Ким парой минут назад, всматривается в хмурое небо и жмурится, видать недавно проснулся. — Тэхён, – звучит тихое и хриплое, осторожное.       Привычный голос заставляет вздрогнуть и как будто вынырнуть из пучины, в которой парень успел погрязнуть. Он убирает ладони с мокрого поручня и брезгливо вытирает их о зелёную юбку рабочего платья служанки. От этого образа — тошнит. Хочется сжечь эту одежду, но это его прикрытие, благодаря которому он всё ещё жив, всё ещё во дворце и всё ещё может дождаться и произнести это глупое слово. Поэтому он прикрывает веки, зажмуривается до багровых пятен перед глазами и дышит глубоко, мысленно считая про себя до десяти, как научил его стоящий по правую сторону мужчина. Счёт доходит до последней цифры и Тэхён медленно открывает глаза. Перед ним всё тот же пейзаж с хмурым небом и полосой густого леса. — Тэхён, – вновь звучит слегка обеспокоенный, но усталый высокий голос и Тэ переводит на пришедшего спокойный взгляд, – ты замёрз, – констатирует им двоим очевидный факт и вновь кладёт горячую ладонь на плечо младшего, – пошли внутрь.       Тэхён абсолютно не сопротивляется, когда его мягко разворачивают и, приобняв за плечи, ведут внутрь домика, он лишь согласно кивает на просьбу приготовить и старшему чашечку фирменного чая Тэхёна, и приподнимает уголки губ, когда темноволосый мужчина начинает бурно расхваливать его напиток и шутит совсем не смешно, но Тэхён почему-то улыбается шире. В домике прохладно и темно, поэтому молодой парень спешит зажечь свечи, а Тэ, скинув с плеч накидку, направляется на кухню. Движение выполняются автоматом, Тэхён вновь погружается в свои мысли. Правда не про Чонгука, про мужчину, что стал хорошим другом за всё время их знакомства. Почему-то в памяти всплывает момент их первого знакомства, что произошёл чуть больше месяца назад.       Это было на следующий день, после того, как Тэхён полностью очнулся и после того, как Чонгук уехал на войну. Тэхён лежал на кровати и смотрел в деревянный потолок пустым взглядом. Болезненно бледного цвета лицо, осунувшееся из-за болезни и всего пережитого, опухшие красные глаза, потресканные синеватые губы и полное отсутствие каких либо эмоций во взгляде. Его подкосили, его застали врасплох, его добили окончательно этим известием, а все эмоции и чувства, кажись, закончились этой ночью. Он не сразу услышал, как со скрипом открывается дверь в комнату, не услышал приближающихся к нему шагов, но произнесённое чужим голосом своё настоящее имя вмиг вернуло его в реальность. С испугу он резко подскочил на постели и уставился на раздражённого мужчину перед собой. Низ платья которого был мокрым и с него медленно стекали капли воды, падая на такой же мокрый пол. Перепугавшись, Тэхён и не заметил, как случайно зацепил рукой стоящий на табуретке тазик с водой, опрокидывая его на незнакомца.       Заторможено проморгавшись пару раз, Тэхён несколько раз переводил взгляд с мокрой одежды господина на его скорее уставшее и замученное, чем рассерженное его неосторожностью красивое лицо. Тёмно-каштанового цвета волосы были аккуратно заплетены в невысокий хвост, а чёлка, спадающая на высокий лоб, слегка закрывала густые тёмные брови, прямой нос слегка сморщенный, потому что мужчина с неким недовольством пытается стряхнуть не успевшую впитаться влагу со своего бордового платья, пухлые алые губы кривятся в недовольстве, а мужчина вздыхает тяжело и хватается двумя аккуратными длинными пальцами за переносицу. — Меня, конечно, предупредили, что ты с приветом, но не думал, что ты решишь начать наше знакомство, вылив на мою новую одежду тазик грязной воды, – взгляд у мужчины внимательный, следит за каждым слегка неуклюжим движением Тэхёна, что пытается сесть нормально, ничего больше не опрокинув, – Лучше ложись обратно, ты ещё слишком слаб и тебе нужен отдых и сон. Я принёс тебе лекарство, их нужно будет выпивать несколько дней перед едой. – незнакомец достал из принесённого с собой тканевого узла завёрнутые в бумагу травы и разложил их на тумбочки, под заинтересованный взгляд Тэхёна. — А Вы… – замялся, не зная, как нужно правильно спросить, чтобы не обидеть и так уже пострадавшего от его неуклюжести мужчину. — Не Вы, а Ты и давай без формальностей, тем более я не настолько стар, чтобы мне выкал парень, что всего на пять лет младше меня, – господин фыркнул, распаковывая один из бумажных свёртков и кивнул сам себе, взглянув на его содержание, – Ким Сокджин — лекарь, которого приставили вылечить тебя до конца и побыть дворцовым лекарем до возвращения Минхёка, – Сокджин подарил приветливую улыбку задумавшемуся Тэхёну и, цокнув языком, опередил его, готового что-то спросить, – Я знаю о тебе столько, сколько должен. И если ты сам захочешь мне рассказать больше, я смогу лишь выслушать, Тэхён.       Тэхён перевёл на старшего благодарный взгляд и устало улыбнулся ему, кивая, а старший начал подготавливать травы для лекарства, говоря, что сейчас принесёт Тэхёну поесть. А дальше стал надавать указание, которые Тэ должен будет беспрекословно выполнять, чтобы окончательно вылечится, ворчал что-то про «совсем уж обнаглевшего правителя, который возомнил из себя невесть что и решил людей чуть ли до смерти доводить». И эти ворчание с эмоциональными взмахиваниями рук и с выражением негодования на лице Сокджина выглядело бы смешно, если бы сердце Кима не сжималось всё сильнее от одного только упоминания о Чонгуке. Видно, заметив что с Тэхёном что-то не так, Сокджин тут же замолчал, поджав губы и внимательно всматривался в лежащего парня, который пустым взглядом смотрел в никуда. Кинув тихое «я за едой», лекарь покинул комнату, а Тэхён устало прикрыл глаза.       Ещё дня четыре Тэхён провалялся в постели, каждый день принимая горькие лекарства, которые помогали ему быстрее восстановить расшатанное здоровье. И все эти дни Сокджин всё время проводил в этой комнате, выходя лишь за тем, чтобы принести Тэхёну еду, сходить по нужде и переодеться. Поначалу Тэ напрягало постоянное присутствие этого мужчины рядом, который всё время читал какую-то книгу или писал что-то за небольшим столиков в углу. Но на третий день всё кардинально изменилось. Сокджин ворвался в обеденное время в комнату, дышал тяжело, сжимая кулаки и выглядел таким сердитым, что Тэ невольно сжался весь, впечатываясь спиной в стену и пододвигая к себе согнутые и обхваченные руками колени. А спустя секунду Джин разразился гневной тирадой, сопровождаемой яростными жестикуляциями рук и хождением туда сюда по помещению и главной причиной его такого состояние было то «как ты, блин, провёл в этом Аду столько времени и до сих пор не сбежал, имея при этом столько возможностей?!». Тэхён лишь грустно усмехнулся и откинул голову назад, стукнувшись затылком о стену. — Я ведь ещё в первый день сообщил тебе, что, когда ты оправишся то сможешь уйти отсюда, что тебя, блять, отпускают на все четыре стороны! – пальцы вцепились в спутанные волосы, а в глазах читалось ярое непонимание, – Но ты заявил мне, что не хочешь уходить. Почему? Я правда не понимаю тебя, Тэхён. — Меня не пускает любовь, она держит меня здесь, как пленника, – хриплым, осевшим голосом тихо произнёс парень, прикрыв глаза, но заметив, как Джин выдыхает громко и громко присаживается на стул возле стола. — Дурак, ты Тэхён, такой дурак.       Да, дурак, Тэхён со старшим полностью согласен. Но ничего поделать с этим не может. Не может отпустить, хоть его и прямым текстом прогнали. Не может забыть, хоть о нём уже давно не вспоминают. Не может разлюбить, хоть его уже и ненавидят. Не может дышать, потому что у него забрали воздух. Тэхён не ответил ничего, как и не открыл глаза, слыша, как лекарь поднимается и быстро покидает комнату, захлопнув дверь. Джин-хён его не понимает, Тэхён не обижается на это. Он и сам себя, если честно, с трудом понять может, что уж другие. Завтра ему разрешили покинуть помещение для больных и, раз уж он теперь без работы, то добродушный евнух Чан с радостью ею парня завалил прям с первого же дня.       А на следующий день, поздним вечером возле дома слуг его кто-то грубо хватает за запястье и тащит за собой, приказав молчать. Этим «кто-то» оказался вновь чем-то раздражённый Джин. Местом куда его притащили оказалось приватной комнаткой в доме кисен. Этим вечером Тэхён впервые так сильно напился. Этим вечером он сам всё рассказал Сокджину, потому что не мог больше держать всё в себе, потому что ему нужно было выговориться, а алкоголь, как оказалось, не хило так развязывает язык и придаёт смелости. Сокджин слушал его внимательно, подливал ещё вина в его быстро пустеющую чашку и про себя не забывал, а после, опрокинув в себя залпом целую чашку, грустно усмехнулся.       У Сокджина была любимая. Прекрасная девушка, возраста Тэхёна, с милой улыбкой, пухлыми щёчками и красивыми глазами. Они знали друг друга чуть ли не с самого детства, жили рядом, а потом как-то всё так обернулось, что они признались одновременно на празднике Чосона, что испытывают друг к другу совсем не дружеские чувства. Джин был влюблён без памяти, окрылён был этим чувством, а прекрасная Хёна мило смущалась, когда он при каждой встречи дарил ей её любимые цветы вишни. Они даже родителям своим признались и просили разрешить им пожениться, как только Джин закончит медицинский университет, в следующем году. Но их сказка закончилась слишком быстро. Хёну убили. Убили люди из королевской гвардии лишь за то, что она защитила маленького ребёнка из Пэкчэ, что украл пару яблок, потому что есть хотел. Её убили, Джин умер тогда вместе с любимой. Мужчина не верит в любовь, ненавидит правила этого жалкого королевства и хочет сжечь дворец дотла вместе с теми, кто лишил его смысла жизни.       Тэхён в тот вечер плакал много, Сокджин лишь пустил одну слезу, быстро её вытерев и отвернувшись. Тэ тогда решился обнять старшего, чтобы утешить, хён совсем не был против, спрятав лицо у того на плече. На следующий день Тэ показал Джину их домик и теперь лекарь буквально живёт там, а о «ребёнке ТэТэ» и о «плюшке ЧимЧиму» заботится, как старший брат, как «мамочка Джин-хён», как прозвали его эти «несносные и невоспитанные дети». Тэхён рад, что больше те две темы, больные для каждого по-разному, больше не поднимались, а Джин-хён стал им с Чимой новым другом, хоть и ворчал много, прям как настоящая мать на своих взбалмошных детей. Это смешно, но Джин-хён и правда заботится о младших, приглядывает, кормит до отвала и заставляет много спать, ведь «крепкий сон и еда — важные аспекты хорошего здоровья». — Чимин ещё не проснулся? – тихий вопрос возвращает Тэхёна обратно из пучины воспоминаний и он вздрагивает, чуть не пролив кипяток мимо кружки. — Он ещё спит, со вчерашнего вечера не просыпался, – Ким ставит две чашечки на железный поднос и направляется к столу, – Это ведь нормально, что он так много спит? — В его состоянии это даже хорошо, – задумавшись, Джин кивает и помогает Тэ поставить до краёв наполненную посуду на стол, – Когда жар, то человеку необходимо много пить и спать, тогда он быстрее оправится.       Тэхён губы поджимает и усаживается напротив. Тревожно за Чимина, но Тэхён сейчас бессилен. Это рыжеволосое чудо успело заболеть и слечь с жаром, а всё из-за того, что какой-то болван, а точнее евнух Чан, отправил его на речку в такую холодину одежду постирать. Тэхён, когда увидел буквально валившегося в домик Чимина, чуть не придушил евнуха собственными руками, но за него отомстил Джин, провозившись с бредившим из-за высокой температуры парнем всю ночь. Отомстил искусно и подло. Подсыпал тому в чай специальные травы, что очень хорошо прочистили желудок несносного евнуха, которого всё тот же Джин желал повесить за его длинный язык.       Сейчас Паку гораздо лучше, температура спала, но ему нужен отдых и восстановление после трёхдневных страданий, поэтому он так много спит. Тэхён рад за друга, что тот идёт на поправку, но его уже месяц гложет один вопрос. Рядом с ним Чимин странно себя ведёт. Так, будто провинился очень сильно перед другом и пытается искупить свою вину, всячески угождая ему. Сперва Тэ подумал, что Чимин просто переживает за него из-за всего случившегося и пытается подбодрить, но когда Ким более менее пришёл в себя, странное поведение Чимина не прекратилось. И Тэ хотел как раз в тот день всё разузнать у Чимина, но тот заболел. — Думаю, Чим скоро проснётся, отнеси ему поесть, ему нужно набираться сил, и скажи ему выпить лекарства, которые я оставил на столике, – Джин в один глоток допивает остывший чай, а Тэхён понимает, что к своему он так и не притронулся на долгих десять минут, уйдя в себя. — Да, конечно, – отвечает отстранёно и встаёт со стула, забивая на чай. Не хочется. Ничего не хочется. — Тэхён, – долетает уставшее в спину, заставляя Тэ остановится, почти дойдя до кухни, – мне нужно уйти в город, приду я только вечером. Пожалуйста, возьми себя в руки и приглядывай за Чимином, ему нужна сейчас твоя помощь, а не твоя затянувшаяся апатия. Хотя бы для лучшего друга, притворись живым.       Эти слова точным ударом клинка прямо в сердце. Тэхён не отвечает, лишь молча кивает и слушает удаляющиеся шаги старшего, который как всегда во всём прав, а после стук захлопнувшейся двери. Вновь автоматические движения, вновь полное погружение в себя, а спустя полчаса на подносе стоит пиалка с рисом, тарелочка с кусочками мяса и ломтиками варёных овощей, чашка с новым чаем и пара рисовых вафель, которые так обожает Чиминушка. Поднявшись на верх, Тэ останавливается около двери в их с Паком комнату и вдыхает глубоко, так же выдыхая. Почти настоящая улыбка расцветает на губах, а парень с лёгкостью открывает обделанную бумагой дверь и входит внутрь. Его встречают сонные глаза-полумесяцы, в которых радость хлещется и улыбка яркая на пока ещё бледных губах. — Тэхён-а…       И Тэхён готов на всё, даже переступить через себя, даже притворится живым и дышащим, лишь бы Чимин улыбался, как сейчас. Теперь его очередь заботиться об этом рыжеволосом чуде.

***

      Тэхён потирает ладонью затёкшую шею и откидывается на спинку стула. Чимин вновь уснул где-то с три часа назад, всё из-за пока ослабшего организма, поблагодарив Тэ яркой улыбкой. Роль живого играть не так уж и сложно, просто нужно улыбаться через силу и говорить обо всём на свете, чтобы тебя не смогли не о чём спросить. Проговорил так Тэхён где-то два часа, а после, когда усыплённый лекарствами и разморённый горячим чаем и тихим баритоном голоса своего друга Чимин уснул, Ким, укрыв парня одеялом, направился в библиотеку, занеся поднос с пустыми тарелками на кухню, решив помыть всё это позже. Так и просидел здесь три часа, читая какую-то книжку, даже не понимая о чём она. Вроде о каком-то бедняке селянина и о заможной красивой девушке, которым нельзя было быть вместе из-за их положений. Грустная и банальная история, которых миллион.       Апатия. Да, Тэхён в этом состоянии больше месяца уже и ни Чимин, ни Джин, который разбирается в этом куда больше, не могут ему помочь. Тэ просто притворяется, что с ним всё хорошо, чтобы за него не переживали, а сам медленно угасает, умирая внутри. Ему нужен воздух, без которого он долго не протянет. Ему нужен Чонгук. Но Чону не нужен Тэхён. Какой парадокс. На губах грустная усмешка, а на глаза попадается забытый Джином маленький блокнот, в котором он постоянно что-то пишет, кажется, название каких-то трав, лекарств или болезней. Но Тэхёна это не интересует. Он аккуратно подцепляет пальцами вещь в твёрдом переплёте и открывает сзади. Листок вырывается легко, а блокнот отправляется на место, Тэхён в руку берёт кисть.

«Сердца осколки растают как дым И в темноте станут пеплом седым, И я исчезнуть хочу вместе с ним. Мою любовь не забыть, Не заменить, нет. Бред!»

      Эти строчки уже давно крутятся в его голове и сейчас он решил их записать, оставляя на кусочке бумаги частичку своей души. Кисть откладывается в сторону, а вырванная страничка из блокнота, аккуратно складывается пополам и отправляется за пазуху такого ненавистного тёмно-зелёного платья служанки. За маленьким окошком с правой стороны уже довольно темно, а сил почему-то совсем не осталось, поэтому Тэхён решает пойти в их с Чимином комнату, проверить как там друг и самому лечь спать, так и не дождавшись прихода Джина. Старший сегодня всё равно не придёт. Потому что сегодня семнадцатое октября. Потому что сегодня годовщина смерти Хёны. Если Джин-хён всё же придёт, то в очень пьяном состоянии и тут же уснёт. Утром старший держался из последних сил.       Вытянув из заплетённых волос серебряную шпильку, Тэ откладывает её на столик и укладывается на футон рядом со сладко спящем Чимой. Голова мягко опускается на твёрдую подушку с каким-то ярким рисунком, а тонкое одеяло натягивается чуть ли не по нос, глаза слипаются и Тэ их прикрывает, вмиг проваливаясь в беспокойный сон.       Ему снится знакомая до каждой черточки полянка, озеро возле неё прозрачное, а высокие деревья вокруг тихо шелестят зелёной листвой от лёгкого тёплого ветерка. Маленький Тэхён ярко улыбается, машет своей ручкой и что-то выкрикивает радостно, но этого не слышно. В маленькой ручке он сжимает деревянную окарину и смотрит вперёд светящимся радостью взглядом. К нему бежит такой же маленький, но чуть выше мальчик с иссиня чёрными волосами, лицо которого размыто, что не разобрать. У этого мальчика улыбка такая красивая и голос приятный, но слова не разобрать. Черноволосый хватает Тэ за свободную ручку и тянет его к озеру, что-то проговаривая, а Тэ кивает, поспешно идёт следом, а с лица его не пропадает улыбка.       Тэхён улыбается сквозь сон и кутается в одеяле сильнее, впервые за этот месяц чувствуя спокойствие на душе. Впервые за этот месяц улыбаясь. Впервые за этот месяц дышит.       Но всё резко поглощается тьмой, исчезая, а маленький Тэхён в этой тьме чувствует себя ужасно, потеряно, уязвимо. Ему страшно, не понятно отчего. Но маленького мальчика с такой красивой улыбкой рядом нет. Словно сквозь толщу воды слышатся чьи-то голоса, крики, какой-то шум. Темнота начинает рассеивается, а шум становится понятным. Лязг мечей, свист стрел, крики людей и ржание раненных коней. Тьма исчезает так резко, что ослепляет, заставляя зажмурится. А когда Тэ распахивает глаза, то отшатывается назад. Это всё настолько реалистично, что пугает, бросает в холод и заставляет испуганно замереть. Он оказался в каком-то лесу посреди дороги, впереди на конях едут какие-то люди, а взрослый Тэхён не может сдвинутся с места, когда узнаёт среди них Юнги и Намджуна. Хочется побежать навстречу знакомым, задать самый главный вопрос.       Но Тэхён не успевает. Совсем рядом, в миллиметре от его щеки пролетает стрела и вонзается в грудь мужчины, лицо которого размыто, но сердце Тэ пропускает удар. Потому что в следующую секунду в этом мужчине Тэхён узнаёт Чонгука. Чонгука, в которого выстрелили прямо в сердце, который выпускает из ослабевших пальцев свой меч и который замертво падает с коня на землю, закрыв глаза. Тэхён хочет рынуться навстречу, хочет подбежать, упасть на колени и помочь, прокричать родное имя, взмолиться дорогому человеку очнутся. Но картинка перед глазами покрывается рябью, а сам Тэхён растворяется, словно дым.       Хочется кричать, срывая горло. И Тэхён кричит, резко просыпаясь, подскакивая на футоне. Хочется выпустить всю боль из себя, словно кровь. И Тэхён плачет, рыдает в голос. Хочется заснуть и вновь проснутся, чтобы не было всего этого. Хочется умереть. Потому что невыносимо. Потому что больно. Потому что… — Тэхён, только что сообщили, что Его Высочество умер на войне. Мне очень жаль, Тэхён.