Dead is the new alive

      Сейчас, бродя по выжженным руинам страны, я с трудом могу осознать, насколько же недавно всё это было цветущим садом, полным веселья и смеха. Это хрупкое ощущение счастья и трепещущей радости, потерянное навсегда под слоями пепла из сгоревших городов, вряд ли оно вернётся скоро, если вообще вернётся. Хотя, когда у тебя впереди вечность, которую ты не заслужил, никогда нельзя загадывать… Ладно, не буду забегать вперёд, вы ведь хотите услышать всю эту историю сначала? Так уж вышло, что всё, что мне довелось пережить, стало очередной былиной, которую десятки поколений людей и пони будут пересказывать своим детям, и я сомневаюсь, что легенды интересно слушать с конца.

***

      Пьяные друг другом, мы с Луной потеряли счёт времени. Уж не знаю, как моё бедное сердце выдержало этот безумный марафон любви, но тем не менее трое суток мы только то и делали, что безудержно любили друг друга, прерываясь лишь на те редкие часы, когда я отрубался от усталости, да чтобы помыться.* Хотя вру, мытьё тоже скатывалось в это, как только мы смывали с себя всё то, что успели напачкать. Никогда ещё и ни с кем из обычных девушек я не переживал ничего подобного, а виной всему этому один интересный факт из понячьей физиологии. Так уж вышло, что жеребцы в сексуальном плане оказались теми ещё «рекордсменами»: тридцать секунд считалось результатом куда выше среднего, а самые тренированные и искушённые казановы из числа единорогов едва ли были способны продержаться больше пяти минут! Согласитесь, если вы устроите такое в постели с вашей девушкой, то это наверняка будет последний секс с ней в вашей никчёмной жизни, а пони считали богами любви минотавров, которые были способны продержаться аж целых восемь, так ещё и пальцы вдобавок имели! Да, размерами, люди, эволюционировавшие из приматов, не блистали, будучи в среднем на треть меньше, но какое это имеет значение, если понячий секс состоит из «вставил, три раза дернулся и высунул»?! Представьте, какая должна быть чувствительность у кобылок, чтобы при таком вот «акте любви» успевать перехватить хотя бы один оргазм?       Так и получилось, что тело кобылок вообще, и Луны в частности, при возбуждении становилось фактически сплошной эрогенной зоной, и при должном старании, приправленном щепоткой сноровки пополам с внимательностью, её можно было довести до пика просто лёгкими поглаживаниями! Про щекотку, простой и эротический массаж, прелюдии и прочие весёлые вещи, придуманные, чтобы разогреть в среднем весьма бревнистую самку человека, я вообще молчу! Подозреваю, что не будь моя возлюбленная почти бессмертным аликорном, проведшим тысячу лет в одиночестве, я бы заездил беднягу уже на первом разу. Это было совершенное безумие: поня под конец даже устала кричать, а у меня совершенно сорвало крышу от того, что каждое моё движение, каждый мой поцелуй заставлял её тело дрожать от переизбытка чувств, хотя сама Луна по секрету мне призналась, что до своего изгнания слыла фригидной по сравнению со своей старшей сестрой, и даже процитировала весьма занимательное стихотворение, составленное её бывшим любовником:       Хладна сея Ночь,       Альков ей не согреть.       Напрасен мой труд.**

***

      Первое утро после совершенно сумасшедшего секс-марафона встретило нас на полу в ванной, где мы свалились спать, окончательно утомлённые очередным оргазмом:       — Боже милостивый, что вообще вчера случилось? — Просыпаться было сложно: голова болела, тело было совершенно ватным, а каждая мышца отдавалась дикой крепатурой. Прошлые события казались сладким сном, безумной блажью, лишь тепло от обнимающих меня нежных крыльев да упирающийся в подбородок рог напоминали мне, что всё это не бред сумасшедшего, а очень даже реальность. Живое напоминание в очередной раз заворочалось, сонно бурча и постанывая, а потом продрало заспанные глазки:       — Ник… — То, как она это сказала, в сочетании с совершенно затраханным и влюблённым взглядом заставило мою память взорваться серией образов: крики удовольствия на разгромленном случайной вспышкой магии шкафу; распахнутые в экстазе крылья, освещённые лишь фиолетовым сиянием её рога; чёрный вихрь, отделяющий наши сплетённые тела от всего мира; капли воды, смешанные с семенем, стекающие по её стройным ногам; вкус только что съеденного яблока, смешанный с кровью из моей прокушенной губы; аромат полевых цветов и страсти; всё это разом свалилось на меня. Потеряв себя, я в очередной раз впился поцелуем в такие желанные губы, наплевав на все различия. Лишь боль и дикая усталость помешала тому, чтобы он перерос в нечто большее.       — Пожалуйста, хватит, Ник! — Её магия аккуратно отстранила меня, а крылья лишь придали уверенности словам.       — Но ведь тебе нравится, так в чём проблема? Да, я немного устал, мышцы побаливают, но ведь это не повод прекращать! — Когда ты возбужден, сложно не переоценивать свои силы.       — Любимый, ты почти ничего не ел, кроме того злосчастного яблока, да и я не больше не выдержу: Селестия точно мне не поверит, когда я расскажу, почему отсутствовала целых трое суток! — От падения на пол меня удержало лишь то, что я уже на нём лежал.       — Неужели? Как это возможно, если мы лишь несколько часов… — новая порция воспоминаний нахлынула на меня, даже не дав закончить. Господи, теперь понятно, почему меня так ломает. Как я вообще не сдох на середине и каким образом он вообще вставал после первого дня этого?       — А как возможно быть настолько прекрасным? Как возможно довести самую фригидную кобылу после королевы чейнджлингов до безумия? Как ты вообще можешь существовать и за что я получила такой подарок? Никогда бы не подумала, что изломанное умирающее существо, ждавшее меня в стазисе, моё последнее общее дело с сестрой окажется тем, за кого я буду готова умереть? — совершенно растроганный ее речью, я попробовал встать, но был в очередной раз остановлен:       — Лежи, мой человек, сейчас тебе надо очень сильно отдохнуть. Не торопись, я приготовлю завтрак.       Хлопок телепортации отправил меня на смятую кровать, пропитанную запахами любви. Офигеть, сейчас принцесса, которую я драл три дня, будут готовить мне завтрак. В изголовье кровати на полу обнаружился полупустой кувшин с водой, соседствующий с совершенно пустой бутылкой вина, заляпанной засохшими соками кобылы, которая в разгаре очередной прелюдии попыталась засунуть ее в себя, предварительно выпив до дна. Да, всё было настолько безумно. Естественно, что после всего в моей голове царила совершенная каша из мыслей и образов, и успокаиваться она совершенно не желала: как только я переваривал очередную порцию воспоминаний, мозг подбрасывал новые порции видений, и всё начиналось сначала.

***

      Выхлебав всё, что осталось в глиняном сосуде и с великим трудом сходив оправиться, я всё же пришел в себя и стал хоть немного соображать. Даже совершенно обдолбанному мне стало понятно, что после всего, что произошло мне остается лишь два пути — либо на плаху, либо вести принцессу под венец. И второй вариант меня настолько радовал, что если бы я в тот момент мог прыгать, то, как минимум, побил бы мировой рекорд. Однако единственное, что я мог — улыбаться и вспоминать. И так продолжалось минут двадцать, аж пока с лёгким хлопком на мои руки не телепортировался поднос с едой и запиской:       «Приятного аппетита, мой человек. Сожалеем, но королевские обязанности требуют нашего немедленного присутствия, хотя сейчас мы больше всего желаем обнимать тебя нашими крыльями. Мы приготовили тебе немного еды, надеемся, что она понравится, слишком давно нам в последний раз приходилось готовить подобные блюда. Мы вернёмся так скоро, как сможем, а ты отдыхай и набирайся сил.

С любовью, твоя Луна»

      Закончив читать послание, я снял крышку с подноса и в шоке уставился на горячий стейк и жаренные на гриле овощи. Если всё прошлое ещё укладывалось в какие-то рамки, то это окончательно выбило меня из колеи: в центре блюда находился отличный кусок мяса с кровью. Она что, лично пожарила мне мясо?! Во дворце готовил повар-грифон, но его сраные пережаренные подошвы*** были съедобны лишь за неимением других альтернатив. Однако в этот раз на блюде лежало если не произведение кулинарного искусства, то уж точно один из лучших стейков, что я пробовал. Но где Луна, принцесса вегетарианского народа, могла вообще такому научиться? И каких усилий ей стоило перебороть себя и приготовить мне кусок мяса, возможно ещё вчера бывшего её разумным подданным?       Задумавшись о столь философских вопросах, я совершенно забыл о причине их возникновения, уйдя в дебри собственного сознания. Из раздумий меня выдернул хлопок телепортации и плюхнувшийся на колени очередной листок бумаги:       «Если тебе не нравится — не ешь, только скажи, что мы сделали не так. Жаль, что ты не видел лицо этой блядской конины моей сестры, когда я назвала причину своего отсутствия. У нас с тобой получилась лучшая шутка за последние одиннадцать веков: я так смеялась лишь тогда, когда подглядывала за ней после того, как намазала её любимый искусственный член красным перцем!

С любовью, Луна»

      Отсмеявшись, я всё же принялся есть, решив не обижать владыку ночи, каким-то чудом узнавшую о том, что её возлюбленный всё ещё голоден. Благо, что еда оказалась первоклассной! Скорее всего мне стоит ожидать очередной бессмысленной аудиенции с Селестией, но уж к ним я привык, пока был во дворце, а потому меня это не особо пугало. Хотя, сказать по правде, тяга этой белой кобылы к постоянным двусмысленным намёкам и излишней ажитации по любому поводу изрядно напрягала. Ведь она неоднократно демонстрировала, что может быть серьёзной и собранной, но её провокационное поведение откровенно утомляло: такое ощущение, что я общался с капризной недолюбленной девочкой, любыми способами стремящейся обратить всё внимание на себя. Я думаю, что на ней так сказались годы правления, когда за ширмой власти все просто перестали замечать её личность, однако это совсем не повод ломать окружающим мозги, ведь та же Луна вполне нормально способна держать себя в руках. Надеюсь, что принцессе дня хватит рассудительности не отчудить что-нибудь такое, что поссорит их с Луной снова.       Весь день бедный я отлёживался в кровати в одиночестве, брошенный всеми на произвол судьбы. Лишь под вечер прилетела Дэш, но увидев совершенно умученного меня, покрытого засосами, укусами и следами от случайных ударов копыта, жутко покраснела и странным ломаным зигзагом улетела в далёкие дали. Во дела, и че теперь делать? Большинство поней меня всё ещё боялись, и Рейнбоу, фактически, была моим единственным каналом общения с их миром, кроме принцесс и Пинки. Так уж вышло, что странное двуногое создание было слишком чуждым для маленьких и мирных существ, и им было сложно перебороть свой страх, я сам не особо настаивал: одиночество было мне привычно и форсировать отношения с жителями причин не было. Пусть привыкнут ко мне, перестанут шарахаться, тогда можно будет двигаться дальше. Но беда в том, что мне нужна работа, чтобы занять стабильное место в мире, нужна одежда и дом, куда бы я мог привести Луну, если она захочет убежать от придворной суеты. Не буду же я висеть на шее у короны эдаким альфонсом-приживалой, способным лишь на постельные утехи. Как бы это не льстило любому нормальному мужчине, но я не смогу жить лишь за счёт своего члена — унизительно. А без общения с жителями Понивилля мой прогресс не сдвинется с мёртвой точки.

***

       Размышления прервал настойчивый стук в дверь. Интересно, кого это принесло на ночь глядя в мою скромную обитель? Луна наверняка бы телепортировалась прямиком в спальню, Твайлайт реорганизует библиотеку после переезда, ей сейчас вообще на всех насрать, Пинки не стучится, Дэш предпочитает проникать в моё жилище через форточку, аки москит-переросток, а больше ко мне и прийти некому. Стук повторился, в этот раз громче.       — Да сейчас, я уже спускаюсь! — за дверью была слышна какая-то возня, после чего басовитый голос ответил:       — Человек Ник, принцесса Селестия просила меня доставить вас сегодня к себе. Сказала, что это важно! Кстати, меня зовут Рэйни! — чертыхнувшись, я открыл дверь и привалился к косяку. Колесница с двумя пегасами стояла недалеко от калитки, а ещё один стражник, судя по виду, сопровождающий, висел в воздухе на уровне моего лица в метре от меня, хлопая крыльями.       — Ну раз принцесса просит, то кто я, чтобы отказывать? Надеюсь, что ничего плохого не случилось, вроде я не успел по глупости ничего нарушить? — дружелюбный стражник улыбнулся и пихнул меня копытом в плечо:       — Да расслабься, здоровяк, всё путем! Вся казарма стоя аплодировала, когда узнала, что вы с принцессой Луной устроили. Сказать по правде, я бы не поверил, если бы своими ушами от неё это не услышал. Ты что, правда целых три дня, и без перерыва? — так неловко я еще никогда себя не чувствовал. Представьте, что вы — посол человечества у другой разумной расы и вам поставили задачу создать максимально положительный образ. Но вместо этого единственное, чем ты впечатлил их — членом. И теперь все считают людей кучкой похотливых извращенцев, которые только то и делают, что сношаются сутками напролет. Ебаный стыд… Отодрав с лица фейспалм, я постарался взять себя в руки:       — Ну не без перерыва, мы ведь ещё спали, отдыхали, мылись… — боже, что я сейчас несу?       — Да я понимаю, вы ведь друг друга тыщу лет ждали, пони столько не живут. Ладно, харэ болтать, погнали! Тандер, Клауд, проверьте упряжь: если гость сорвётся, я вас лично в радуге утоплю! — дружелюбный воин одним взмахом крыльев закинул себя в колесницу и приглашающе постучал копытом по свободному месту внутри.       — Слушай, Рэйни, я из этой хрени точно не выпаду? У нас на Земле мы летаем в целиком закрытых кабинах. — повозка легко взмыла в небо и, оставляя за собой лёгкий радужный след, плавно начала ускоряться в сторону столицы. Пегас, услышав о полётах людей, вцепился в меня, как клещ. Пришлось целую дорогу рассказывать ему о том, как люди всегда мечтали подняться в воздух, про бесплодные попытки, бумажные воздушные шары и великий триумф братьев Райт, о предшествующих фиаско Дю Тампля, Можайского и Хайрема Максима и о том, что люди покорили космос.       — Слушай, Хью, можно я тебя буду так называть? А то пока выговоришь «Хьюман Ник», уже тучи сами рассосутся… Кстати, ты вскользь упоминал о полёте на Луну, это кто же у вас там так провинился, что его аж туда без магии сослали? — я рассмеялся:       — Нил не был ни в чём виноват, он был добровольцем, вместе со своими друзьями. Люди очень любознательны и обожают исследовать неизведанное, вот он и Базз стали первопроходцами. После них люди ещё пять раз побывали там, а перед моим попаданием сюда на орбите начали постройку постоянной базы.       — Нифига себе, ну вы, люди, вообще даёте. Жаль, что мы так быстро прилетели, а то я бы тебя ещё поспрашивал. Давай уж провожу, раз ты не очень во дворце ориентируешься, заодно и прикрою, чтобы тебя стражницы на автографы не порвали. — взлетев, пегас завис над моим правым плечом и, весело болтая, потащил меня вглубь дворца, так и не дав насладиться пейзажем Кантерлота на закате.

***

      Солнце давно село, дворец окутался неверным светом свечей и факелов, а я всё ещё продолжал ждать в комнате для аудиенций, сидя в кресле. Лёгкие порывы сквозняка заставляли пламя дрожать, бросая по стенам блики и тени, и лишь наблюдение за этим танцем не давало мне прямо тут провалиться в сон. За окном шелестел ветер, задувая в каминную трубу, и я не расслышал скрипа хорошо смазанных дверных петель. Лишь цокот копыт по камню отвлёк меня от созерцания игры света и тени.        — Я уж думал, что вы не придете. Что нужно Принцессе Солнца от человека? — мерный цокот копыт превратился в дробный перестук — Селестия радостно загарцевала по кабинету, добавив к свечам ещё и радужные блики своей гривы. В этот раз она светится далеко не так ярко...       — Я так рада, что Луна больше не одинока! Она сегодня столько рассказала о тебе, столько всего хорошего! В конце концов ей так был нужен кто-то, кто бы её понимал. И что теперь ты собираешься делать дальше? — аликорн запрыгнула на потолок, её грива разметалась по столу, а ноздри оказались в считанных сантиметрах от моего лица. Сюрреалистичная картина, скажу вам.       — Я просто плыву по течению, принцесса, стараясь насладиться путешествием, и что будет дальше решать точно не мне. Понимаете, я и так уже живу взаймы, учитывая обстоятельства моего попадания сюда, плюс возраст: мне тридцать два года. Да, прямо завтра я помирать не планирую, но что оставшиеся годы в сравнении с её и вашей вечностью? — улыбка Селестии выцвела, превратившись в дежурный смайл.       — О, Солнце, я даже не думала, что всё так плохо! Тридцать два… Не волнуйся, в Кантерлоте отличные врачи и маги, да и экология Понивилля великолепна: лет восемь у тебя точно есть, бабуля Смит вон уже почти пятьдесят вёсен коптит небо. — Стоп, она что, подумала что я вот прямо совсем уже старик? Это что, понячьей жизни лет сорок всего отмерено?       — Да не волнуйтесь вы так, люди в среднем доживают лет до восьмидесяти, а моя семья долгожители: прадед вообще умер в девяносто два. Я даже и не думал, что пони живут так мало… — собеседница разом воспряла духом, да и крылья ощутимо дёрнулись. Стоп, я вообще ничего не понимаю…       — Почти столетие, три поколения пони… Такой внимательный, заботливый, большой и ты при всём при этом сможешь быть рядом в три раза дольше, чем любой из моих маленьких пони! Ты хоть понимаешь, каково мне видеть, как те, кого я видела в колыбели, совсем скоро становятся стариками. Я даже влюбиться не успеваю, а они уже уходят, уходят, УХОДЯТ!!! — последнее слово она прокричала мне в лицо. Об этом я как-то не подумал, когда осуждал её поведение.       — Ну, все смертны, с этим сложно спорить: даже Солнце когда-нибудь погаснет. Но это сейчас не важно, вы ведь хотели обсудить со мной что-то конкретное, принцесса? — меня начинает нервировать этот странный разговор.       — Конкретное? Нет, просто мне стало интересно посмотреть на тебя. Понять, что в тебе такого, что сделало мою сестру счастливой. — спрыгнув с потолка, Селестия плюхнулась на стол, который жалобно скрипнул под её тяжестью.       — Просто я хотел этого, я пытался её понять и старался дать ей возможность быть собой, вот и весь секрет. Может это потому, что я не воспринимал её как божество или ночной кошмар? Мне лично это тоже очень интересно, но, кажется, что проще всего будет просто её спросить. Думаю, Луна сама на ответит на все вопросы. — крыло аликорна нежно мазнуло меня по щеке, в очередной раз выбив все мысли из головы.       — Ты мне интересен. И на свои вопросы я предпочитаю искать ответы сама. Уверена, что процесс их поиска будет приятен нам обоим, особенно если Луна мне не соврала. — белоснежные крылья развернулись во всю ширь, от стены до стены, пока совершенно шокированный я созерцал это величественное зрелище. До меня только сейчас дошло, что тут происходит, и это меня пугало и напрягало ничуть не меньше, чем интриговало. Запах похоти, до этого почти неощутимый, усилился. Что странно, хоть Селестия меня и напрягала, но не отметить её своеобразную величественную красоту я не мог. И что теперь делать? Наверное, лучший вариант — поговорить с Луной, а после этого решать самому. Заметив мою растерянность, собеседница улыбнулась своим мыслям и продолжила:       — Вижу, что тебе самому не терпится узнать, каково это, но сейчас мы оба слишком устали и вряд ли найдём что-то интересное вместе. Уже слишком поздно, так что тебе придётся спать во дворце. Гостевые покои тебе уже подготовили, так что можешь наслаждаться отдыхом. — договорив, Селестия телепортировалась куда-то, а через минуту в комнату влетел Рэйни, по всей видимости вызвавшийся проводить меня в мою комнату. После такого длинного дня мне очень нужно хорошо отдохнуть, но, несмотря на усталость и множество вопросов, я чувствовал себя странным образом счастливым. Я всегда искал место, где меня примут таким, какой я есть, и, похоже, нашёл его. В камине горел огонь, согревая комнату: ночи в Кантерлоте очень холодные, а весёлый пегас рассказывал очередную дичь из истории их казармы. Завтра нужно будет обязательно поговорить с Луной…