Dead is the new alive

      Перед выходом из леса наши дороги разошлись: шестёрка поней резвой рысью отправилась домой, а нам с Луной предстоял путь в столицу Эквестрии. Принцесса после вчерашней выходки вела себя странно: я часто ощущал её взгляд на себе, но всякий раз она отворачивалась, когда понимала, что это не остается для меня тайной. Не похоже это на особу королевских кровей, по определению полную уверенности и чувства собственной важности. Вообще, я заметил, что моя спутница крайне нервно ведет себя днём, рефлекторно уворачиваясь от солнечных лучей, будто те могли её обжечь, и стараясь по большей части вообще не отсвечивать. Впрочем, при её прошлом это вполне понятно: человек в космосе без скафандра проживёт минуты две, а это милое существо продержалось почти тысячу лет. Погружённый в свои мысли, я не заметил, как лес закончился: яркий свет солнца ударил по глазам, привыкшим к лесному сумраку. Чёртово солнце, мало мне его было дома было! У меня всегда были проблемы с нахождением на ярком свету: без самых тёмных солнечных очков я не мог летом даже выйти на улицу. Возможно, это было связано с тем, что тусклые экраны мониторов я видел чаще, чем небо.       Луна, не решаясь выйти из тени, любовалась сияющей белокаменной крепостью, стоящей на скале одинокой горы, отстоящей от горного массива. Даже отсюда внушительное творение древних архитекторов было прекрасно: тонкие башни возвышались над массивной стеной, соединенные ажурными мостиками, которые сияли полированным золотом в лучах полуденного светила. Всё подножье горы было облеплено домами, которые ровной спиралью поднимались по склону к величественному замку, со стен которого стекали вниз водопады, рождающиеся в ледниках на вершине. К городу через поля тянулись дороги, над которыми разноцветными точками кружились пегасы, разгоняя мелкие тучки.       Отряд понячьей стражи встретил нас на опушке леса, проломившись через кусты, грохоча нелепыми отполированными нагрудниками и цепляясь копьями за кроны деревьев. Все они, кроме двух единорогов, выглядели как самые обычные, знакомые мне с земли, пони. Ухоженные, упитанные жеребцы, с напяленными на них кирасами, в специальные крепления на которых были вставлены длинные копья. Что самое странное, большинство из них вообще не проявляли никаких признаков разума и стояли, тупо уставившись на неизвестное для них существо. Луна с ужасом смотрела на это стадо, разом потеряв все остатки самообладания. Похоже у поней проблемы, но я в этом мало разбираюсь.       Командовал этим бронированным табуном крупный белый единорог, облачённый в вычурные, церемониальные доспехи. Как мне тихонько шепнула на ухо Луна, это был отряд личной гвардии её сестры. Или почетный караул, или конвой для поверженного монарха, а скорее всего и то, и другое. Выйдя вперед, капитан магией вытащил из притороченного к доспехам подсумка большой пергаментный свиток и развернул его во всю ширь, полностью скрывшись от наших глаз за зыбкой завесой. Из-за куска пергамента были видны только копыта и выбившийся из-под шлема непослушный голубой локон гривы. Судя по окруженному золотыми вензелями гербу с солнцем на нашей стороне свитка, нас сейчас настойчиво пригласят на аудиенцию к местному правителю. Так и вышло: начальник встретившего нас конвоя откашлялся и громким трубным голосом провозгласил:       — Здравствуй, моя любимая сестра. Сожалею, что последние минуты столь долгой разлуки тянутся так долго. С момента нашей последней встречи прошло слишком много времени, и многое изменилось в наших землях. Шайнинг Армор, начальник моей личной гвардии, поможет тебе в этом разобраться и скрасит своим обществом твою скуку, а его воины защитят от любых угроз. Я очень жажду увидеть тебя, моя возлюбленная сестра, и потому прошу прийти ко мне так скоро, как ты сможешь. Это странное существо, которое ты вернула к жизни, тоже приглашено, если оно разумно и способно идти на контакт. Принцесса Селестия Эквестрийская.       На этом официальная часть была закончена, а наш конвоир убрал свиток обратно в подсумок и что-то скомандовал отряду. Стражники охватили нас троих полукругом, Шайнинг вышел вперёд и мы двинулись. Через долгих три часа ходьбы под палящим солнцем мы подошли к окраинам местной столицы. Усталость буквально гнула меня к земле, да и Луна, отвыкшая от земной гравитации, чувствовала себя неважно, однако наш проводник не сбавлял темпа. Снующие вокруг разноцветные пони с благоговейным страхом расступались перед отрядом стражи, кидая испуганные взгляды на нас с принцессой, которая шла рядом, гордо подняв голову и спрятавшись от всех за маской лёгкого презрения. Так что мне ничего не оставалось, кроме как смотреть по сторонам, чтобы отвлечь свой разум от боли в костях.       Сам Кантерлот был чудесным образчиком абсолютно чуждой человечеству архитектуры. Приземистые каменные домики, будто оплетенные каменной паутиной, высились по сторонам широких улиц, мощеных брусчаткой. Стрельчатые башни, соединенные ажурными мостиками и огромные балконы в принципе не чужды земной архитектуре, но были экзотикой: люди не летают, и потому чаще всего стараются оградить себя от опасностей неба. Но здесь все было совершенно иначе: все пони, особенно земные, обладали странной способностью буквально приклеивать что-либо к своим копытам, так что опасность быть сдутыми вниз ветром им не грозила. Пегасы же были только рады: как я понял, в большинстве своём они болели полётом, предпочитая крылья копытам. Флаттершай была лишь исключением, подтверждающим общее правило. Засмотревшись на окружающие красоты, я споткнулся на неровной брусчатке и чуть не грохнулся на твёрдые камни мостовой. Ноги нещадно болели, и каждый следующий шаг отдавался в костях. Другие же пони вообще не подавали признаков усталости: лишь Луна немного сбивалась с иноходи, но это скорее от непривычки к земной гравитации. Да уж — не мне, половину жизни проводящему в офисном кресле, равняться в выносливости с понями.       Возле ворот дворца почётный табун рассосался в казармы, а я из последних сил брел вперед, уставившись в вытертый тысячами копыт пол: до тронного зала было, судя по всему, еще далеко. Церемониальная стража из полированных колпаков сменилась вполне реальными караулами пегасов и единорогов, а вместо солнца на нагруднике красовалась роза в подкове — наверное это личная гвардия кого-то из высокопоставленных чиновников. Значит не всё так гладко в датском королевстве, но это мы узнаем позже. Раз уж мне разрешили прийти к Её Величеству, там всё и выясню: постою в сторонке тихонько, послушаю о чем они с сестрой говорят. Однако, забегая вперед скажу, что этот мир, похоже, взялся разрушать мои ожидания.       Тронный зал был вычурным помещением, завешанным полуистлевшими знамёнами, на которых было вышито солнце. Буквально каждый предмет или камень был украшен этим символом. Вообще, всё это походило скорее на святилище гневливого божества, чем на рабочий кабинет высокопоставленного чиновника. Отблески света, льющегося через витражные окна, плясали на камнях, инкрустированных золотом и янтарём. Я зажмурился, ослеплённый льющимся со всех сторон жёлтым огнём. Луна, держащаяся рядом, напряглась: ей наверняка ещё хуже, чем мне. Раз я не могу видеть, то остаётся применить остальные органы чувств: до лазерной коррекции зрения я едва мог с пары метров отличить столб от человека, а потому привык не полагаться на глаза, оставляя им лишь окончательную идентификацию предмета. Тяжёлый взмах крыльев и шумный выдох разогнал слегка застоявшийся воздух огромного помещения. Принцесса ночи фыркнула и непроизвольно дёрнула крылом, махнув перьями по моему предплечью: в воздухе запахло похотью, хорошо скрытой благовониями и дорогим чаем. Этот запах в тронном зале настолько же подозрителен и неуместен, как монахиня, выходящая поутру из борделя.       — Приветствую тебя во дворце, моя возлюбленная сестра! — глаза всё ещё жгло от яркого света, однако зрение постепенно возвращалось: крупный силуэт, высотой с меня, встал с трона и величаво проследовал в нашу сторону. Цокот подков по камню сменялся приглушенным звоном, когда монарх наступала на один из бронзовых знаков солнца, украшавших каждую плитку пола. Мозг неприятно защекотало, как при магическом сканировании: ненавижу, когда лезут в мою голову! Но неловкую паузу прервала Луна, как почувствовала:       — Здравствуй, Селестия. Боюсь, что после столь долгой разлуки у нас мало общих тем для разговора. Я устала с дороги и ещё не совсем оправилась от заключения. Мои прошлые покои разрушены, и потому мне негде остановиться. С твоего позволения я проведу ночь в гостевом крыле. — открыв магией двери, младшая принцесса вышла вон, оставив меня наедине со своей старшей сестрой. Хотя, сёстры ли они? Вряд-ли настолько противоположные создания могли родиться у одних родителей, если аликорны вообще рождаются. Не ожидал, что именно я стану главным блюдом этого банкета. Хотя это и логично: с ночной принцессой они уже все давно обговорили...       — Вижу, Луна отлично справилась с твоим лечением. Как же прекрасно видеть плод наших совместных трудов в добром здравии! Будто всё снова как раньше… Ты очевидно разумен, я чувствую это, и по словам моих маленьких пони, даже способен говорить! Так расскажи о себе, чай сейчас принесут. — я обомлел: крылатая и рогатая лошадь стояла передо мной и смотрела сверху вниз в мои ошалелые глаза… Грива существа развивалась на невидимом ветру, источая мягкий, приглушённый свет.       — Что вы желаете узнать, принцесса? В своём мире я вполне обычный человек, разве что магией не владею. Зарабатывал на жизнь своим трудом, законов не нарушал и жил себе спокойно, пока одному сумасшедшему магу не захотелось поставить безумный эксперимент. — в глазах собеседницы промелькнули ужас и сочувствие. Наверное, дела давно минувших дней…       — Это чудовище сможет проникнуть в Эквестрию? Каковы его способности и возможности? Отвечай, человек! — маска участливой и доброй леди мигом слетела, обнажив истинную сущность беспринципного и властного политика.       — Со всей ответственностью заявляю, что он окончательно и бесповоротно мёртв: в центре рукотворного солнца вряд ли возможно выжить. К слову, он говорил, что в межмировой портал не может пройти существо, способное творить магию — ваш мир в безопасности. Думаю, что я единственный человек здесь: если люди за тысячу лет не нашли лазейки сюда, уже никогда не найдут. — царственная лошадь немного успокоилась и с радостной миной телепортировала к себе стол с двумя кружками без ручек, заварником и огромным тортом.       — Отлично, вовремя чай подали! Присаживайся, человек и угощайся: всё только из кухни.В конце концов, здоровому жеребцу нужно много первоклассной еды. — странные намеки, но чай ароматный, явно дорогой и правильно заваренный, торт тоже ничего, будь в нем крема поменьше... Чёрт, я жутко проголодался, но сливками и безе сыт не будешь!       — Прошу простить за нескромность, но я не могу есть сладкое в таких количествах, а от стейка с грогом точно не откажусь! Уж больно меня вымотало всё происходящее. Это для вас прошли десятки веков, но мне лишь вчера превратили ноги и таз в труху, а потом ещё и ядерным взрывом поджарили, не считая попадания в другой мир!       — Стейк… Вы хищник? И какое мясо, с позволения сказать, вы предпочитаете? — не думаю, что меня убьют на месте, если я скажу о своих пищевых предпочтениях: насколько мне известно, лошади жрут ячмень и сено, так что торты и чай в любом случае нетипичный рацион.       — Я всеяден, просто люблю свиные стейки, а грог отлично бодрит после холодной ночи и тяжелого дня. Плюс людям для восстановления мышц и костей нужен животный белок. — бедную принцессу передернуло от моих слов, хотя странный огонек в глубине зрачков меня пугал. Надеюсь, что меня прямо тут не сошлют куда-нибудь в безжизненную арктическую пустыню к их поньским немирным чукочам.       — Ты вообще в курсе, что все теплокровные Эквестрии в той или иной степени разумны? И пони никогда не убивают других разумных, если те не нападали первыми!       — В нашем мире есть только два разумных вида: люди и дельфины. Причём степень интеллектуального развития дельфинов оценить сложно по причине того, что живя в воде, они ни в чем не нуждаются. А животные в большинстве своем по интеллекту скорее похожи на рыб, чем на разумных мыслящих созданий. — местный чай был странным: его будто не сушили, а коптили. Лёгкий запах дыма и фруктовых поленьев было сложно с чем-то спутать. Принцесса задумалась над тем, что я сказал и явно взвешивала все «за» и «против».       — Не ты виновен в странностях своего мира… Пожалуй, я смогу выделить тебе немного припасов, предназначенных для грифоньей делегации, но лишь потому, что ты сейчас нуждаешься в подобном питании. А впредь постарайся, пожалуйста, обойтись без этого. — справедливо, ничего не скажешь. Так то я и яйцами с рыбой обойдусь. А пару раз в месяц можно и мясо заказывать, лишь бы работа была и деньги платили.       — Спасибо вам, принцесса! Честно говоря, я удивлён вашим решением! Уж думал, что придется мне мудрить себе что-то на замену.       — Еду доставят в твою комнату: мне будет неприятно это видеть. Можешь идти, стража тебя проводит. — боюсь, что с правительницей мне теперь не видать хороших дружеских отношений. Да мне и плевать на это, если честно: я не золотник, чтобы всем нравиться. Пусть лучше сама мне мясо выделяет, чем я буду разумных кроликов по кустам давить на рагу или мучиться от недостатка витаминов и проблем с гормонами из-за соевого белка. Стражник, встретивший меня за дверью, коротко бросил: «За мной!» и пошёл вглубь дворца.       Моя комната располагалась в глубине дворцового комплекса: за окном в каменном желобе протекал ручей, через несколько десятков метров низвергающийся вниз с гигантской скалы, на которой и стоял Кантерлот. Разумно: и не убегу, в случае чего, и если вдруг помирать начну, врачи быстро откачают. Радует одно — я тут ценный гость, и уже одно это дает шансы на нормальную жизнь. Теперь бы ещё понять, что тут происходит и чем я могу быть полезен этому странному миру.       Встреча с местной владетельницей ничего так и не прояснила. Хотя, мерить цивилизацию, развивавшуюся в совершенно чуждых условиях, и существ, живущих по иным законам, своей меркой — глупость. Они даже не гуманоиды, что вообще я могу знать о том, что происходит в их головах? Вряд ли я могу представить границы нормальности в столь странном мире, где есть летающие говорящие пони. Хотя та шестёрка поней и Луна казались адекватными: если закрыть глаза, то на их месте вполне можно представить группку подростков, выбравшихся в лес с палаткой и встретивших местную знаменитость в депрессии. Но насколько поведение других пони отличается от моей нормы, мне ещё предстоит выяснить. Селестия, например, производит крайне странное и противоречивое впечатление: с одной стороны самовлюбленная деспотичная эгоистка и ханжа, с другой — вполне милая участливая собеседница, способная принимать справедливые решения. Если бы я встретил такую девушку на Земле, то мягко и ненавязчиво повёл бы её к доктору, но я видел слишком мало поней, чтобы сравнивать. Та же Пинки Пай всю дорогу производила впечатление МДПшника в маниакальной стадии, закинувшегося экстази. Вдруг для них это нормально, а я кажусь безэмоциональным бревном, едва способным ощущать тени эмоций? Чёрт, меня куда-то совсем занесло. Думать, попивая горячий грог, было необычайно легко, лёгкий хмель не туманил разум, но развязывал воображение, позволяя с лёгкостью взглянуть на ситуацию с разных сторон.       Ясно одно: не всё так гладко в поняцком королевстве. Луна очень испугалась толпы тупых жеребцов в доспехах, значит что в прошлом это уже происходило и ничего хорошего не значило для её подданных. Да и за просто так отправить свою сестру в ссылку, из которой она, скорее всего, не вернётся, уже недобрый знак. Причем, судя по тому, как она себя ведет, ей настолько необходимо внимание, что бедняга готова требовать его даже у лысой двуногой обезьяны. Или это у меня крыша свернулась и я начал относиться к ней, как к человеческой женщине? Хотя, что удивительного: средняя эквестрийская поня мила и очень женственна, причем это не только эстетический вердикт, а вполне однозначная реакция организма. Вспомнился коллега-дизайнер, который в силу своего творческого склада ума торчал по поням и на досуге рисовал порнушку с их участием. Я по дурости на очередном корпоративе назвал его конеёбом. Его ответ меня тогда насмешил, но оказался уж очень подходящим к моей нынешней ситуации: «Спорим, что ты первый бы приласкал поню, если бы они существовали?». Спорить как-то расхотелось, учитывая вчерашний день. Воспоминания о тёплых мягких крыльях, укрывающих меня от холода и нежное прикосновение к коже чуть шершавого языка. Никто ещё не обнимал меня так нежно и приятно…       Боже мой, о чём я думаю? Если меня потянуло на воспоминания, значит с грогом надо завязывать! В конце концов, пони — травоядные, их алкоголь не берёт, а вот я вполне себе выхлебал полкувшина. И когда только успел? Ну нахер все эти мудрствования, пойду лучше спать. Хоть от грога похмелья и не бывает, но чем чёрт не шутит? Вдруг у них он какой-то совсем вообще неправильный? Хотя, если так легко пьётся, то очень даже правильный.       Комната качалась перед глазами, ноги подгибались, а сонный разум отказывался указывать мне, где же тут кровать. Облазив всю жилплощадь, я таки понял, куда мне нужно лечь и, не мудрствуя лукаво, грохнулся на перину, разделся и уснул.

***

      На серый зимний город сыпало серым от пепла заводов снегом. Редкие прохожие кутались в куртки и шарфы, стремясь побыстрее добежать до тёплых офисов и уютных квартир. Бесконечное уныние скрашивала лишь музыка. Наушники отбивали привычный ритм зацикленной вкруговую песни. Десятый, сотый раз одни и те же слова, тот же ритм и снег, падающий с неба. Странно, ведь после того, что со мной произошло, мне должна снится рожа Морта, а не день её смерти… Вы ведь помните, как расстались со своей первой любовью? Глупая ссора, пара грубых слов и чувства, кажущиеся незыблемыми, разлетаются на мелкие осколки. Через несколько лет остаётся только приторная память о неумелых поцелуях и яркое чувство надежды на то, что эти чувства будут вечными. Однако в моём случае всё пошло совсем иначе… Её мать бросила семью, а отец, глубоко религиозный православный фанатик, поставил Дану перед ужасающим выбором: либо он убьет её, погрязшую во грехе и разврате, тем самым исполнив свой долг перед Богом, либо она сама уйдёт в монастырь. Сейчас испуганная девочка позвонит мне в панике, умоляя о помощи. А потом будет лишь бесконечный бег через бурю, полный отчаянья и надежды. Сам момент падения и то, что она умерла на моих руках по пути в больницу, я не помню.

Держи меня, прижми к себе Ближе, иссуши себя взглядами, верь мечтай и обманись…

* Песня должна оборваться, сменившись тревожной трелью звонка, но вместо этого кто-то похлопал меня по плечу.       Я обернулся: девушка в синем пальто стояла и смотрела на меня, закутавшись в черный шарф с блестками, мерцающими, как звёзды. Единственное, что я рассмотрел под шарфом — зелёные глаза с вертикальным зрачком.

Сноходец, соблазняющий меня, Я посмела вторгнуться в твой экстаз Так дай себе уснуть Ведь в снах ты можешь быть моим

Почему я так легко понимаю слова, если песня на английском? Я ведь никогда не владел этим языком в совершенстве, особенно в свои семнадцать…       — Она не позвонит. — Мелодичный голос незнакомки отдавал звоном серебряных колокольчиков.       — Что? О чём вы? — кто она такая? Это такой новый вид кошмара? Правый наушник, так и оставшийся в ухе, начал припев.       — Не волнуйся, нас никто не потревожит. Торопиться некуда, так что пошли, покажешь мне город: я тут впервые и ничего толком не знаю. — это всё меньше похоже на сон. Поток людей, обычно сметающий всё, огибал мою спутницу: в толкотне никто не смел даже подойти ближе метра, не то, что оттоптать ноги.       — Город? Пошли, я давно ни с кем не гулял. Это все равно сон, а раз ты говоришь, что мне некуда торопиться, то мне остаётся только помочь вам, леди. — галантный поклон показался мне лучшим решением. В конце концов, всё вокруг лишь моё воображение, так почему бы и не развеяться?       — Тогда я бы хотела, чтобы ты показал мне ваш парк. Я не знаю, как у вас тут принято развлекаться… Но парки же есть везде, так? — она что, иностранка? Хотя, судя по её виду и поведению, уж точно не местная. Ну парк, так парк, её воля! Снег скрипел под ногами, людей на улицах становилось все меньше, а на вывесках магазинов начали загораться ещё не снятые после Нового Года гирлянды. Мы шли вместе, постепенно отдаляясь от шумных улиц…       — Ты иностранка? Странно, но ты так хорошо говоришь на русском, что и не скажешь! — странная незнакомка рассмеялась мне в лицо:       — Ты говоришь на моём языке, глупый человек. Я ведь других и не знаю! — что за специи были в моём гроге? Это скорее похоже на димедрольный трип.       — Как скажешь, кстати, мы пришли! — старый дворник в оранжевой спецовке деловито скрёб лопатой по насту, сгребая с дорожки выпавший снег. Голые деревья скрипели на ветру, периодически сбрасывая груз снежных шапок на землю. Спутница, увидев простор, с радостным визгом вырвалась из моих рук и принялась носиться по снежной целине, периодически проваливаясь по колено в сугробы. Скомкав снежок, я наугад бросил его в сторону завязшей девушки. Ответный ком прилетел незамедлительно, а потом всё слилось в белую круговерть бега, смеха и падений в снежные заносы. Второй наушник в процессе тоже вылетел из уха, лишь редкие басы долетали до мох ушей через шум ветра и смех зеленоглазой девушки.       — Ник, пошли поедим, я устала бегать на холоде с пустым желудком! — прижавшись ко мне, девушка просяще посмотрела снизу-вверх, отметая даже саму возможность возражения.       — Тут неподалеку есть отличные ресторанчик, в нём подают великолепное рагу! И не спрашивают паспорт, если ты хочешь выпить.       — Неужели ты настолько молод, что тебе не наливают? Вот уж не думала, что мой спутник будет так юн! Когда мы впервые встретились, ты был постарше…       — Брось, это же сон! Пошли! — ночь постепенно вступала в свои права и тучи, засыпавшие город снегом целый день, развеялись, уступив место огромной луне. Свежевыпавший снег под её светом сиял рассыпанными звездами: мы будто шли по тропе, вымощенной созвездиями. На полпути странная девушка вдруг резко остановилась, дёрнув меня за руку. Постояв на одном месте несколько секунд, она вдруг развернулась ко мне и грустно сказала:       — Прости, но мне нужно идти! Есть неотложные дела, которые я должна завершить! Спасибо за свидание, это была чудесная ночь! Никогда бы не подумала, что в твоём городе может быть так весело. — чудовищный порыв ветра пришел из ниоткуда, сминая здания, как карточные домики. Мир распался на осколки, а в следующую секунду я стоял посреди злосчастной улицы. Закольцованная мелодия гремела в ушах.

На границе меж сном и явью В стирающем невинность Бесконечном маскараде Я буду ждать тебя.

Припев закончился, и трель телефонного звонка разорвала образовавшуюся тишину. Тело само рвануло вперед, надеясь, что ежедневные тренировки позволят ему обогнать чужую смерть. Ветер со снегом хлестал в лицо, улицы сливались в запутанный лабиринт, лишь зелёные глаза с вертикальным зрачком смотрели из шторма, давая сил бежать вперед.