Три желания для мистера Совершенство.

Первые два часа Слава постоянно просыпался, прислушиваясь к каждому малейшему шороху в квартире. Он слышал, когда Гена ворочался во сне, слышал, как он пару раз громко закашлял, как что-то бурчал себе под нос. Когда Фарафонов в очередной раз кашлянул, Славе пришлось придумывать что-нибудь незамысловатое, чтобы дать поспать и больному соседу, и, в конце концов, самому себе. Он порылся в кухонных шкафчиках, где стояла аптечка, и выискал там доисторический сироп от кашля. Срок годности ещё подходил, хоть и выглядела жижа не очень аппетитно. Что уж там выглядела, пахла она куда хуже. От запаха Славу передёрнуло. Это что, спирт? Гена лежал, укутавшись в пуховое одеяло. В комнате было отвратительно душно, лоб у парня был огненный, а щёки алыми. Подушка была влажной от пота и крови: разбитая и заботливо обработанная Славой губа время от времени кровоточила. Судя по тому, что Фарафонов плотно укрылся одеялом, его здорово знобило. — Одним сиропом тут не обойдётся, — Слава поставил бутыль на тумбочку, приложил ладонь к сначала к щекам, затем ко лбу, чтобы убедится, что температура и правда высокая. Славе никогда не приходилось ранее играть роль няни или того хуже, сиделки-медсестры, поэтому лучшим для него вариантом, и единственным, осталось быстренько сбегать в круглосуточную аптеку. Он оделся: надел первую попавшуюся теплую куртку с капюшоном, учитывая, что дождь продолжал топить столицу, нагло постукивая по железным карнизам, взял зонт, ключи и выбежал из квартиры. Через пару часов начнёт светать, ещё через пару пустые улочки заполнятся жизнью: работающие побегут на работу, неработающие по своим делам. Дети, взяв зонтик и натянув по совету бабули резиновые сапожки, зашагают в школу. Романтики будут стоять на балконе, вдыхая ароматы свежеприготовленного утреннего кофе и целоваться. День серый и холодный, но влюбленные наверняка не заметят этого. Слава вышел из подъезда, раскрыл зонт и зашагал в неизвестном направлении. Если бы не пара молодых людей, что возвращались из клуба или с дискотеки, впрочем, неважно, то Слава бы так никогда и не нашел то, что искал. Он вкратце объяснил полусонной продавщице, что его привело к ней в столь поздний час. Она лениво зевнула, пару раз кивнула и принялась рыться на полках. Слава не был полностью уверен, что она его верно поняла. Он вломился к ней почти под утро и бестактно разбудил. Женщина протянула ему три разных упаковки с таблетками, пару бутылей с сиропами и какие-то разноцветные пластинки. Когда на лице покупателя застыло чувство растерянности, женщина добродушно улыбнулась, убрала с прилавка лишнее и оставила только два лекарства, которые, по её словам, должны были моментально подействовать. Она объяснила, что конкретно это за препараты, и как их необходимо принимать. Слава внимательно выслушал её, любезно поблагодарил за помощь, ещё раз извинился за столь поздний визит и побежал в сторону дома. Память его не подвела. Славе пришлось разбудить Фарафонова, и тот с недовольным видом заворчал. Он пожаловался на то, что его знобит, сказал, что голова вот-вот расколется, а все тело ломит. — Так, выпей это, — Слава протянул Гене горсть таблеток и стакан теплой воды, — а потом это. — Жестом указал на сироп, чье благоухание разнеслось по всему помещению. — Ты что, в аптеку ходил? — Гена слегка приподнялся на кровати и покосился на свою мокрую куртку и зонт, которые Слава так бессовестно спер у него. — Да нет, я просто всегда в это время на пробежку выхожу, — хмыкнул тот, отвернувшись, — вот по дороге и заскочил. — В четыре утра? — Ну да. — В ливень? — Конечно. Не ради тебя же я попёрся в аптеку со сранья. — Я так и думал, — улыбнулся Фарафонов, наблюдая, как Слава пытается корчить из себя серьёзного. — Так что там у тебя? — Какая-то аптечная дрянь, — ехидно улыбнулся тот, — но выпить надо. Фарафонов покорно проглотил горькие пилюли и залпом осушил стакан воды. Из-за высокой температуры его мучила жажда. Затем Слава чуть ли не насильно влил в него вонючую жижу из бутылки. Если бы у Гены были силы, он бы придушил этого недодемона. Ну ничего, завтра он займется этим. Слава с довольной миной наблюдал, как Фарафонов кроет его трёхэтажным матом за то, что тот подсунул ему какую-то отраву. Но через какое-то время ему и вправду знатно полегчало. — Теперь будешь дежурить около меня, как у постели смертельно больного? — Нахрен ты мне сдался, приятель. Фарафонов и сам не заметил, как провалился в сон. Слава еще какое-то время посидел рядом, убедился, что Гена уже давно крепко спит, а температура практически спала, укрыл его все тем же пуховым одеялом, аккуратно сменил промокшую от пота подушку на свежую и вышел из комнаты. Едва он доплелся до зала, стянул свои мокрые вещи и тут же отключился.

***

Слава проснулся ближе к обеду. Длинные ноги, которые он едва сумел разместить на диване, затекли, а спину дико ломило. Он вытянул ноги, сладко потянулся и провыл что-то невнятное. Давно он так плохо не спал, и причина даже не в том, что было крайне неудобно, или что диван оказался узок для его широкой персоны, нет. Он поерзал на диване, перевернулся на другой бок, потом на спину. Ещё раз потянулся. — Потягушки, — пропел он. — Смешное словцо, — Слава вздрогнул. Он и не заметил, что Гена сидел в кресле напротив, с кружкой чая и овсяной печенькой, — утро доброе. — Не такое уж оно и доброе, — Слава встал с дивана, отчаянно пытаясь размять конечности. — Что, ломит все после пробежки? — гнусавым голосом поинтересовался Фарафонов и откусил печенье, — Чай хочешь? — Я сам сделаю себе, — кивнул тот, натянув на себя майку и джинсы, — ты выпил лекарство? — Я могу налить тебе чай, я не умираю, — возмутился тот, сползая с кресла. — Да, выпил. Фарафонов навострил лыжи на кухню, и Слава поспешил за ним. Едва тот потянулся к столику с заваркой, как Слава одним движением поймал быстрого, как пуля резкого Фарафонова за шкирку и отпихнул на стул. Гена непонимающе уставился на Славу, кажется не до конца осознавая, каким образом его усадили обратно. Слава навис над парнем, приблизившись к нему настолько близко, насколько это было возможно. От Фарафонова за километр разило лекарствами и спиртом. Понятно, почему его вчера так быстро уложило на бочок. Повисло молчание. — Нужно обработать рану, — заключил Слава, ткнув пальцем в разбитую бровь. — Ну, нет, — взвыл Гена, порываясь смыться из кухни, но все попытки оказали тщетны. — Бесишь. — И я питаю к тебе нежные чувства, — рассмеялся тот. Гена проскулил, когда разбитая бровь защипала, и Слава легонько подул, — у собачки боли, у кошечки боли, а у Гены не боли. — Пошёл к чёрту, — по доброму рассмеялся Гена, почувствовав себя маленьким ребёнком, который разбил коленку, — чем бы заняться сегодня? Можем развалиться в зале и посмотреть кино? — И приготовить поесть, — добавил парень, и живот его громко заурчал в знак согласия. — Давай закажем что-нибудь на дом, я тебе не жена. Все, ты закончил издеваться надо мной? — Мне нравится это дивное занятие, — Слава в шутку потянул Гену за щёку и тот запротестовал, — это что у нас тут такое мягкое и толстое? — Отвали, я болею, — надулся Фарафонов, — сам ты толстый. Я пушистый. И я пошёл. — Стоять, — словно заправская домохозяйка, Слава встал в позу, уткнув руки в боки, — таблетки. — Я выпил. — Не ври, — тот рукой указал на пластинку, — не хватает одной, а должно не хватать двух. До двух я считать умею, не пытайся меня надуть. — Гена, недовольный жизнью и вселенной в целом, запил лекарство остатками чая и прорвал блокаду в комнату. Ни один жалкий людишка на этой богом позабытой планете не смог обвести Вячеслава вокруг пальца. — Так, давай досмотрим последние серии седьмого сезона Игры престолов, — глаза Гены заиграли огоньками азарта. Они со Славой застелили пол несколькими одеялами, закидали подушками и развалились в зале. Гена заказал суши и пообещал, что Слава будет в восторге, и вообще его никто не спрашивает, пусть ест что дают. — Есть хочу, — ныл Слава на середине предпоследней серии, а Гена громко всхлипнул, — че ревешь, сентиментальный ты мой? — К чёрту иди, предатель. Из носа течет, — хмыкнул Фарафонов и громко чихнул, — ненавижу болеть. — Посмотри на кухне, я капли ещё взял, — раздался звонок в дверь, и Гена пошёл открывать. Расплатившись в дверях за доставку, он закрыл за курьером дверь и вернулся в зал с полным пакетом еды. — И так, барабанная дробь, — он раскрыл коробку и в нос ударил запах рыбы, соуса и специй. — Обожаю. — Это что, рыба? — поморщился Слава, принюхавшись к странным непонятным квадратикам, — фи, импортные штучки. То ли дело советская тушенка! — Тебя не спрашивают, — Гена аккуратно подпихнул Славу в плечо. — Попробуй, или будешь есть хлеб с майонезом, — он протянул палочки Славе и тот ещё больше забурчал. — Я не умею ими есть, как это вообще делают. Для этого существуют ложки. — Научим, не боись, — он сперва показал, как следует их правильно взять, потом ещё раз и ещё. Наконец, поняв, что способности Славы ограничиваются только издевательствами над несчастными, он просто взял руку Славы в свою и показал всё наглядно. — Так понятнее? Через пять минут Слава уже активно уничтожал добрую половину той самой ненавистной рыбы, время от времени отвлекаясь на то, чтобы запить это все кока-колой, к которой он так прикипел душой. — Признаю, был не прав, — наконец прожевал Слава, — ахринительно вкусная вещь. Интересно, сколько будет доставка к нам? — Ну да, я думаю, что доставка в ад выйдет подороже, — рассмеялся Гена. Телефонный звонок прервал домашнюю идиллию. На дисплее высветился неизвестный телефонный номер: — Да, алло, — голос у Гены был хриплый, — да, это я. Очень приятно, — Фарафонов прикрыл рукой динамик и попытался прокашляться, чтобы не показаться туберкулёзником со стажем. Он так ёрзал на месте, что ещё чуть-чуть и он бы провалился к соседям снизу. На другом конце провода явно сообщили что-то хорошее, — спасибо огромное. Я буду ждать. Счастливо. — Что лыбишься? Я не съеду от тебя, пока не получу своё, — Фарафонов светился как медный таз, улыбаясь во все свои тридцать два зуба. — Да это я уже понял. У меня такое ощущение, что съезжать придётся мне, — подпрыгнул тот на месте, — мою заявку одобрили, представляешь? Меня взяли! — Куда? Надеюсь, не в армию? Мне не идет болотный цвет. И таскаться за тобой как жёны декабристов не входило в мои планы. Валяй желание и я пойду. Пиши письма, солдатик. — Сплюнь, — пригрозил Гена и снова принялся прыгать на месте, — Меня взяли на Fresh blood, ахринеть. Не могу поверить. Хотя, нет, могу. Фуф, надо успокоиться, — Слава все ещё непонимающе доедал свою порцию, пока Гена порхал как птичка по комнате. — Может, объяснишь уже, что это? Конкурс красоты? — Рассмеялся тот, и получил мягкой подушкой в лоб. — Чего дерешься? — ответка не заставился себя жать, и ещё вчерашний больной сегодня получил подухой по голове, — так тебе. — Это реп баттлы, — гордо заявил тот, но реакция собеседника оказалась иной. Он просто-напросто подавился остатками рыбы. — Чего? — Давай я тебе просто покажу, — Гена с выражением гордости на лице, словно один стоял за Севастополь, выключил недосмотренную серию, быстро вбил нужные данные в поисковую строку и, вуаля, — прошу. Первые десять минут Славе было наплевать. Все, что он видел, это двух клоунов скачущих по площадке и читающих матерные стишки, пытаясь полить грязью человека напротив. Потом Слава стал прислушиваться, потом потихоньку вникать в текста двух оппонентов, а потом даже удостоил одного из них одобрительным королевским смешком, что означало — шутка удалась. Фарафонов наблюдал, как с каждой острой фразочкой в сторону противника, Слава заинтересовывался все больше. Он время от времени задавал Гене несколько незначительных вопросов, стараясь не упустить нить финального куплета. Выступлением одного из оппонентов он явно был воодушевлён. — Нахера они баттлятся, если их силы не равны? — Слава уже выпил половину бутылки пива, которая по волшебству оказалась у него в руке между первым и вторым раундами одного из участников баттла, — чтобы этот носатый смог самоутвердится? За счёт слабых, от чего бы и нет, — насмешливо заключил тот, отпивая пиво и брезгливо указывая в сторону экрана. — Это лучший баттловый МС в России на данный момент. Его еще никто не смог осилить, — с ноткой восхищения произнес Фарафонов, — Мирон — это уровень. — Мирон? Ну, конечно. Чего взять с еврея? — с отвращением прыснул Слава, залпом допив остатки в бутылке, — течешь по нему, я смотрю? Евреев я не люблю, а начитанных евреев — тем более. Считай, что антисемитизм — моё жизненное кредо. Лет семьдесят назад, припоминаю, сидели на западе Германии… — Не начинай свои исторические бредни, лучше скажи, что думаешь обо всем этом. — Вот что ты чиркаешь в блокнотике своем постоянно. Дашь почитать? — Посмотрим, — Фарафонов так был увлечён этой темой, что не заметил, как стал рассказывать Славе, что такое панчи и флиппы, как пишутся на баттл текста. Рассказал, что Никита, с которым Слава уже знаком, победитель первого сезона и что Гена, больше чем уверен, может взять второй. Что это на данный момент одно из самых быстро развивающихся направление в культуре. Фарафонов болел этими баттлами. До фанатизма болел. И сам не заметил, как заразил этим Славу. До этого момента Гена не хотел никому говорить, не хотел ни с кем делиться своё, пока не будет уверен, что не проиграет. Но со Славой ему захотелось поделиться. — Это интересно, — задумался Слава, открывая вторую бутылку, — но, как по мне, нужно глубже копать, чтобы задеть оппонента. Никакой цензуры, парень, быть не должно. Нахуй рамки, засунь подальше мораль. И тогда это будет интересно. — Мораль? — «Мораль» придумали священники, чтобы не дать вам жить полной жизнью. — Закончил философствовать? Как ты думаешь, получится ли у меня? — Думаю, да. Но этого…как его….Мирона тебе не одолеть. — Я и не собирался. Он в основе, а я в отборе. — И что? Думаешь, он впервые вошел в двери и сразу в основу? Я с тебя херею. Король умер. Да здравствует король! Но, я могу помочь. Одно твоё слово, и… — Тебе бы коктейли для похудения толкать, ты бы озолотился. Я сам справлюсь, и возьму этот сезон, вот увидишь. — Возможно, — ехидно улыбнулся Слава, — но если бы я участвовал, ни тебе, ни вашему мнимому королю-еврейчику не осталось бы ни шанса. — Ты бы пошел на такой проект? — Фарафонов снова засопел. — Пожалуй, я бы создал свой проект, — нескромно заявил тот, — если бы захотел. — Мечтатель, значит? — Думаешь, что никто и никогда не сможет победить жида? — Рассмеялся Слава, — гляди, а вот и первая строчка моего будущего альбома. — Гена рассмеялся, достав из-под столика блокнотик, о котором говорил Слава. — Взглянешь? — Гена, немного смутившись, протянул исписанные и исчирканные вдоль и поперёк страницы. Слава на секунду замолчал, растерявшись. Впервые за долгое время, он почувствовал ответственность за что-то, пусть и несерьёзное. Гене неловко было показывать черновые наброски, но за такое короткое время он доверился не пойми кому. Растерянность сменило удивление. Он все же взял в руки блокнот и Фарафонов выдохнул. Известив Славу, что хочет чая, он ушел на кухню, пока тот пролистывал странички. — Скажу Никите, как только все точно определится, — Гена вернулся с кухни с чаем и полной тарелкой сдобного печенья, — нужно купить билеты в Питер. — То есть, — Слава, не отрываясь от неразборчивой писанины Фарафонова, удивлённо вздернул бровью, — я первый, кто узнал и пока единственный? — Выходит, что так, — Гену словно осенило. А ведь он прав. С каких пор Гена хоть кому-то, кроме Никиты, раскрывает свои планы? С Никитой он знаком давно, а этот чёртов засранец доканывает его всего несколько дней? Откуда столько чести? — Не думай, что мы с тобой теперь братья до конца дней наших. — Я и не думаю, — мягко улыбнулся Слава, отпивая пива, — совсем не думаю. — Он закрыл блокнот и протянул его обратно автору, — мне нравится. Но, против меня у тебя не было бы и шанса. — Если бы скромность была человеком, она была бы тобой. На выходных нужно ехать в Питер. — И? — Что и? — Переспросил Гена. — Ехать в Питер, ну. — Ну да. — Хочешь чтобы я поехал с тобой? — А что, есть альтернативный вариант? Ты, один хрен, увяжешься. — Ты же хочешь попросить, чтобы я составил тебе компанию, — ухмыльнулся парень, смотря как Гена ёрзает на кресле, — потому что тебе будет скучно. — Ты же все равно поедешь, — Фарафонов театрально закатил глаза и отвернулся, чтобы тот не увидел, как он улыбается, — что мне тебя уговаривать. Ты тут и часу без меня не сможешь. — Ну, так спроси меня. — О чем? — Поеду ли я? — Ты в конец ахирел?! Поедешь! — Зачем? — громко и наигранно воскликнул Слава, быстро хлопая глазками и улыбаясь как пятнадцатилетняя девица. — Издеваешься? — Да шучу я, конечно же поеду. Обожаю этот город, — Слава наконец успокоился и откинулся спиной на спинку кресла, на котором сидел Фарафонов. Он задрал голову, чтобы видеть собеседника. Тот, в свою очередь, смотрел на Славу сверху вниз, — город вечных дождей, и там нет солнца. Ненавижу солнце. — А как же твои крутые очки для крутых парней? — Дела не в очках, мэн, — Фарафонов очень громко цокнул, аж сам того не ожидая. Парни рассмеялись. — Вопрос дня, кто моет посуду? — Давай решим это как взрослые, серьёзные мужчины! — Су ли фа? — Давай.

***

— Ах да, — Гена сидел за столом, со спины наблюдая за тем, как Слава тщательно моет тарелки с недовольной миной, — у нас с тобой ещё одна важная деталь осталась. — Какая? — Не поворачиваясь к собеседнику, отозвался Слава, — похудеть? — Ты такой смешной, живот надорву сейчас, — тот хмыкнул, — нужно придумать мне крутой ник, — Гена задумался. — Хочешь, я этим займусь? — Нет уж, спасибо. Займемся этим вместе. Я забронировал билеты на субботу. У нас есть три дня. — Этого достаточно. Если Никита участвовал, значит, у него тоже есть ник? — Чур я тебе не говорил, — отмахнулся Фарафонов, — а то мало ли. Алфавит он. — Серьёзно? Я даже комментировать не хочу, — скривился тот, — ему бы фантастику писать с такой фантазией. Назовись азбукой? — Ты сегодня в ударе, шутник, — скептическим взглядом окинув Славу, Гена откинулся к стене. — Где эта вся свистопляска проходит? Я надеюсь, что в помещении? — Да нет, прям на вокзале! Ну конечно в помещении. В баре. Сам все увидишь в выходные. Я познакомлю тебя с некоторыми участниками. Я знаю, что там будет Федя, двухметровый странный тип, похожий на цыгана и чувак, который, как мне кажется, скоро сдохнет. Он так выглядит. Может и Мирона увидишь, автограф возьмешь. — Слава театрально схватился за сердце и смахнул с щеки слезинку. — Как твое лицо? — совсем неожиданно спросил Слава, указывая на ещё не зажившие раны, — нужно обработать. — Гена скривился, — ты же не хочешь приехать в Питер с такой рожей, верно? — Расскажи, что тебе не плевать? — Конечно нет, я не хочу позориться рядом с тобой, — Слава по-дружески хлопнул Гену по плечу, — ладно, шучу. — Да, сейчас. Я хочу на балкон, немного свежего воздуха и я как новенький, — Слава кивнул и направился в сторону коридора. — Слава, — тот машинально остановился, — признайся, что ты испугался за меня? Волнуешься? — улыбнулся Гена, — я прав? — Шапку надень. На улице холодно, а ты болеешь, — Слава вышел из комнаты, так и не обернувшись. Фарафонов проводил его взглядом, улыбнулся, натянул шапку, укутался в одеяло и вышел на балкон. Ну и ну, кто бы знал, что этот демон тут задержится. Свалился же на его голову, черт побери.