one mistress, no master

Она произносит на грани слышимости с тихим вздохом «Нора», а у Мак Тир сердце замирает от нежности и тоски. Ей хочется протянуть руки, коснуться, обнять, но голос разума напоминает о том, что она — Королева Ферелдена; женщина, стоящая перед ней — Героиня Ферелдена, а при дворе за ними незримо следят сотни пар глаз. Анора прячет дрожащие ладони в белой муфте, сцепляет пальцы в замок и одаривает любезной улыбкой хозяйки. Им не позволено ничего больше. Между ними не должно быть ничего кроме холодной учтивости. Но вместо этого между ними пульсирует алая нить, протянувшаяся сквозь года да так и не разорвавшаяся после всего пережитого. Анора Мак Тир знала семью Кусландов. Она вместе с матерью гостила у них в пору своей юности. Чаще всего в самый разгар весны. Элеанора Кусланд стала для неё хорошей наставницей и мудрым советчиком. Она помогала ей с музицированием и по вечерам в главной зале они вместе играли для простых людей. С Фергюсом общались мало, но поддерживали дружеский нейтралитет. Анора также знала меньшего ребенка Кусландов, когда та была еще лишь Волчонком, ломким подростком с вздорным мальчишечьим нравом, с длинными руками-ногами, острыми локтями и вечно ободранными коленками. Молодая Мак Тир была бельмом на глазу Элиссы. Грациозная, вежливая, образованная, способная найти подход к каждому, очаровавшая тэйрну и кажется всех вокруг — само воплощение леди. Элисса щерилась диким волчонком, показывала еще молочные зубы, дразнилась, препиралась, делала все наперекор и не упускала возможности больнее уколоть Анору. Белокурая дочь Логэйна отвечала ей снисходительными усмешками, витиеватыми фразами до краев, наполненных иронией. Терпение Брайса Кусланда лопнуло после очередной подчеркнуто-вежливой перепалки щедро приправленной ядом. Он сказал, что не намерен терпеть подобное под своей крышей. Анора первая сделала шаг навстречу. Помогла с игрой на высокой арфе, с которой Элисса никак не могла управиться. Ответным жестом доброй воли стала верховая езда. Юных Кусланд и Мак Тир очень скоро стали видеть вместе на конных прогулках. Они не стали близкими подругами, но между ними воцарилось перемирие и что-то схожее с товарищеской взаимовыручкой. Взаимные подколы никуда не исчезли — они приняли дружеский оттенок, беззлобный и почти игривый. Элисса уводила Анору от скучных матрон с их шитьем — покататься на лошадях, искупаться в гроте, к скалистому берегу у моря, где они собирали ракушки и запускали воздушных змеев. Они поддерживали связь даже когда были вдали друг от друга, писали письма и обменивались сущими мелочами — засушенными цветами и листьями, перьями птиц, бусинами. У Мак Тир сохранились весточки, все до одной. Сентиментально, глупо, но она оставила все не в силах выкинуть или сжечь. В запертом на ключ резном ларце перевязанная атласной лентой хранится стопка пожелтевшего пергамента с выцветшими чернилами. Анора очень запоздало поймала себя на мысли, что её прибоем захлестывают волны нежности к неказистому задиристому созданию, свободолюбивой полудевушке-полуволчонку. Она не встречала никогда прежде кого-то столь же жизнелюбивого, яркого, непокорного. Она вот-вот готова была отдаться на волю судьбе, в объятия своенравного моря, которое непременно её погубит. С каждой весной становилось все сложнее приезжать в Хайевер, все горше. В памяти навсегда отпечатался образ Элиссы — то, как она упражняется на мечах со старшим братом, скачет верхом, неизменно отпускает остроты, непринужденно общается со слугами и с задором кличет её «Нора». Ей-то смешно. Анора же обмирает вся, сердцо камнем ухает в сладостное никуда, в пустоту. — Знаешь, а я замуж выхожу, — будничным голосом произносит Мак Тир во время прогулки вдоль береговой линии. — Больше не смогу бывать у вас так часто. Она задумчиво смотрит на неспокойную гладь моря и не видит, как меняется лицо Элиссы в в один щелчок пальцев. В её глазах смесь детской обиды, досады и чего-то еще незнакомого. Сквозь стиснутые зубы она давит из себя поздравление и развернувшись на пятках выпущенной стрелой бросается прочь с каменистого пляжа. Анора не хотела причинить ей боль, но её обуревал почти суеверный страх. Она схватилась за брак, как за соломинку. Она хотела спастись от душевного томления, от богопротивного чувства. Женщина не может любить другую женщину! Ведь так?.. Она вышла замуж за Кайлана в конце зимы и с тех времен больше никогда не приезжала в родовое поместье Кусландов. Она надеялась полюбить своего златого Короля, как полагается, но не вышло. Так и не расцветшая любовь к мужчине перекрылась пламенной любовью к родной стране, за которую Анора Мак Тир радела всей своей душой. Больше не было писем от Элиссы, но Анора писала Элеаноре. Справлялась о её здоровье, о том, как поживает её семья. Семья Кусланд была дорога её сердцу, а потому она остекленевшими взором смотрела в пустоту пока ей сообщали о том, что их больше нет. Глава дома убит с женой, невесткой, внуком и слугами. О наследнике и его сестре нет точной информации, но и они скорей всего совсем скоро будут мертвы. Через несколько месяцев Рендон Хоу давясь гневом и ядом скажет о том, что девчонка Кусланд идет с разношерстной армией, а приближенный к ней отряд состоит из эльфа-убийцы, бывшего храмовника, ведьмы из Диких Земель, барда, рыжебородого гнома, кунари, каменной махины-голема и старухи-чародейки. Они идут в Денерим. В первую их встречу спустя столько лет Анора едва узнала в короткостриженной женщине, облаченной в драконью броню-чешую и волчью шкуру дурманющую-отравляющую влюбленность своей юности. Но женщина смотрела на неё знакомой нефритовой зеленью своих глаз и не дала шанса на спасение. Они получили то, чего желали. Элисса не отягощена браком, не заперта в клетку, она сражается, живет и дышит полной грудью, вдыхая хмельную свободу. Анора стала Королевой и правит страной, которую любит. Они должны быть счастливы, ведь так, да?.. Она приходит к ней, когда весь замок уже погружен в полумрак и дрему. Месяцы скитаний и сражений сделали свое дело, отточили умения Кусланд, выковали-закалили её саму. Тенью пробирается туда где остальным нет входа. Говорит, что уйдет, если Анора прикажет. Золотоволосая женщина лишь фыркает, просит помочь с платьем и поворачивается — подставляя беззащитную спину. Ничего не отделяет от возможности свернуть шею Мак Тир, самой стать Королевой, но Элисса не делает этого. Только расшнуровывает корсаж проворными пальцами. У Аноры на спине россыпь созвездий-родинок. Такой трогательный изъян на белом фарфоре идеальной кожи. У Элиссы Кусланд короткие смолянистые вихры и не-по-женски хриплый голос. Она говорит, что всегда слышала в имени Аноры отзвук моря, в тон её же глаз. Мак Тир смеется впервые за долгое время, смотрит снизу вверх и привстав с бархатного стула, невесомо целует в уголок рта, дразня. У Героини Ферелдена цепкая хватка, она одним отточенным движением ловит чужие кисти. И если у Аноры в глазах море, то у Элиссы оно внутри и сейчас оно кипит, беснуется. Элисса прижимает Анору к себе и целует исступленно — точно отпусти, и она исчезнет бесследно, рассеется, как сон по утру. Элисса целует Анору с какой-то звериной отчаянностью и ненасытностью, словно пытаясь наверстать упущенные годы. Светловолосая монархиня смеется в стальном кольце её рук и подставляет всю себя под поцелуи. Она отдается в объятия моря, от которого бежала столько лет. Она отдается во власть моря, по которому тосковала. Она принимает свои чувства и не противится им. Не осталось больше сил. Зато осталось желание никогда более не отпускать. Акварельно-голубое платье с тихим шорохом спадает к ногам. Анора остается перед Героиней Пятого Мора совершенно нагая. Элиссе вдруг делается стыдно за свои шрамы, за мозолистые от сражений руки. Но дочери рода Мак Тир все равно. Она утягивает темноволосую женщину к себе на постель, устланную шкурами и выцеловывает каждый рубец на обветренной коже. Анора Мак Тир с семнадцати лет влюблена в Элиссу Кусланд. Королева Ферелдена любит свою Леди Стража.