Dead is the new alive

      Следующее утро я встретил весьма бодрым и отлично выспавшимся, но странный сон не давал мне покоя. Сколько бы мне не снился этот кошмар, его сюжет никогда не менялся, повторяясь раз за разом всю ночь. Даже пробуждение не было спасением: когда я засыпал, сон начинался там, где прервался. Может это на меня так повлияли впечатления от нового мира? Хотя, я не жалуюсь: уж лучше сначала свидание с красивой воображаемой незнакомкой, а потом бег через метель, чем просто унылый стандартный сценарий. Найти бы теперь, чем себя занять…       Собственно, этот вопрос пони решили за меня: всю следующую неделю я торчал во дворце, периодически добровольно-принудительно провожаемый стражей на скучные однообразные вечерние аудиенции к Селестии, сводящиеся к философским разговорам ни о чём и донесением до меня очевидных истин понячьего мира. Пару раз на посиделках присутствовала Луна, которая при виде меня начинала странно улыбаться, что не укрылось от её старшей сестры, которая была этим не сильно обрадована. В конце концов эти бессмысленные беседы прекратились, и Селестия распорядилась выделить мне кусок земли для постройки дома на окраине Понивилля, после чего приказ был отправлен в мэрию, а я — вон из дворца с билетом до своего нового места жительства. Не сказать, что это было щедрым подарком, учитывая возможности принцессы, но теперь у меня хоть было что-то своё в этом мире. В конце концов, я начинал с комнаты в общежитии, арендованной на деньги с проданного ноутбука, а тут сразу участок на окраине: хочешь — коттедж строй, хочешь — мастерскую, хочешь — всё вместе.       Готовясь к поездке на поезде, я ожидал зассаных и вонючих плацкартных вагонов, полных отбросов общества и прочего скама вроде понячьих аналогов бабок с пирожками и китайскими игрушками, а вместо этого увидел вереницу чистеньких низеньких вагончиков с купе, в которых веселились и радостно шумели пони. Эти милые создания всю дорогу мигрировали по поезду и сбивались в компашки, заводя знакомства со всеми подряд. Моё купе это безудержное веселье обходило стороной, пока в один миг дверь не открыла единорожка мятного цвета, грохнувшаяся на полку напротив меня в позу мужика перед телевизором и поставившая на выпятившееся пузо взявшуюся из ниоткуда банку с пивом. И что это сейчас было? Поня была явно настроена недружелюбно:        — Чего смотришь? Не видишь, мне хреново! — банка со чпоканьем открылась и содержимое залпом отправилось в нутро поняши. Чёрт, она даже и глазом не моргнула! Э-э, нехило… Я так только в студенчестве мог, и то лишь после разогрева.        — Мисс, вы очень странно сидите, как для пони. — достав руки из карманов, я положил их на маленький столик и принялся вертеть бесполезные теперь ключи. Попустившаяся поняша рассеянным взглядом окинула купе, и вдруг ее взгляд намертво прилип к моим пальцам.        — Руки!!! Дай посмотреть, я всю жизнь о них мечтала!!! — э-э?!        — Ну самые обычные человеческие руки, что в них уникального? — судя по реакции единорожки, она так не считала:        — Боже мой, я всегда о них мечтала, с самого рождения!!! Я точно знаю, что именно они нужны мне, чтобы стать полностью счастливой! — мои кисти были притянуты телекинезом к лицу и тщательно осмотрены, облапаны и обнюханы, после чего это странное создание таки перестало душить меня об стол и с радостным криком выскочило из купе.        — Пони, я нашла руки! Ура, теперь я знаю, что они существуют, я не сумасшедшая!!! УИИИИ-ИИ!!! — зелёный вихрь промчался по вагону, сметая всё на своем пути и увлекая в себя всё больше других цветов и оттенков. Через минуту уже все мои попутчики и попутчицы набились в дверь и во все глаза смотрели на моё бренное тело. Я помахал им в воздухе, тихонько охреневая от глупости момента. При наличии толики наблюдательности было легко заметить, что пони — стайные животные, но чтобы это настолько проявлялось?        — Лира, ты хочешь сказать, что вот эти щупальцеватые копыта и есть твои вожделенные руки? Блин, ну как ты на них ходить то будешь, глупая? — из толпы вышла поня, выглядящая как клубная тусовщица: зеркальные очки, коротко подстриженная и мелированная грива, блестящие накопытники и тяжёлый запах духов, который был способен перебить вонь потных пьяных тел.        — А ничего, что эти самые «щупальцеватые копыта» не предназначены для ходьбы? А ещё у них есть хозяин, которого зовут Ник… — пока зелёная единорожка в религиозном экстазе любовалась, как я перекидываю брелок между пальцев, я решил познакомиться с новой гостьей. Да уж, дорога не будет скучной…        — Вижу, ты уже спелся с этой зелёной консерваторшей, не приемлющей последних достижений нашего искусства! Ну и ладно, я докажу, что моя музыка лучше её. — тусовщица гордо вскинула голову и ушла в соседнее купе. К чему тут музыка и причем тут консерватизм, я так и не понял. Пару минут из-за перегородки слышалась возня, грохот и скрипы. Я выглянул за дверь и обомлел: это чудо установило колонки и диджейский пульт прямо в коридоре и что-то в нём спешно настраивало. Не успел я охренеть от увиденного, как по ушам ударили жёсткие басы и виолончель, сдобренные ритмичным стуком копыт самой поняши, начавшей отжигать что-то невразумительное в микрофон. Пассажиры вывалили из своих кабинок: молодежь одобрительно ржала и взбрыкивала, старики ворчали, а одна степенная и чопорная пони выдернула из толпы жеребца посимпатичнее и пустилась в пляс в узком коридоре. Даже меня, не самого жёсткого любителя тусовок, откровенно накрыло. Блин, это самое лучшее, что могло произойти в моей жизни!       Четыре часа пути пролетели, как один миг: сначала Винил жгла не по-детски, потом у неё разрядились колонки, а ближайшим единорогом, который мог их зарядить, была Лира, пославшая её нафиг и сама доставшая лиру из-под полки. Дикий клубняк сменился нежным перезвоном струн, но пони были ничуть этим не разочарованы. В конце концов в нашем многострадальном вагоне собралась половина пассажиров, из чемоданов собрали импровизированную сцену в тамбуре, с которой и играла моя соседка. Кто-то снял шляпу и принялся собирать деньги для талантливого исполнителя. Под музыку, гомон толпы и перестук колес по рельсам мы прибыли на место назначения. Сам Понивилль оказался типичным маленьким американским городишкой, если отбросить весь понячий колорит. А вот чего я не ожидал, так это того, что вся шестёрка поней будет меня встречать.       Первым, кого я увидел в своём новом городе была Пинки Пай, прыгающая по перрону с плакатом, на котором красовалась неровная красная надпись «Life is a party!»*. Честно говоря, я уж подумал, что она рисовала кровью: хоть на улице было довольно жарко, но краска не успела высохнуть и из уголков букв стекали вниз потёки, а само полотнище было изрядно запачкано красными кляксами. Розовая пони явно не смогла в аккуратность, да и чёрт с ним: мне и так приятно! Над входом висело облако, на котором вальяжно развалилась Дэш, свесив вниз радужный хвост и расслабляясь после трудового дня. Твайлайт, на которую Пинки напялила дурацкий карнавальный колпак, флегматично читала книгу. Рерити крутилась перед наколдованным зеркалом, прихорашиваясь и заставляя Спайка то тут подправить, то там подтянуть, чему зелёный дракончик был только рад, угождая своей богине. Флаттершай спряталась в тени Дэшиного облака и старалась не отсвечивать, игнорируя периодически капающие из него капли дождя. Эпплджек вообще не понимала, что она тут забыла и зачем её сюда притащили: приветственно махнув копытом, она так и осталась сидеть на скамейке и жевать яблоко.        — Привет, Ник! У нас сегодня супер-пупер-Пинки вечеринка, ты приглашен!!! Даже не вздумай отказываться, иначе произойдёт непоправимое!!! — прыгающее вокруг розовое чудо буквально сводило меня с ума. Её было слишком много. Она будто телепортировалась вокруг меня, махая плакатом и умудряясь одновременно говорить, дудеть в трубочку и дышать. Когда она вообще всё это успевает? Раздуплившаяся Твайлайт вовремя спасла меня от приступа морской болезни, вызванного розовым торнадо:        — Пинки, отпусти человека, он наверняка даже не понимает, что ты говоришь! Ник, принцесса писала, что ты приедешь. Мы посоветовались и решили тебя встретить, ты ведь впервые в Понивилле, а мы тебе все расскажем и покажем. Дэш, слезай оттуда, Ник уже приехал!        — П-прив-вет… Я рада видеть те… — жёлтая пегасочка выглянула из-за спины Твайлайт и буквально прошептала своё приветствие. Рерити, увлеченная собой и своим маленьким зелёным другом, даже не заметила моего приезда, рисуя наброски нового костюма и периодически меняя что-то в своём нынешнем прямо на лету: навернео ее оторвали прямо от любимой работы. Я ее понимаю: сам как-то раз кодил на вечерике с телефона. В конце концов работящей земнопони всё надоело и она бесцеремонно сдёрнула спящую Рейнбоу с облака за хвост:        — Эпплжек, ты чё творишь? Я же сплю! — возмущенная поня, поджав хвост, зависла в полуметре над землей.        — А нефиг так много спать, сахарок. Пойдём, громила уже приехал, а у меня с Маком ещё куча дел сегодня. К ночи нужно успеть яблони полить…       В конце концов вся галдящая компания двинулась в путь. Твайлайт, как самая ответственная, рассказывала мне о всех местных достопримечательностях и объясняла местоположение важных мест вроде ратуши, больницы и рынка. Не обошлось без обзорной экскурсии по местам обитания её подруг: Рерити и Пинки жили в самом центре города, а дом Дэш мигрировал по воле ветров, перелетая то туда, то сюда. Флаттершай и Твайлайт жили неподалёку друг от друга, а яблочная ферма была аж на другом конце города и плавно перетекала в необработанные поля. Что не удивительно, землю мне выделили недалеко от библиотечного дуба мисс Спаркл: в случае чего и поможет, и магией приложит так, что меня потом в совочек сметут. Вопрос с временным проживанием был решён ещё проще: мэр выделила мне заброшенный дом, граничащий с моим участком, пока я не построю свой. На этом всякая правительственная помощь моей персоне и закончилась.       Сидя в огромном полупустом помещении, я пытался понять, что же мне делать дальше, как вдруг в открытое окно влетела Рейнбоу и бесцеремонно плюхнулась на застеленный диван:        — Хей, здоровяк, там тебя Эпплджек зовёт! Ты говорил, что разбираешься во всяких железяках, а у нее ветряк** сломался.        — Да я согласен, только это не бесплатно: мне жрать нечего и дом строить надо. — Радужная пони лишь громко рассмеялась:        — Тю, глупый ты! Кто же за бесплатно, кроме Рэр, работает? Отвалит тебе ЭйДжей два мешка яблок или бочку сидра, продашь на рынке и сам в плюсе останешься! Я так всегда делаю, когда ей тучи на поливку пригоняю. Лан, мне пора! — через секунду её уже и след простыл. Да уж, полунатуральная экономика во всей своей красе, хотя чего мне жаловаться? Говорят, что яблоки у Эпплов очень вкусные и их разбирают влёт, да и проще так. Наверняка простоватая земнопони плохо разбирается в деньгах, но уж в яблоках она дока. Однако, когда я закончил простенький для меня ремонт и вернулся с рынка, то меня ждал сюрприз:        — ВЕЧЕРИНКА-А!!! — Пинки с диким криком распахнула дверь перед моим носом, чуть не прибив меня, а за её спиной стояла толпа поней с плакатами «Добро пожаловать в Понивилль, человек Ник!». От обилия цветов у меня откровенно зарябило в глазах: мятные, синие, серые, пегие, рыжие, жёлтые — тут собрались пони всех возможных мастей и расцветок. Винил уже пристроила в гостиной диджейский пульт, Большой Мак закатил бочку сидра, а Твайлайт развешала в воздухе разноцветные светлячки. Розовая пони руководила праздником, одновременно с этим успевая знакомить меня со всеми жителями маленького городка. В конце концов некая напряженность, витавшая в воздухе с самого моего появления в городке, развеялась, уступив место непринуждённому веселью. Жители городка, привычные к тусовка, весело отрывались, парочки поней танцевали в центре гостиной, кто-то уже обжимался в углу, летели похабные шутки и громкий смех.       Подозреваю, что дружелюбная и неформальная атмосфера этого поселения держится на одной Пинки, ибо ничем иным такую близость и доверие его обитателей было просто нельзя объяснить. Та же Рэрити в любом другом городе возненавидела бы таких отбитых хиллбилли*», как Эпплы, в первые же несколько минут общения, но нет, даже эти две крайних противоположности отлично ладили: элегантная белоручка плясала на танцполе в обнимку с лихой земнопони. Синяя грива разметалась по плечам, тени растеклись от пота, а платье сползло набок и вечно чопорную леди было не узнать. Может, и мне тоже пуститься в пляс?        — Моё пинки-чувство подсказывает мне, что король пинки-вечеринки грустит! Ник, пошли танцевать! — в бок врезалось копытце Пай.        — Прости, Пинки, но я не очень так танцую даже человеческие танцы, что уж говорить о ваших, понячьих…        — Так это круто, давай танцевать человеческие, я тебя научу! — поня резво вскочила на задние ноги и попрыгала на них. Очередной прыжок вышел неудачным и розовое чудо начало стремительно заваливаться назад, потеряв равновесие. Я, слегка захмелевший, едва успел поймать её за передние копытца.        — То-то же, а ты танцевать хотела… Чуть не упала сдуру! — всё естество моей невольной танцевальной партнёрши выглядело так, будто она только что разгадала самую важную загадку в своей жизни:        — Я поняла, чего ты такой грустный: ты не можешь танцевать!!! Даже Пинки не может танцевать на двух ногах. Я сейчас вернусь!!! — выдернув свои лапки из моих рук, Пай куда-то умчалась. Через несколько секунд поня вернулась, неся в зубах поднос, на котором высился кувшин с холодным сидром и огромный кусок торта.        — Раз человек грустный, Пинки будет его веселить: никто не имеет права унывать на пинки-вечеринке! — такого точно со мной ещё никогда не случалось: обычно на всяких тусовках всем насрать, если кто-то сычует в углу. Ухнув залпом пинту браги, я хэкнул, закусил розочкой с торта, схватил розовую поню и рванул на танцпол, пока Пинкамина смеялась в моих объятьях, весело махая в воздухе ногами и крича: «Смотри, Дэши, Пинки умеет лета-ать!!!»

***

      Она была единственной из шести, кто выжил в том кошмаре, что пришёл после… Кто знает, может ей было бы лучше уйти вместе со всеми, а не сидеть каждый вечер за столом, за которым вместо кресел стояли ростовые портреты её погибших подруг? Впрочем, это случится ещё нескоро, так что давайте не будем торопить события…

***

      Тусовка улеглась только часам к двум ночи. Последней ушла Винил, тяжело таща за собой тележку, загруженную диджейским оборудованием. Весёлая гурьба оставила после себя разгром во всём доме: пол был завален конфетти, на люстре висела радужная прядь, а один из магических светляков Твайлайт так и не развеялся, продолжая летать за мной по дому и периодически менять цвет. Я даже особо и не напился: танцы сменялись играми, игры перетекали в конкурсы, которые плавно скатывались до танцев, и так всё время. Алкоголь выветривался, не успевая попасть в организм, лишь слегка отдаваясь в голове. Сна не было ни в одном глазу, книг у мисс Спаркл я не взял, так что мне оставалось сидеть на скамеечке возле входа и любоваться звёздами. Благо эквестрийские ночи были чудесными, а отсутствие ярких огней Кантерлота делало их ещё красивее. Периферийное зрение уловило, как клочок мрака метнулся среди теней. Интересно, кого это принесло на ночь глядя? Тень от живой изгороди была неестественной, слишком чёрной для такой яркой ночи.        — Эй, не прячься в тени, вылезай, я тебя не обижу! Ты чего меня боишься, на вечеринке не был? — мрак сгустился, принимая форму синего аликорна, чья грива блестела звёздами. Сомневаюсь, что даже если бы я захотел её обидеть, у меня бы это получилось. Ого, неужели Её Высочество решило почтить меня своим присутствием?        — Человек, мы скучали по твоему обществу. Жаль, что во дворце у нас так и не получилось поговорить, но теперь вся ночь в нашем распоряжении.       Мне показалось, или кончики её крыльев чуть подрагивали? Сегодня я слышал пару сальных шуточек о пегасках, сводившихся к тому, что их крылья дрожат или замирают в полураскрытом положении, если они хотят. Их было бы больше, если бы не Дэш, отвесившая шутникам нехилых звиздюлей. Да нет, бред какой-то: я могу понять, чем она меня зацепила, но что она могла найти в самом обычном человеке?        — Я тоже скучал по тебе. Знаешь, ты напоминаешь мне одну девушку из моего сна. Жаль, что она лишь плод моего воображения, распалённого грогом и впечатлениями. — крылья дернулись чуть сильнее, на секунду замерев и с шелестом схлопнувшись обратно.        — А если бы она существовала и очень хотела с тобой ещё раз встретиться, ты был бы рад? — ого, да она ещё та мечтательница! Впрочем, этого и следовало ожидать от той, кто владеет ночью.        — Боюсь, что это невозможно, но если ты хочешь провести мысленный эксперимент, то я согласен. Этот сон был одним из лучших в моей жизни, а рядом с ней я чувствовал себя легко и спокойно. Знаешь, Луна, как бы глупо это не звучало, но, похоже, я влюбился в воображаемую девушку. — крылья встали торчком, мазнув меня перьями по спине. Неужели ей понравились мои обнимашки, или это что-то другое?        — Не волнуйся, нас никто не потревожит. Торопиться некуда, так что пошли, покажешь мне город: я тут впервые и ничего толком не знаю. — что? Это невозможно!        — К-как и п-почему? — будь ты хоть четырежды храбрецом, в такие моменты язык тебя обязательно подведёт. Беда в том, что я не храбрец и уж тем более не герой.        — Мы Луна, принцесса ночи и повелительница грёз, и ты единственный, кто видит в нас личность, а не тысячелетний кошмар или недосягаемую богиню. И если до этого сна я сомневалась, сможешь ли ты принять меня, то после него всё встало на свои места.       Её лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Все моё естество кричало: «Оттолкни её и беги, глупый ты дурак, она же блядская говорящая лошадь, да ещё и принцесса!!!» Но человек от обезьяны отличается тем, что способен взять себя в руки: мы в ответе за тех, кого приручили, так что время отбросить прочь глупые сомнения.        — Боюсь, леди, что ресторан, в котором мы планировали поужинать, сейчас находится вне зоны доступа, так что нам придётся довольствоваться друг-другом.       Скажи мне кто, что я буду целоваться с принцессой иной разумной расы, я бы рассмеялся ему в лицо, однако в данный момент у меня не было возможности смеяться: нежный язычок поняши настойчиво изучал устройство моего рта. Не прекращая поцелуя, я прижал маленькое тельце к себе, наслаждаясь теплом и громким стуком её сердца, а в ответ её крылья оплели меня, защищая от ночной прохлады. Луна целовалась жадно, неистово, оголодав по ласке и нежности. Мы так сидели очень долго, периодически прерываясь лишь для того, чтобы вытереть слезы принцессы, плачущей от счастья. Ночная владыка ушла лишь под утро, сославшись на срочные дела в Кантерлоте, а я едва дотащил своё уставшее тело до кровати и провалился в сон. Понять, что произошло, можно и завтра…