Dead is the new alive

       Первые несколько часов я чувствовал себя вполне нормально, не считая голода и слабости, но к вечеру настроение упало ниже плинтуса. Ни общая милашность поней, ни веселые шутки Пинки не могли привести меня в норму. Попытка понять, что же со мной происходит, привела к очень странным выводам: мне дико не хватало моей музыки. Я никогда раньше не задумывался о такой проблеме, и это меня удивило: привычный музыкальный фон настолько сросся с моим разумом, что меня буквально трясло от осознания того, что я его никогда больше не услышу. Хотя, разве только музыка? Мой мир, мой дом бесконечно далеко от меня, и туда я никогда уже не вернусь! Эпплджек, заметив мое уныние, пнула меня в бок копытом, стараясь растормошить:        — Хей, здоровяк, ты такой унылый! Вроде мужик, как сам говоришь, а нос повесил! Щас приду домой и сидра яблочного нажрусь, агась! Он, сидр этот, вку-усный, и тебе хватит! — Ну и что сказать этой неугомонной поняше? Что бухать — не решение?        — Сидр это хорошо, но ты, Эппл, многого не понимаешь. Я жил в своем мире, у меня был дом, родители и любимая работа. А потом волей одного ублюдка все это рухнуло в один миг. — Готовившие привал милахи разом повернулись к нам.        — Так ты и вправду из другого мира и легенды не врут?! Я всегда знала, что древние мифы — сущая правда!!! — Ну вот, только тошнилки Твайлайт мне тут и не хватало. Хотя, Флаттершай уже решила эту проблему радикально:        — Бедный человек, если ты потерял дом, тогда ты можешь пока пожить у меня, хорошо? Эпплджек, представь, что ты потерялась и не знаешь, как вернуться на свою любимую ферму, и никогда больше не выпьешь своего чудесного сидра. Ой, профтите меня… — Стесняша покраснела от стыда и поспешила смыться в закат. Шокированная таким откровением своей товарки Эпплджек сама приуныла, а поняши вразнобой начали меня утешать, от чего поднялся невыносимый гомон. В конечном итоге они начали выяснять что-то уже между собой, а я слишком быстро потерял нить разговора: беглый английский был мне пока недоступен. Принцесса Луна все время похода старалась держаться особняком, но было видно, что ей жутко интересно все происходящее, а потому и сейчас оба ее уха смотрели в мою сторону.       Интересно, почему я так хреново себя чувствую, если мой мир был месивом бетонных коробок и стальных листов? От чего мне так плохо? Чего ты, человек, лишился, попав сюда? Старых родителей, которые без памяти влюблены в старшего брата, и никогда не видели в тебе человека? Куска жилплощади, окруженной другими бетонными ульями? Или любимую, которая тебя никогда не любила? Единственное, что я потерял — боль. Унылый серый мир, в котором не было места чуду, он причинял мне боль. Музыка, фильмы, книги, все это создано людьми, чтобы причинять другим боль. И именно она дает людям силы жить, заставляет бежать вперед, чтобы погасить этот пожар уныния. Человек не приспособлен для существования в мире ожившей сказки, и это стало самым ужасным откровением, которое я когда-либо получал. Мне нужно научится жить без боли, иначе я могу разрушить эту милую идиллию: разноцветные пони жарили зефирки над костром, вокруг которого летала радужная пегаска и выделывала всяческие финты в воздухе, хвастаясь своим мастерством. Луна лежала в тени на покрывале, по кошачьи поджав под себя передние ноги и укрывшись крыльями. Хорошо ей, у нее всегда теплое пуховое одеяло с собой, а мне вот спиной об пень мерзнуть, хоть бы почки не застудил от такого «отдыха».       К счастью, у Эпплджек нашлось лишнее одеяло, а лапник в еловом лесу наломать — дело пяти минут, так что мне тоже досталось немного уюта. Теперь бы еще уснуть… Принцесса уже давно прикрыла глаза: может спит, а может просто устала от созерцания прямоходящей обезьяны… Шестерка поней разбрелась кто-куда: разноцветная пегасочка уснула без задних ног, утомленная активным днем, Пинки задумчиво грызла кексик, а Твайлайт читала остальным поням, рассевшимся возле догорающего огня, легенду о прекрасном жеребце, который был отнят Найтмер Мун у принцессы Селестии и погружен в сон на тысячелетия. Честно говоря, сложно было осознавать, что ты был для десятков поколений пони Спящим Красавцем, который оживет от поцелуя своей принцессы. Поняв нелепость ситуации, я громко рассмеялся.       — Ник, чего ты смеешься, мы спим! — недовольная Луна перевернулась на бок, потягиваясь, как потревоженный кот.       — Там у костра Твайлайт Спаркл рассказывает легенду обо мне… В моём мире была подобная сказка: прекрасная принцесса убежала от злой мачехи в лес, а та её отравила с помощью яблока. Но прекрасная леди не умерла, а только уснула, ожидая, пока приедет принц и разбудит её поцелуем. Никогда бы не подумал, что окажусь главным героем в чьих-то легендах. — судя по легкой ехидной улыбке аликорна, её это тоже немало забавляло.       — Но откуда ты тогда знаешь название страны, в которой очутился и наш язык, если называешь себя пришельцем из иного мира? - может она мне это сама объяснит?       — У меня был знакомый, который очень любил смотреть мультики, это такое кино для детей. И он однажды рассказывал мне сюжет мультсериала, действие которого происходило в волшебной стране Эквестрии, населённой разноцветными понями, которой правят две сестры-принцессы: имя одной, Луны, я запомнил, а вот вторую он то ли Молестией называл, то-ли Троллестией…       — Ты хотел сказать Селестией? Но как это возможно? Моя сестра говорила что-то о зеркале-портале, но по ту сторону такая же Эквестрия, только населённая разноцветными обезьянами…       — У человеческих учёных есть теория, что Вселенных бесконечное множество, и любая из них, которую можно вообразить, будет реальной. Я до последних дней в это не верил, но реальность оказалась чудеснее иных сказок. В конце концов, вы явно больше меня знаете о магии и о том, как путешествовать между мирами. Может у вас и будет ответ на этот вопрос?       — Мы подумаем над этим, а ты, человек, должен поспать: процесс восстановления ещё не завершён до конца.       Задумавшись о чем-то своем, принцесса отвернулась и постаралась сделать вид, что происходящее её мало интересует. А мне оставалось только смотреть на необычайно яркие звёзды и любоваться луной. Не той, что поня, а той, что на небе. Хотя, поня, сказать по-честному, притягивала мой взгляд ничуть не меньше окружающих красот. Сон не шёл, причем от слова совсем, а время шло: даже кружок книгочеев уже разошелся по своим постелям, пока я тупо смотрел в переливающееся огнями чужое небо, силясь отыскать хоть что-то похожее на созвездия замызганного земного небосвода. Не выдержав, я прочистил горло и тихонько запел:       «Что такое день       Без великолепной ночи?       Что такое мир       Без блаженной войны?       Что такое день       Без великолепной ночи?       Что такое мир       Без благословенной, блаженной, священной войны?       И сладок яда вкус,       И легок взмах ножа,       Когда одержимость смертью, одержимость смертью,       Становится стилем жизни!» *       Певец из меня хреновый, но кто меня слушать-то будет в этой глуши? А ночь действительно была великолепна: лунный свет струился сквозь кроны деревьев, превращая ночной туман в облака серебряной пыли, плавно перетекающие под лёгким прохладным ветром, пропитанным хвоей.       — Нам нравятся песни твоего мира, Ник. Но почему ты не боишься ночи? Ведь тьма пугает других пони! Они боятся ее, их инстинктивный страх не развеивает даже красота сияющих на небосклоне звезд и тишина ночного тумана... — неужели она умеет ходить так тихо на своих копытцах?       — Тебе действительно понравилось? Если хочешь, я могу ещё спеть: мне больше нечем отблагодарить тебя за моё спасение, разве что тебе интересно будет меня послушать. Вообще, ночь - лучшее время суток: время отдыха, любви, мечтаний и снов, и я благодарен тебе за то, что могу увидеть ее снова. Жизнь - лучший подарок, который ты можешь получить от друга.       — Ты нам благодарен? Ты считаешь нас другом? — принцесса стояла, чуть расправив крылья, окутанная ночным туманом, который вился вокруг неё, подобно савану. Только огромные глаза, полные неверия и одиночества сияли зелёным огнём. Боже, как же она прекрасна! Никогда бы не подумал, что буду благодарен Морту за то, что он совершил.       — А с чего я должен считать тебя врагом? Ты слишком милая для этого.       — Милая?! Ты считаешь милой диарха крупнейшей империи мира, устроившего государственный переворот?! Монстра, жаждущего погрузить половину планеты в вечную ночь?! — впервые за время моего пребывания в сознании безжизненный церемониальный голос дал трещину: принцесса явно не понимала, как к ней могут хорошо относиться. А в моей голове просто не укладывалось то, что в этом мире два существа управляли вращением планеты. Это было слишком бредово, чтобы быть реальностью. Хотя, что-то я совсем не о том думаю: моя собеседница не должна так долго ждать ответа.       — Боюсь, что для этого у тебя были достаточно весомые причины. Никто не может быть злым просто так: зло — это добро, которое очень сильно обидели, и оно решило отомстить. В нашем мире есть такая поговорка: «Историю пишут победители». Ты спасла меня, и уже поэтому не можешь быть для кем-то плохим. — я ещё никогда не видел такой бури эмоций в одном взгляде. Огромные глаза буквально буравили меня, стараясь вытряхнуть душу. Луна боялась? Боялась того, что я вру? Как успокоить поню и показать, что я говорю правду? Хотя, чего тут думать: она ведь в первую очередь девушка, а потом уже непонятное создание о четырёх ногах и двух крыльях.       — Ч-что ты с нами делаешь?! Опусти нас немедленно! — бедная поня настолько растерялась от моих объятий, что маска недосягаемой аристократки слетела к чёртовой матери. Принцесса даже не думала сопротивляться, только неловко махала передними копытцами в воздухе, повиснув у меня на руках.       — Тише-тише, Луна, всё хорошо: я просто обнимаю тебя. Так делают люди, когда хотят поддержать тех, кто им дорог, в трудной ситуации. — аликорн в моих руках как-то странно дёрнулась, а потом расплакалась…       — Принцесса говорила, что любит нас, что мы нужны ей… Давным давно, тысячи лет назад, когда пони только взяли в свои копыта камни, она попросила моей помощи, сказав, что даст мне силу, способную принести радость тысячам несчастных пони, пегасов и единорогов, которые боялись ночи и кошмаров, скрытых в её тьме. Это было очень давно, ещё до того, как Дискорд сошёл с ума. И мы взялись за то, чтобы сделать ночь комфортной для моих подданных, для всех, кто будет её видеть. — так она не просто так получила ночь в свои руки?       В конце концов мы смогли это сделать, но они не радовались, наблюдая моё искусство. Сестра лишь подначивала меня, говоря, насколько мы глупы, что не понимаем очевидного. В результате мы обозлились и решили, что ночь должна длиться дольше, ведь пони не могут одновременно спать и любоваться Луной. А потом потом нас изгнали на Луну. Ты можешь представить себе, человек, что мы чувствовали там, одни, среди пыли, обжигающего света, холода и пустоты. Тысяча лет огня, пыли, холода и пустоты!!! Даже воздух для каждого вдоха приходилось добывать магией! Просто за то, что мы хотели видеть восторг наших подданных! — мне сложно даже вообразить то, что ей пришлось перенести. Бедная поня, пережившая столько ужасов, прижалась ко мне и дрожала от рыданий. Обняв её, я зарылся лицом в гриву, пахнущую полевыми цветами, росой и совсем немного потом. Почему она мне так нравится? Почему я такой идиот?       — Всё это уже закончилось и никогда больше не повторится. Я буду рядом и постараюсь помочь, чем смогу. - она ничего не ответила, постепенно успокаиваясь в моих объятьях.       Последние искры дневного тепла дано погасли, и ледяной ночной ветер пробирал до костей через тонкую толстовку, но я же не могу уйти, оставив её в одиночестве во тьме! После очередного порыва непроизвольный спазм чуть не сбросил поню с моего плеча. Ладно, не впервой мерзнуть - потерплю. Вдруг Луна дёрнулась, расправив крылья, и обхватила меня в ответ: мягкие тёплые перья сразу уняли дрожь. Пришла уже моя очередь удивляться: неужели ей тоже приятно? Нет, ведь это невозможно! Но невозможное случилось через несколько секунд: принцесса ловко вывернула голову из моих рук, лизнула меня в шею и прижалась к груди. Что это сейчас было?       — Приятных снов, человек: тебе действительно нужно отдохнуть. — её рог засветился, по моему телу разлилась сладкая истома, а потом я почувствовал, как земля ушла из-под ног.