Dead is the new alive

      Иногда, когда ты просыпаешься, события вчерашнего дня и снов смешиваются так, что сложно разобрать, что было во сне, а что — реально. Но воспоминания о Луне не были сном! Настолько странных ощущений мне ещё не приходилось испытывать! Иная форма челюсти, языка и другие пропорции головы поначалу ввели меня в ступор: я не мог даже приблизительно представить, что могло бы понравиться принцессе, но её это не смутило. Мягко и ненавязчиво мои руки были направлены к шее и основанию крыльев, а сама царственная поня очень быстро поняла, что мне нравится, а что нет. Бархатная шёрстка только придавала пикантности происходящему, как и жёсткие тоненькие копытца, почти неразличимые среди меха на ножках. Однако массаж она ими делала первоклассный. Надеюсь, что Луне хоть немного понравились мои попытки доставить ей удовольствие… Жутко неловко ощущать себя как девственник в свои-то тридцать лет! Одно дело невинные обнимашки в лесу, хоть и немного с перчинкой, а вот целая ночь поцелуев и ласк на грани прелюдии — совершенно другое. Мои размышления прервал громкий хлопок в прихожей, переросший в грохот. Что это за нахрен такой? Пинки вроде ушла, хотя рядом с ней вообще ни в чем нельзя быть уверенным…       — Ник, ты тут? Мы промахнулась с телепортацией и нам нужна помощь! — конструкцию «мы» к себе применяет только одна из известных мне поней… Голос которой превратил мои штаны в палатку. В холле я застал картину косячной телепортации во всей красе: круп тёмно-синей поняши торчал из открытой створки огромного шкафа на уровне моего лица, а передние копыта и кончик рога застряли в стене. В таком положении даже магией не воспользуешься: сомневаюсь, что можно колдовать прямиком в полуметровой толщины деревянный брус. Раздражённо дёрнувшийся хвост на секунду приоткрыл всё, что пряталось под ним.       — Чего стоишь, человек?! Мы требуем немедленной помощи!!! — это и ежу понятно, но какого рода?..       — Я впервые сталкиваюсь с подобным происшествием, что делать-то надо? — раздражённая гостья вертелась, зажатая в импровизированных деревянных колодках.       — О человек, аккуратно вызволи наш рог из стены, а дальше мы освободимся сами! — от волнения Луна сбилась на архаичный диалект. Однако сказать было проще, чем сделать: по всей видимости, поняше было больно, раз она постоянно крутилась и дёргалась, чем только усугубляла ситуацию, ибо её рог был не сильно крепче дерева.       — Осторожнее, не сломай его! Гармонией прошу, не сломай! — шуточная проблема превратилась в действительно сложную ситуацию. Не знаю, чем опасны переломы рога, но сама мысль об этом приводила невольную пленницу в ужас. В конце концов после нескольких бесплодных попыток мне таки удалось вытащить застрявшую в стене часть принцессы, которая в ту же секунду телепортировалась из ловушки, оставив в шкафу одну огромную дыру и три дырки поменьше. Облегчённо выдохнув, я перебрался на диван в столовую, куда запрыгнула и моя собеседница.       — Ну вот, всё обошлось! Чего было так нервничать-то?       Принцесса нервно дёрнула ухом, поёжилась и ответила:       — Все, кому ломали рог, через несколько дней сходили с ума и умирали, так и не придя в себя. Редко кому удавалось сохранить свою личность, но в конце их ждала та же участь. — теперь уже была моя очередь покрываться холодным потом: вряд ли я сам смог бы жить дальше, осознавая, что своими же руками убил существо, которому обязан жизнью…       — Тогда я вдвойне рад, что у меня всё получилось! В конце концов не каждый раз достаёшь застрявшую в собственном шкафу принцессу. И всё же, что привело царственную особу в мою скромную берлогу? — нужно перевести тему, а то мои руки дрожат так, будто я столетний алкоголик с опохмелу. Надеюсь, что этот день не станет моим очередным кошмаром, ведь Луне самой будет очень неприятно входить в такой сон…       — Мы устали от бесконечной дворцовой суеты и шума. Ты ведь не против, чтобы мы составили тебе компанию? — кто же в здравом уме откажется от такого предложения?       — Можешь располагаться со всем доступным комфортом. Правда, у меня тут беспорядок: пыльно везде, так ещё и вчерашняя пинки-вечеринка… — моя гостья лишь грустно усмехнулась:       — Грохот доспехов и коленопреклонённые лжецы, дрожащие от ужаса — истинные неудобства. Земная пыль не сдирает кожу до крови и не забивается в каждую щель*, а простыня мягче свежей каменной крошки*. — в моём разуме всё никак не укладывается, что нынешняя правительница может буквально сослать кого угодно на луну. Меня в очередной раз передёрнуло: сложно не бояться этого, если ты просто человек, любящий тихую и размеренную жизнь.       — Может, ты хочешь есть? Могу предложить сэндвичи с ромашкой и чай. Вряд ли эта еда соответствует тому, чего ты достойна, но я пока не очень разбираюсь в местной кухне. — не успел я договорить, как Луна закричала:       — Хватит этого притворства! Ты и так дал нам много больше, чем остальные: мы бы не хотели, чтобы единственный, кто нас понимает, стал нам кланяться! Нам просто нужен укромный уголок, чтобы отдохнуть в тишине, а не филиал института благородных кобыл!!! — это было грубо. Как по мне, даже чересчур грубо, учитывая то, что от её голоса, усиленного магией, треснуло стекло.       — Притворство? Сомневаюсь, что желание порадовать того, кто спас тебя, кто приятен тебе и кого ты жаждешь, можно назвать притворством. Так ли это или нет, решать тебе: я не твой слуга и не твоя мамочка. Хочешь отдохнуть — в спальню наверх и налево по коридору, туалет напротив спальни. Если буду нужен — зови. Спокойной ночи!       Мой голос был едва слышен через противный писк в ушах. Возможно, это было слишком жестоко, но я ненавижу, когда моё стремление сделать добро извращают до лести и карьеризма. Скажи она что-то подобное после ночи любви, это был бы наш последний диалог, и плевать на последствия.       — Это звучало достаточно непочтительно, чтобы быть правдой. Мы пойдём отдыхать, человек.       — Я не хотел сделать тебе больно. Более того, мне непонятно, что я сделал не так? Среди мужчин принято относиться к своим партнёршам с максимальным вниманием и заботой: так мы выражаем любовь. — гостья замерла на лестнице, понуро склонив голову. Постояв несколько секунд, она со сдавленным всхлипом убежала наверх, громко хлопнув дверью в спальню. Великолепно! Я всегда «отличался» тактом в отношениях с людьми, так теперь ещё и понячью принцессу обидел. И что теперь мне со всем этим делать? Прикинув все варианты, я сначала решил бежать за ней, но остановился на середине пролёта: пусть побудет в тишине и покое, соберёт все мысли в кучу. А если вдруг я понадоблюсь, то буду рядом: постоянной работы у меня сейчас нет, да и дом нужно обжить. Сотня битов, вырученная за яблоки с ветряка — неплохое для этого подспорье. В конце концов, на еду и новые трусы с носками хватит.       Копаясь в застарелой пыли и выкидывая полусгнившие конфетные фантики, я пытался понять поняш. Под крепкими и выносливыми телами прятались очень чувственные натуры: их эмоции в основном имели положительный или нейтральный окрас, но думаю, что боль и страдания они переживают не менее глубоко, чем радость. Земнопони в среднем были более спокойны и в чём-то даже слегка апатичны, если дело не касалось приобретённых за жизнь увлечений, а пегасы имели одну или две ярко выраженных врождённых эмоциональных черты, зачастую целиком определявших их личность. С единорогами же всё было гораздо сложнее: в большинстве своём они были очень активными особами, находящимися целиком под властью их эмоций. Ранимые и очень чувствительные к словам и действиям, они будто не имели того странного защитного механизма, который не давал людям потерять себя в вихре чувств. Даже систематизировав всё, что я видел за последнюю неделю в новом для себя мире, мне было далеко до понимания психологии поней вообще и их владык в частности.       Чем больше я думал о понях, тем большую часть моих мыслей занимала принцесса ночи. Я всё ещё никак не приблизился к своей цели: все мои умозаключения не дали мне понимания того, чем я могу помочь Луне. После всего, что она сделала для меня, я просто не имею никакого морального права оставлять её в столь ужасном состоянии! В конце концов, столь прекрасное создание не имеет права страдать. Мои ноги сами, помимо моей воли принесли меня к дверям в единственную спальню. Прильнув к косяку, я вслушивался в каждый звук, который пробивался через толстую древесину. Не знаю, сколько я простоял возле двери с глупой улыбкой на лице, прислушиваясь к каждому шороху, как вдруг среди тихого дыхания и возни послышался вздох и невнятные бормотания, перемежающиеся тихими стонами. Чумной доктор, в одиночестве умирающий от чумы; старое клише, показавшее свои гнилые зубы. Тихонько приоткрыв дверь, я заглянул внутрь.       В зашторенной наглухо комнате метались призрачные тени, истекающие чёрным туманом, который клубился над полом. Тонкие лучи света, выхватывавшие из бурлящего мрака то одно, то другое изменчивое облако, бессильно вязли в этой странной массе, вьющейся вокруг свернувшейся в клубок и дрожащей кобылы. Вот только она была мало похожа на ту принцессу, которую я привык видеть: на простынях лежало чёрное истощённое создание, размером почти с Селестию, на которое были напялены слишком большие и тяжёлые для его измученных голодом мышц синие церемониальные доспехи, похожие на те, что носила сестра Луны. Десятки застарелых шрамов покрывали обтянутые кожей рёбра, а на стёртых до живого мяса копытах ещё виднелись остатки накопытников, в которых торчали пробившие мягкий металл обломки камней, намертво фиксируя их в живой плоти. Вытекающая из нескольких загноившихся ран жидкость в мгновение рассыпалась чёрным пеплом, присоединяясь к ужасающему бурлящему вихрю. Некогда величественные крылья, теперь сломанные и покрытые серой лунной пылью, слабо подрагивали от пробегающих по телу спазмов боли.       И она в таком состоянии вместо того, чтобы лечить себя, занималась тем, что собирала мои раздробленные ноги?.. Нет, это бред, невозможно! Неправильный детский мультик, неправильный мир, неправильный!!! Шокированный этим осознанием я упал, громким ударом коленей об пол вырвав её из кошмаров. Дёрнувшись, она метнула испуганный взгляд на меня и замерла, едва держа голову над кроватью.       — К-как-к эт-то в-возможно? П-почему? — я встал и медленно подошёл к кровати, дрожа от смеси из ненависти, жалости, боли и непонимания, не обращая внимания на туман, который вился вокруг меня, ласкаясь к рукам как скучавший по хозяину кот.       — Пришёл ли ты, чтоб терзать нас словесами? — что же нужно было сделать, чтобы довести принцессу до такого состояния?       — Чем я могу помочь? Что я могу сделать для тебя? Давай я позову Дэш, она мигом притащит врачей! — услышав имя пегаски, раненая кобыла дёрнулась и лишь сильнее сжалась в клубок, закрывшись тенями. Сказать честно, это странное магическое проявление пугало меня настолько, что ноги не слушались моих приказов: я едва сдерживался, чтобы не убежать в коридор. Сцепив до писка в ушах зубы, я шагнул к кровати, с головой погружаясь в чёрную бездну. Тело сжалось, ожидая боли, жжения или удушья, но вместо этого была лишь лёгкая щекотка, когда особенно плотные сгустки дыма касались кожи. Мои руки нащупали в темноте тело моей гостьи, к которому я и прижался, стараясь не задеть раны.       — Луна, ты меня слышишь? Это Ник, не бойся, тебя никто не обидит: тут нет никого, кроме нас. Всё будет хорошо, просто скажи, что делать! — изнурённая кобыла попыталась оттолкнуть мою руку передним копытом, но застрявший в нём осколок лишь глубоко пропорол моё предплечье. Вскрикнув, я отдёрнул раненную конечность и тупо уставился на длинный, глубокий порез, из которого рваными толчками вытекала тёмно-бордовая жидкость. Кровь, слишком часто я вижу столько своей крови. Нужно чем-то её остановить…       Вдруг чёрные тени всем скопом накинулись на рану, воздух застрял в глотке, а потом твёрдый холодный пол больно толкнул в лопатки. Зрение плыло, но большую чёрную тень, с шумом и звоном сползшую с кровати, я всё же разглядел. Что-то мягкое и шершавое прошлось по ране и приятный холодок, как от местного обезболивания, медленно растёкся по руке, принося облегчение, а через ползущее по коже онемение доносились отголоски нежных прикосновений. Спустя ещё несколько вдохов первый шок от случившегося прошёл, и возможность осознавать происходящее вернулась вместе со зрением, отправив меня обратно в шок: принцесса буквально присосалась к порезу, с блаженным выражением морды вылизывая открытую рану и смакуя мою кровь. Чёрная хмарь, до того витавшая в воздухе, превратилась в дрожащую на невидимом ветру гриву, в глубине которой переливались серебряные всполохи, вспыхивая с каждым жадным глотком. Этого моё сознание уже не выдержало, и я отключился.       — Ник! Ник, ты слышишь меня? Ник, очнись!!! — бежать, нужно бежать! Перевернувшись на живот, я попытался встать, но меня повело в сторону и вместо того, чтобы выпрыгнуть за дверь, лишь безвольно сполз по стене.       — Не бойся, я не причиню тебе вреда! Не надо меня бояться, я просто хотела помочь! — принцесса выглядела обычно, насколько вообще правительница другого вида может выглядеть обычно. Судьба странная штука: вроде совсем недавно это я успокаивал взволнованную кобылу, а теперь уже она меня.       — Луна, что тут случилось? Когда я зашёл, ты выглядела совершенно иначе, плюс этот случай с кровью… Я вообще мало что сейчас понимаю, но если ты в состоянии, то объясни мне, пожалуйста.       — Жеребятам обычно читают об этом сказку, но раз ты так хочешь, то главный её злодей сам тебе все расскажет. — если-бы кто-то из поней зашёл сейчас в мою спальню, то испытал гамму противоречивых эмоций: что бы вы чувствовали, если бы пришли к соседу за солью и увидели, как Кощей Бессмертный рассказывает Спящей красавице о том, где его смерть.       — Вперёд, это будет захватывающе! — на месте раны остался длинный воспалённый шрам, окружённый потёками засохшей крови вперемешку со слюной принцессы, однако голова всё ещё кружилась, и я решил никуда не ходить, лишь привалился поудобнее к стене: дом деревянный, так что я не простужусь в любом случае. Аликорн устроилась рядом, слегка приобняв меня крылом, будто боялась, что я сейчас подскочу и с криком ужаса побегу прочь. Естественно, весьма значительная часть меня желала этого больше всего на свете, но моё проклятое любопытство и странная привязанность к этой поне перевешивали всё остальное. Так что я приобнял Луну в ответ и принялся слушать.       — Мы, пони — магические создания. Магическая энергия создала нас, дала нам разум, объединила нас и дала нам возможность жить с этим миром в гармонии, а не разрушать его. При зачатии жеребёнка магическая энергия воздействует на плод особым образом, определяя то, будет ли он земнопони, пегасом, единорогом или аликорном. Согласно каким критериям это происходит — никто не знает, но зачастую магия не вмешивается в естественный ход вещей: у единорогов рождаются единороги, у пегасов — пегасы и так далее. Если гармония в данном конкретном месте нарушена, то магия может вмешаться и сделать детей кого-угодно кем угодно, если это необходимо. Но после рождения магия не прекращает своего влияния на тело, и доказательство тому — кьютимарки. — заметив моё совершенно потерянное выражения лица, рассказчица ненадолго прервалась, давая мне немного прийти в себя.       — Луна, ты хочешь сказать, что есть некая сила, которая целиком и полностью поддерживает распорядок жизни в вашем мире? Антиутопия какая-то прямо, только для полного счастья телекранов не хватает… — услышав незнакомое слово, поняша встрепенулась:       — Теле-что? Это какая-то человеческая магия, вроде телекинеза? — точно, пони же не читали Оруэлла.       — Нет, это выдуманное одним из человеческих писателей устройство, предназначенное для тотальной слежки за людьми. В последнее время их функцию с успехом выполняют смартфоны. Это такая маленькая штука, которая была у меня в кармане, с её помощью можно звонить, отправлять коротенькие письма и читать книги…       — И всё это вы создали без единой капли магии? Как это вообще возможно? — Луне ещё столько предстоит узнать о человечестве.       — Магия великолепна, насколько я могу о ней судить со своей колокольни, но она развращает: магу ничего, кроме него и не надо. Он сам себе телефон, сам себе автомобиль и сам себе ядерная бомба, а потому вместо того, чтобы тихо и аккуратно вскрыть сейф вселенной отмычкой своего мозга, он просто вырезает двери болгаркой, попутно насилуя законы окружающей действительности. Человечество создало такие чудесные устройства именно потому, что оно совершенно не умело колдовать. Возможно, ещё и поэтому единственное, что поменялось в Эквестрии за столь долгие годы — расположение столицы и цены на билет до неё. — лунная пони немного отодвинулась и повернулась ко мне. Лёгкая полуулыбка играла на её лице, лишь застывшие от десятков веков постоянной борьбы глаза указывали на то, что передо мной не игривая девочка, а бесконечно уставшее божество. Если меня спросят, что такое вечность, первое, что придёт мне на ум — эти глаза.       — Сказать честно, я никогда не смотрела на мою страну с такой стороны. Ты в чём-то прав, Ник: магия действительно развращает. Но она — единственное, что отделяет этот погибающий мир от окончательной смерти. Ты же знаешь, что случается с остановившимися планетами? — меня передёрнуло от того, что она сказала       — Повёрнутая к солнцу сторона раскаляется, обратная наоборот, замерзает, а вокруг терминатора* бушуют безумные бури, вызванные перепадом температур, сдувающие всё на своем пути. Через несколько лет ослабевает магнитное поле, и солнечный ветер сдувает в космос атмосферу, но до этого не доживает никто, кроме бактерий и нескольких обречённых «счастливчиков», купивших себе самые лучшие убежища. — и это всё не случилось лишь потому, что две крылатых и рогатых пони каждое утро и вечер выкладываются на полную, чтобы дать огромному каменному шару повернуться ещё один раз?       — Я рада, Ник, что ты понимаешь всё с полуслова. Пожалуй, ты единственный, кроме Селестии, с кем мы можем обсудить то, как в действительности обстоят дела.       —  В конце концов, если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь рассказать мне: у меня точно нет обострения чувства собственной важности. Но я всё ещё не понимаю, причём здесь то, что произошло в спальне и какое отношение к этому имеют кьютимарки? Наверняка магия вполне могла устроить всё это как-то иначе…       Луна рассмеялась:        — Не торопись, человек, я ведь только начала! Смысл кьютимарки в том, что её подсознательно чувствуют все пони, их магия реагирует на это и потому они с большей охотой помогут своему товарищу в реализации его таланта. А теперь переходим к основному и главному: волшебство и эмоции неделимы. Одно вызывает другое и они взаимно усиливают друг-друга. Так вот, если пони испытывает сильные эмоции, она может неосознанно поменять свой облик в соответствии с ними. И чем сильнее эмоция, тем ярче будут выражены изменения. Обратное тоже верно: чем выше магический потенциал у пони, тем сильнее её состояние влияет на ее внешность. А что до меня, то ты и так знаешь большую часть истории. Когда-то давно мы очень сильно поссорились с Селестией: она своеобразная кобыла, с которой сложно иметь дело, особенно если оно касается её маленьких пони и её большого самолюбия, а я наивно верила, что если ты прикладываешь очень много усилий, то обязательно добьёшься результата. В конце концов я потеряла над собой контроль и это вылилось в очень большую войну, которую мы проиграли и были изгнаны. Когда мы вернулись, Элементы гармонии помогли мне вернуть контроль над своей магией, но иногда я снова становлюсь ночным кошмаром большинства из ныне живущих разумных. — значит, если я не хочу видеть её такой, мне достаточно просто не давать ей поводов для грусти? Наверное я просто глупый человек, измеряющий всё своей глупой старой меркой, никуда не годной в этом новом мире. Прижав поню поближе, я потёрся щекой об её шею. Не должны маленькие пушистые существа, созданные для радости и любви, переживать вот это вот всё…       — Главное, что всё закончилось, и больше не повторится. Я вряд ли смогу в полной мере понять, что ты чувствуешь, но буду рядом столько, сколько смогу. Жаль, что люди не вечн-м-м… — Луна даже не дала мне договорить, впившись в мои губы и прижав меня к стене. Крылья, до этого слегка подрагивающие, с шелестом развернулись во всю ширь, отрезая нас двоих от всего остального мира, оставляя лишь два существа, потерявшихся в собственных чувствах и ощущениях. Через несколько долгих минут принцесса оторвалась от меня и негромко прошептала:       — Раз у нас так мало времени, я не хочу больше тратить его на школьные обнимашки. — её рог засветился, и моя рубашка с лёгким хлопком отправилась в неизвестность, вместе со всей остальной одеждой, а я очутился на кровати. Лёгкий запах полевых цветов с ноткой полыни, всегда сопровождавший принцессу, теперь стал почти нестерпимым: принцесса стояла вполоборота ко мне, расправив дрожащие от возбуждения крылья и откинув в сторону хвост, обычно прикрывающий её интимные зоны. Тело аликорна не было похоже ни на земных девушек, ни на лошадей, какими я их помню, но мой организм однозначно реагировал на каждое её движение, полное первобытного желания и страсти. Мой разум второй раз за день решил меня предать: вместо того, чтобы действовать, я сидел на кровати, в полном шоке от происходящего, совершенно не понимая, что делать дальше. Луна, видя, что я совсем выпал из реальности, срывающимся от желания голосом что-то сказала о вечной нерешительности жеребцов, после чего взяла всё в свои копыта.

***

      Два тела, человека и аликорна, переплелись в экстазе, потеряв связь с реальностью: изголодавшаяся за тысячу лет одиночества поня едва ли сдерживала себя, а поначалу растерявшийся от столь необычного партнера человек вошёл во вкус так, что за первым пробным разом пошёл второй, а потом они просто перестали замечать что-либо кроме них самих. Отгородившись от окружающего мира, влюблённые узнавали друг-друга, приноравливаясь к совершенно чуждым для них телам и стремясь доставить максимум приятных ощущений. Прилетевшая было за помощью радужногривая пегаска чуть не вломилась в спальню через окно, но картина разметавшейся по кровати принцессы, сжимающей задними ногами голову целующего её человека привела бедную Дэш к крыльевому стояку, и незваная гостья, смущенная и возбуждённая улетела прочь: Рейнбоу всегда нравились аликорны. В конце концов столь странная пара уснула, растратив последние силы на то, чтобы получать и дарить удовольствие в ответ. Кто знает, что принесёт им новый день?