Мой полицейский

      Почему там громко бьется сердце? Мне кажется, что его слышно за пределами квартиры.       Впервые за время нашего знакомства я вижу Харуку без рубашки. Конечно, сейчас левое плечо и торс предмета моего обожания туго перетянуты бинтами, но это уже кое-что. Ловлю себя на мысли, что очень хочу прижаться к обнаженной груди Харуки, почувствовать тепло любимого человека.       Серо-зеленые глаза неотрывно следуют за моим лицом. Легонько надавливаю на правое плечо, и Харука послушно ложится на спину.       Опираясь на руки, нависаю над лежащим, целую. В то же мгновение сильная рука обнимает меня за талию. – Э, нет, дорогой. – С улыбкой качаю головой, прижимая правую руку Харуки к постели. – Расслабься. – Касаюсь губ, затем покрываю поцелуями лицо, шею моего полицейского. Харука тяжело дышит, горячее дыхание обжигает лицо. – Я люблю тебя. – Тихо шепчет хриплый голос. Вырвавшись из плена моих рук, Харука нежно касается кончиками пальцев лица. Закрыв глаза, замираю, подставив лицо ласкам. – Мичи, солнышко мое. – Я тоже люблю тебя, Хару. – Харука тянет меня к себе, и я прижимаюсь к его правому плечу, наслаждаясь этими мгновениями. Внезапно он прикусывает мне мочку уха, и я от неожиданности вскрикиваю. В ответ слышу веселый смех. – Так нечестно! – Харука лишь целует меня в шею, оставляя засос. – Извини, не смог устоять. – Слышу в его голосе нотки веселья и легонько щелкаю лежащего рядом по носу.       Снова прижимаюсь к плечу Харуки, удобно устроившись в его объятиях, закрываю глаза. Давно я не чувствовала себя такой защищенной, любимой, нужной. Прислушиваюсь к равномерному дыханию Харуки и решаю полежать еще пару минут, пока он не уснет.       Нехотя открываю глаза и утыкаюсь носом Харуке в шею. Ожидая, пока Харука уснет, заснула сама. Осторожно выскальзываю из-под руки Тено, затем укрываю его пледом и тихонько закрываю за собой дверь спальни.       Откуда-то появилось стойкое желание рисовать. Бегу в свою комнату, по дороге прихватив со столика в гостиной папку с бумагой… – Мичиру, ты собираешься ужинать? – Сецуна стоит в дверном проеме. По ее лицу вижу, что она зовет меня уже не первый раз. – О, прости, Сец. Заработалась. – Ты хоть о Харуке подумай, он же голодный. – Сецуна ехидно улыбается, кивая на засос на моей шее, заставляя покраснеть.       Харука сидит на подоконнике, рассматривая вечерний город. На фоне заходящего солнца его волосы кажутся золотистыми.       Хочется обнять любимого человека, заняться с ним любовью… Чувствую, как мое дыхание становится рваным. Стоп, Кайо, стоп. Все это будет потом. Сейчас Харуке надо поправиться.       Подхожу ближе, нежно провожу рукой по мягким волосам. Харука довольно зажмуривается. – Котенок ты мой. – Поправляю ему воротник рубашки. – Идем кушать.       После ужина сажусь на диван, чтобы немного почитать перед сном. Харука лежит рядом, положив голову мне на колени, и я медленно перебираю его волосы. Смотрю в книгу, вижу знакомые буквы, но не понимаю, что читаю. Перечитываю строки по несколько раз, но не могу ничего запомнить. Все. Нет смысла продолжать.       Харука дремлет, разомлев под моими руками.       За окном темень, пронизываемая огнями ночного города, а в комнате, освещаемой приглушенным светом, тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. Напротив дивана, отбрасывая причудливые тени, горит огонь искусственного камина.       Можно сказать, что это наш первый вечер вдвоем. Практически семейная идиллия. На душе умиротворение, не посещавшее меня уже очень долгое время.       Что ждет нас дальше? Есть ли у нас будущее?       Вспоминаю предложение Харуки уехать в Европу. Заманчиво. Можно попутешествовать по разным странам. Однако Харука не сможет жить без скорости, без гонок. А я? Я хочу играть, хочу дарить людям музыку, писать картины. Мы оба прекрасно понимаем, что ничего из этой затеи не выйдет. Но отдохнуть где-нибудь на побережье Средиземного моря заманчиво. Особенно сейчас, когда Харуке необходимо восстановиться после ранения. Осталось только уговорить неугомонного полицейского, что будет очень трудно сделать.       Тетя Мика говорила, что Харука собирается участвовать в гонке, которая состоится всего через несколько дней. Даже человек, не имеющий никаких познаний в медицине, знает, что поправиться к этому времени нереально.       Я вообще удивлена, как Харука согласился не ходить завтра на работу. Или ему совсем плохо или… Второе «или» мне нравится больше. Или это ради меня. Как он не понимает, что я беспокоюсь за его здоровье, за его жизнь?       Нет, Кайо, ты не права. Он знает это.       Машинально ерошу волосы Харуки, думая о том, каким образом отговорить его от участия в гонке и склонить к поездке в Италию. – Мичи? – Харука сонными глазами смотрит на меня. – Да, милый? Пойдем, я уложу тебя спать.       Едва заметная улыбка: – А сказку на ночь? – Вот наглец. – Целую Харуку в ответ.       Помогаю раненому снять рубашку и лечь. Харука ловит мою руку в тот момент, когда я собираюсь уходить: – Мичи… останься… – Тихий шепот. Мне кажется или я действительно слышу это. Наклоняюсь ближе и, несмотря на темноту, вижу блеск родных глаз. – Не уходи, пожалуйста.       Он просит меня остаться с ним этой ночью? Почему бы нет? Я ведь хочу этого. Осторожно ложусь рядом, Харука тут же кладет голову мне на плечо, закрывая глаза. Едва касаюсь губами его лба: – Спокойной ночи, Хару. – Уже спит. Мне нравится лежать, чувствуя рядом тепло любимого человека, слыша его дыхание. Хочу надеяться, что так будет каждую ночь. Хочу засыпать в его сильных руках, просыпаться от нежных поцелуев. Засыпая, слышу в голове музыку…

***

      Уже два дня, как мы живем вместе. Конечно, это ничто, но мне хорошо рядом с Харукой. Сегодня у меня выступление, и я почему-то нервничаю особенно сильно. Возможно потому, что Харука будет присутствовать на концерте.       Я давно хотела во время выступления видеть его сидящим в первом ряду, смотреть в пронзительные серо-зеленые глаза… Но сегодня я сама пыталась отговорить Харуку. Во-первых, он ранен, а во-вторых, я боюсь разочаровать его, боюсь, что не смогу играть в полную силу.       До выхода на сцену осталось всего несколько минут. Соберись, Кайо! Немедленно соберись. – Мичи, все будет хорошо. Я верю в тебя. – Харука целует меня и легонько обнимает, стараясь не помять концертное платье. – С нетерпением жду твоего выступления.       Глубоко вздыхаю, стараясь унять дрожь: – Ты хорошо себя чувствуешь? – Осматриваю Харуку с ног до головы. Ему идет черный костюм с белой рубашкой. Поправляю косынку, на которой висит левая рука. – Все нормально. Идем, тебя уже зовут. – Харука протягивает руку, и я сжимаю ее, словно утопающий. Он качает головой. – Солнышко, не нервничай. Ты замечательно играешь.       Харука провожает меня на сцену, затем занимает место в первом ряду. Глубоко вздохнув, выхожу на сцену под аплодисменты зрителей и свет софитов.