one mistress, no master

— Папа, ты подаришь мне грифона? На коленях у Аноры пожелтевший от времени фолиант в потрескавшемся кожаном переплете. На раскрытой странице нарисован диковинный и прекрасный зверь в серебряном оперении, с клювом, способным одним сильным ударом расколоть человеческий череп. — Все грифоны погибли после Четвертого Мора, ласточка, — Логэйн заплетает дочери косы и дабы хоть как-то смягчить её разочарование, продолжает говорить. — Но, если бы была такая возможность — ты стала бы всадницей грифона, одной из лучших, вне всякого сомнения. Лицо девочки светлеет. Досадный разговор забывается сном спустя несколько дней. Логэйн, точно желая утешить дочь от невозможности обладать грифоном — дарит ей мабари, которая очень быстро обзаводится именем Смоква и бесконечной любовью к своей златовласой хозяйке. Пес долгие годы был верным другом и защитником для Аноры, охранял её и в трудные минуты всегда был рядом. Мак Тир оплакивала утрату, будто её покинул и ушел к душам предков близкий человек, а не зверь. О грифонах и их всадниках не вспоминалось вплоть до последних месяцев, когда Анора стала править страной рука об руку с молодым Кусландом. В один из вечеров из крепости Серых Стражей прибыл гонец с посланием и небольшим коробом для Королевы. Молодая женщина с первого взгляда узнала почерк отца, мысленно даже представив руку, уверенно и твердо, выводящую одну единственную фразу: «Я обещал тебе это когда-то давно.» Она запирается в своей спальне и лишь оставшись в полном одиночестве — открывает привезенный дар, вылавливает его из опилок и выпутывает из лоскутов ткани. Анора держит в своих руках яйцо, окаменелое яйцо грифона. Она не представляет, что грозит отцу, если раскроется тот факт, что он отправил своей дочери грифонье яйцо. Одно из кладки, найденной в нижних, подземных ярусах Пика Солдата. Возможно это пустяк. Вряд ли хоть один детеныш проклюнется спустя столько десятилетий забвения и холода. А возможно маги Круга могли начать изучать уцелевшие яйца и тогда каждый экземпляр бесценен. Но Логэйн всегда баловал свою дочь даже, когда та стала взрослой женщиной, королевой, не нуждающейся в подарках и гостинцах из чужих земель. Он любил её улыбку. Он желал, чтобы она была счастлива. Он исполнял её маленькие прихоти, чтобы вновь увидеть радостный блеск в её глазах и улыбку. Анора ходит, словно завороженная по своей опочивальне с яйцом грифона в руках. Жгучее счастье огненным змеем сворачивается в её груди. Пылает. Греет. Медленно выжигает. Королева Ферелдена не будет знать покоя семь долгих месяцев. Фрейлины очень скоро начнут замечать, как из их госпожи будто кто-то невидимый жадными глотками пьет силы и жизнь. Волосы Аноры тускнеют, путаются. Сама она становится меньше, хрупче и почти прозрачнее. Одни лишь глаза на заострившемся восковом лице блестят ярко, горячечно. Королева чахнет день ото дня, пока на седьмой месяц, при полноликой луне — в её комнате не пробуждается жизнь. Светловолосая женщина склоняется над пламеннокрылым детенышем и улыбается. Слезы счастья горным хрусталем капают на каменный пол. Грифон издает грудное урчание, потешно возится в гнезде и осколках своей каменной колыбели, тянется к своей человеческой матери. Анора утирает слезы тонкими ладонями и шепчет: — Тебя буду звать Фэйт. Ты станешь Судьбой. Ты станешь Верой. Грифоны, отравленные скверной и добиваемые чумой, погибли после Четвертого Мора. Но теперь грифоны возродятся в Ферелдене и воспарят над миром после Пятого Мора.