Три желания для мистера Совершенство.

— Господи, избавь меня от мучений, — проскулил Никита, расположившись вместе с Геной на самых дальних рядах поточной аудитории, чтобы ни преподаватель, ни студенты не смогли прочувствовать запах вчерашнего отлично проведённого вечера. — Не думаю, что Бог помогает алкоголикам, — в пол голоса ответил Гена, наблюдая, как ерзает на месте его друг. Парень сложил руки на парте, уткнувшись лбом в столешницу и жалобно скулил, — в таких случаях нужно обращаться в реабилитационный центр. — Шути-шути, — обиженно отозвался тот, на что Фарафонов лишь показательно закатил глаза. В аудитории, рассчитанной ориентировочно человек, эдак, на триста-четыреста, сидела куча людей, разбросанных по всему помещению. Каждый из них чем-то шуршал, о чем-то шептался и над чем-то посмеивался. И пусть каждому из них казалось, что он делает это максимально тихо, в кабинете стоял лёгкий гул и Гена так и не смог разобрать половину из того, что поведывал им лектор. Его равномерный, приглушённый голос скорее убаюкивал, чем интересовал, и к концу пары Гена совсем заклевал носом, пока его лучший друг бесцеремонно похрапывал у него под боком. — Молодой человек, — от громкого голоса мужчины Гена вздрогнул. Заметив, что каждый из присутствующих в бескрайней аудитории обернулся на эту сладкую парочку, Фарафонов понял, что обращались именно к ним. С силой толкнув Никиту в бок, тот подскочил на стуле, выпрямился и сонно потёр глаза. По аудитории прокатилась волна смешков, а Никита ещё и демонстративно зевнул, в конец раззадорив однокурсников. Мужчина лет пятидесяти, а может и поболее, спокойно прошёлся из стороны в сторону, продолжая сверлить взглядом столь наглых и беспардонных, по его мнению, студентов. Он громко откашлялся, поправил новенький пиджак, нахмурился. — Я понимаю, что-то, чем я занимаюсь тут, вам совершенно безразлично, — с ноткой иронии заявил лектор, — но я пытаюсь научить заинтересованных предметом студентов мыслить. Если вы до сих пор нуждаетесь в сонном часе, то Вы, молодой человек, явно ошиблись заведением. Студенты приглушенно захихикали, а Никита растерялся, оказавшись в самом центре внимания. — Научить мыслить? — Гена смастерил заинтересованную мордашку, подперев подбородок одной рукой, а другой продолжал теребить ручку, оставляя на пустом листке следы в виде хаотичных каракуль, — серьёзно? — После вчерашней попойки Никита соображал туговато, а Гене и вовсе казалось, что его мозг на время отдал пульт управления двум литрам старого доброго рома, которые он вчера залил в одну калитку. Но в чём Фарафонов всегда был хорош, он не любил публичных «казней», этого некого фарса, кого бы то ни коснулось. Тут не театральные подмостки, но массовка то и дело ждёт появления главного героя на плахе. Теперь наблюдатели таращились то на Гену, то на преподавателя. Казалось, ещё немного, и они вовсе свернут себе шеи. — О чем Вы? — все так же продолжая расхаживать из стороны в сторону, поинтересовался мужчина, — что именно Вас смутило, мой юный друг? — Нельзя научить человека мыслить, — уверенно заявил юноша, — вдолбить ему в голову определённый алгоритм — можно, заставить вызубрить десятки однотипных клише, сыпя которыми направо и налево ты будешь казаться на голову выше прочей толпы — всегда пожалуйста, но, как по мне, это не значит мыслить, это значит чётко следовать созданной кем-то и когда-то парадигме, — в аудитории сейчас говорил только Фарафонов, что означало, что публику он заинтересовал. Браво. Бис. — Вдолби человеку умение считать, и ты сделаешь из него калькулятор, но это далеко не значит, что у него математический склад ума. — Как Ваша фамилия? — Профессор прищурился и когда получил ответ, немедленно записал что-то себе в блокнотик. Гена и Никита встревожено переглянулись, не зная, что это значило: отчисление или того хуже, отработка после занятий в виде лишней пары философии. Только Никита встал с места, чтобы возмутиться и изъявить, что невинные не должны страдать, и он с гордостью и честью, со стойкостью и мужеством вынесет заслуженное наказание в гордом одиночестве, как его великие супергеройские планы снова прервали: — Считайте, Фарафонов, что у вас огромный бонус на зачёте по моему предмету, — довольно улыбнулся профессор, — а Вы, — обратив внимание снова на Никиту, — я рад, что Вам захотелось постоять, похвально. Спорт — это жизнь, но все же, я прощаю вам вашу маленькую наглость и впредь, — улыбнулся лектор, — ложитесь спать пораньше. Лектор вовсе не собирался прерывать свою лекцию о морали и здоровом сне, но кто-то позаботился об этом за него. На улице, под самыми окнами университета, что выходят во двор, стоял дикий женский вопль, что даже на третьем этаже было отчетливо слышно каждый выкрик. Даже профессора заинтересовало, не начался ли там случайно какой митинг или ещё чего. Все студенты, включая наших главных героев, повылазили из окон, что были в аудитории. — К нам приехала какая-то знаменитость? — шептались девчонки, пытаясь разглядеть среди толпы студенток виновника или виновницу. — Я знаю, что это за знаменитость, сейчас я устрою этой суперзвезде, — узнав вдалеке знакомую причёску и очки, Фарафонов громко стукнул ладонью по несчастной парте, что не во время попала под горячую руку, громко ругнулся и, извинившись, пулей вылетел из аудитории. Не до конца разобравшись в ситуации, Никита на автомате сгрёб весь свой хлам с парты и следом за Геной выскочил в коридор. Если бы вы сейчас наблюдали за всем происходящем из той самой аудитории, вы бы видели как Гена, словно ошпаренный кипятком, красный либо от злости, либо от самого быстрого марафона, который включал в себя бег по этажам, через пару секунд уже ворвался в толпу и, схватив виновника, принялся трясти его словно грушу, активно размахивая руками время от времени: — Это что ты тут устроил? — громко возмущался тот, пока Никита заливался от смеха, потому что, в отличие от разгневанного Фарафонова, заметил, во что был одет небезызвестный Вячеслав. — Это ещё что за хрень? — Когда Гена заметил на Славе футболку с его портретом с двух сторон, которую Никита преподнес ему на Новый Год пару лет назад, в силу того, что постоянно упрекал Гену в самовлюблённости и диком эгоизме по отношению к нему страдальцу, его чуть инфаркт не схватил. Но поняв, что если он сейчас тут помрёт, этот засранец продолжит разгуливать по городу в футболке с его физиономией, решил отложить смерть до лучших времен. — Что ты, чёрт возьми, тут устроил? — Гена схватил Славу и своего задыхающегося от смеха друга и потащил подальше от повеселившейся изрядно публики. Распихивая вокруг себя дам, что влюблёнными глазами таращились на смазливую мордашку этого недодемона, Гена поволок обоих в здание университета, усадил на диванчик в холле, и словно разъярённая мамочка, навис над парнями, сложив руки на груди, едва не выдыхая с дымом огонь. — А что? — сняв очки, Слава невинно захлопал глазками, — я просто проснулся дома один, испугался, что ты меня бросил, нашел твою фотку, — Гена громко кашлянул, — ну почти, — поправил себя Слава, — узнал, где ты учишься и пришёл. А вдруг вас похитили?! Вы закрыли меня на ключ, не оставили записки… никаких следов! Это был весьма занятный квест, в котором я, кстати, оказался победителем. — Ещё одно слово, и этот квест закончится летальным исходом, — продолжая злиться, выпалил пострадавший Геннадий, — а как ты выбрался из квартиры? В окно, что ли? — Нет, у тебя же, блин, пятый этаж. Я же не совсем идиот, — Славу явно озадачила нотка сомнения, мелькнувшая в глазах Фарафонова. — Просто позвонил, приехали мастера и сняли дверь, — спокойно пожал плечами тот, — так что у тебя есть теперь знакомые мастера, но нет двери. — Что? — крик Гены эхом разнёсся по полупустым коридорам учебного заведения, и все окружающие вопросительно обернулись на парней, — что? — повторил тот. — Да шучу я, — отмахнулся, как ни в чём ни бывало Славик, закинув ногу на ногу, наслаждаясь результатом своих маленьких проказ, — просто один очень хороший человек, и по совместительству твой друг-алкоголик, — он достал из кармана связку ключей и бросил их Никите. Так как его реакция с самого утра послала Никиту ко всем чертям, ключи попросту пролетели мимо, со звоном рухнули на пол. — Реакция, как у кошки, — констатировал Слава, — дохлой. — Надо было тебя разбудить, — наконец подал голос Никита, вспомнив, что он ещё жив, — я предлагал. — Или убить во сне, — Гена немного пришёл в себя, глубоко вдохнул, потом ещё и ещё. — На, вот. Надень немедленно. — Он протянул Славе свою ветровку, и как ни странно, тот без пререканий её принял и сразу надел. — Так то лучше, — Гена застегнул замок, чтобы Слава не светил этим дивным принтом в коридорах. — Как мило, — разулыбался Слава, наигранно смущаясь. Он приложил ладони к щеками и захлопал глазками, — застёгиваешь мне кофточку. — Будешь много говорить, повторю то же самое с твоим болтливым ртом, — пригрозил Гена, встряхнув волосами и гордо зашагал в сторону лестницы, — будете торчать здесь или может пойдём на пару? — А что у вас за пара? — История искусств, — зевнув, ответил Никита и растёкся на диване, не желая вставать, — самый идиотский предмет. Сидишь и полтора часа слушаешь, кто, когда и зачем нарисовал дурацкое дерево и толкнул это за неплохие деньги какому-нибудь болвану. — Интересно. Посмотрим, что вам тут рассказывают, — самодовольно заявил Слава, вставая с дивана, — и насколько правдивую информацию вливают в ваши ничего не знающие головы. — Он рукой взъерошил Генины аккуратно уложенные волосы, в силу того что бы выше, и тот снова надулся как пузырь, — пойдём, злыдень, на пару опоздаете. — Затеряешься в толпе, всё равно поточка, — раздумывал Гена, шагая по лестнице, — главное не выделяйся и сиди молча. — Ладно.

***

— На кой-чёрт ты встрял в лекцию со своими дурацкими байками? — Сразу после пары, на которой Славик, естественно, выделился, Гена схватил его за рукав и потащил в сторону, подальше от студентов, которые как-то странно косились на незнакомца. И это не удивительно. — Люди должны знать правду, а не то, что вам тут втирают, — даже и не думая оправдываться, Слава запрыгнул на подоконник, свесив ноги, — это правильно. — Нет, не правильно, Слава. Ты понимаешь, что это ненормально, слышать от парня, что Малевич не рисовал свой квадрат, точнее изначально не собирался, просто ты, как обычно, отличился и испоганил что-то в очередной раз. — Да, я просто пролил чёрную краску на его рисунок, а он из этого шедевр сделал. Благодаря мне, между прочем. — Так зачем ты при всех об этом заявляешь? — Полный возмущения Геннадий, никак не мог прийти в себя. Не успел он отойти от утренней выходки, как Слава постарался снова. — Как ты им объяснишь, что ты просто шаришься по векам, потому что ты, видите ли, тусуешься там, с котелками и устраиваешь вашим клиентам вечные муки? — Я не устраиваю вечные муки, — пояснил тот, — я в другом отделе. Вечными муками занимается менеджер по грешным кадрам. — Увидев, что Гене не до смеха, Слава сдался, — ладно, шучу. — Хорошо, допустим с Малевичем они приняли это за шутку. Что у нас по плану? Ах да, Мона Лиза. Что ты там сделал, а? Как ты там выразился, сейчас….«Решил пошутить над Леонардо и стёр на эскизе брови Джоконды» Ты серьёзно? Даже плевать, что ты опозорил меня на весь университет, плевать, что тебя теперь считают больным на всю голову. Плевать. Но Да Винчи столько времени создавал этот шедевр, нахрена ты вообще полез к рисунку? — Если бы наших героев слышал кто посторонний, то он явно решил, что эти двое спятили. Но мы то с вами знаем, что всё ими сказанное — правда, и от того не хуже ли? — Просто, — пожал плечами тот, болтая ногами, продолжая восседать на подоконнике, — он назвал меня беспечным и несерьёзным. — Гене показалось, что в голосе Славы проскользнула капелька обиды. — И ты решил доказать обратное, стерев брови на эскизе картины? Серьёзное и взвешенное решение, Слава. Умница. — Я знаю, — довольно протянул тот, — зато ты один из немногих, кто знает истину. — Слава слегка похлопал Гену по плечу и спрыгнул с подоконника, заметив идущего в конце коридора Никиту. Парень заглядывал в аудитории, пытаясь разыскать пропавших друзей. Заметив Славу, он громко расхохотался: — Слава, браво, — он протянул руку Славе, и когда тот ответил на рукопожатие, рывком притянул к себе и принялся обнимать, — это было просто шедеврально, приятель. Я давно так не смеялся. Все студенты очень хотят с тобой познакомиться, идем. Я смеялся до слез. Хочешь? — Никита протянул Славе бутылку колы, которую купил в буфете, пока искал Гену. — О, Гена, гляди, — Гена смотрел в окно, но когда услышал собственное имя, обернулся, — та вкусная коричневая жижа, которую ты мне покупал. — Кока-кола, — добавил Никита, прищурившись, — странный ты парень, смешной. — Снова засмеялся тот, не принимая слова Славы за чистую монету. Сложившаяся репутация человека, которому нельзя верить — здорово выручала, тем самым покрывая странные рассказы и заявления пеленой юмора. — Откуда ты только Гене свалился на голову, вы идёте? Слава обернулся, жестом указал Никите, что они догонят его через секунду и снова подошёл к Гене. Тот просто стоял и таращился в окошко на курящих под окнами студентов. — Слушай, — замялся тот. Славе показалось диким чувство то ли стыда, то ли сожаления. Он раньше не испытывал эмоций, вообще. Но долгое нахождение в мире людей, которое, кстати, непредвиденно затянулось, здорово влияет на него. Негативно, или наоборот, в лучшую сторону — Слава пока не разобрался. Но он точно испытывал чувство неловкости за сегодняшние выходки. Чё? Ты с ума сошёл? — я не хотел, чтоб всё так обернулось. Хотя, может и хотел. Не знаю. — Это типа извинение? — Гена вздёрнул бровью, пытаясь понять, что выражают глаза Славы, которые он снова скрыл за темными очками. На самом деле, пока Никита и Слава перекидывались парой тройкой фразочек, Гена, смотря в окно, размышлял и отметил для себя, что эта пара истории искусств была самой весёлой за все три курса, что они прослушали. — Ну, типа да, — улыбнулся тот и протянул Гене руку в знак перемирия, и тот, не раздумывая, её пожал. — Кстати, — эти двое новоиспечённых сумасшедших пошли по направлению выхода, где их ждал Никита, — если ты во все этом шаришь, что там случилось на перевале Дятлова? — О, это строго секретно, мой юный ученик. Как говорится, конфиденциальная информация. — Да брось, намекни хоть чуть-чуть, — в шутку толкнув Славу в бок, подмигнул Фарафонов. Слава задрал голову и рассмеялся, — расскажешь? — Неа. Но ты можешь загадать это как желание, тогда скажу. — Мошенник, не дождёшься. Сам расскажешь. — Не, я подписал договор о неразглашении. — Что врёшь-то? — Да честно. Ген. — А? — Пойдём за коричневой жижей к вам в буфет? — Сам ты жижа, она называется Кока-кола. — Я всё время забываю, нужно записать. Так пойдём? Купишь мне? — Да пойдём, пойдём, ты голодный? — Да не особо… — Опять врешь, пойдём, покушаем. — С удовольствием. Захватив по дороге Никиту, трое юношей снова направились искать на свои задницы приключения.