Мой полицейский

      Харука засыпает, и я, наконец, могу вздохнуть спокойно.       Когда он не проснулся через 6 часов после наркоза, я снова начала паниковать, не смотря на успокаивающие слова доктора Цуруки и Ами, которые все это время были рядом.       Сецуна и остальные перемещались по квартире, словно тени, стараясь не мешать нам.       Я безмерно благодарна им всем. Они спасли Харуку, и я этого никогда не забуду.       Не знаю, сколько прошло времени, когда в комнату бесшумно вошел доктор: – Дочка, как ты?       Я вздрогнула от неожиданности: – Цуруки-сан... – Слабо улыбаюсь ему. – Все хорошо. Хару спит. – Я о тебе волнуюсь. – Врач вздыхает, раскладывая на тумбочке шприц и раствор морфина, камфоры и кофеина для подкожного впрыскивания, а также подушку с кислородом. Вопросительно смотрю на него. – На всякий случай. – Цуруки-сан, я хотела поговорить с Вами. – Он ободряюще кивает. С грустью смотрю на спящего рядом. – Кажется, что мне не помешает медицинское образование. Боюсь, что это не последний раз.       Доктор удивлен: – Ты серьезно? – Куда уж серьезнее. – Не ожидал. – Он тепло улыбается. – Отлично. Думаю, что курса медсестер тебе вполне хватит. Я займусь этим, Мичиру. Мне надо уйти, но Ами останется здесь. Если Харука проснется и будет жаловаться на боли, можно сделать ему укол морфина. Но я сомневаюсь, что он признается в этом. Сейчас ему больше всего нужен хороший сон, поэтому я дал люминал. – Когда прекратятся послеоперационные боли? – Ну, если он будет лежать спокойно, не делать резких движений, то примерно через сутки. Если боли продолжатся в течение более длительного срока, то чаще всего это указывает на воспалительные явления в ране. Особенно характерным для воспалительных явлений считается, если стихшие боли возобновятся на 3-5 день после операции. – Доктор успокаивающе погладил меня по плечу. – Не волнуйся, дорогая. С ним все будет хорошо. Сейчас главное — уход, внимательное отношение, полный физический и психический покой, исключение каких бы то ни было волнений и раздражений.       Скептически смотрю на врача: – Вы в это верите, доктор?       Он смеется: – А это уже твоя забота, дочка. – В комнату вошла Ами и села рядом с нами. Цуруки переключил свое внимание на нее. – Ами, не забудь каждые несколько часов проверять температуру, пульс, повязку, чтобы она не сползла, не было отека и цианоза. – Дядя, я знаю.       Цуруки вздыхает: – Ох, Ами, не принимай это близко к сердцу. Иногда я забываю, что ты давно уже самостоятельный врач. Тем более, что сейчас у нас такой важный пациент. – Он с грустью гладит Харуку по голове. – Ну, все. Я ухожу. Вернусь вечером.       Мы с Ами сидим молча, думая каждый о своем. Не знаю, о чем думает девушка, но я — о Харуке.       Несмотря на все уверения врачей все еще боюсь за жизнь моего полицейского...

***

      Незаметно пролетели два дня с момента, когда мы вырвались из лап Кагеро. Харука почти все время спал, а я неотрывно была с ним.       Отложив книгу, замечаю, что раненный открыл глаза: – Милый, как ты? – Спина болит. И поясница. Я не привык так долго лежать. – Это ты называешь долго? – Качаю головой. – Я тебе устрою долго. – Он смущенно улыбается. Как же меня радует его улыбка! По совету доктора подкладываю под раненую ногу подушку, чтобы придать возвышенное положение. – Так лучше? – Да, спасибо, дорогая. – Хочешь есть? – Нет. Только воды дай.       Я не куплюсь. Он не ел уже два дня, только пил холодный чай с лимоном и минералку, чтобы восстановить баланс жидкости в организме после обезвоживания. – А мне плевать, хочешь ты или нет! Я насильно тебя кормить буду. Ясно? – Я помню, что твои угрозы находят подтверждение. – Вот и хорошо. Пюре из брокколи. – Вижу, как лицо Харуки хмурится. – Это очень питательно и полезно. – Тено сдается, вздыхая. – Только есть я буду сам.       Едва заметно улыбаюсь: – Как скажешь, родной.       Пока Харука ест, с нежностью смотрю на него.

***

      Уже давно за полночь. Все спят, но я не могу заснуть. Проведя больше часа в бассейне, я так и не смогла найти ответ на свой вопрос.       Скоро Рождество, и меня торопят с принятием решения насчет участия в Венском рождественском концерте в Венской Филармонии.       Во мне борются скрипачка и влюбленная женщина. Как музыкант я понимаю, что этот концерт — великолепный шанс выйти на мировой уровень. Как влюбленная женщина я понимаю, что не могу оставить моего гонщика в такой момент. Харука ослаблен после ранения, операции, должен остерегаться любых вредных влияний, которые могут вызвать заболевания. Надо оберегать Тено от переохлаждения, переутомления, смотреть за тем, что он ест. И не допускать его до работы. Про гонки я молчу. Сейчас зима, и сезон закончен.       Конечно, если я спрошу его, то он скажет, что я должна ехать, должна воспользоваться приглашением. Он понимает, что музыка для меня то же самое, что для него гонки.       Так и не придя к решению, засыпаю, положив голову Харуке на плечо.