О милых доярках и городских придурках.

— Зачем я вообще попёрся с тобой сюда? — закатываю глаза, ворчу себе под нос ругательства, стараясь обходить огромные лужи.       Сегодня Отсосёныш решил, что пора идти в лес за грибами и ягодами, а его полоумный дед поддержал его и очень доходчиво намекнул мне, что если я не пойду, то точно еды не получу. Точнее, он сказал примерно так: «Иди давай, если не хочешь с голодухи сдохнуть!».       Вот так вот мы и оказались в лесу. Вокруг только пауки, комары, мухи, сумасшедшие орущие птицы и куча поганок. Отсосёныш категорически отказался забирать обратно свои идиотские жёлтые сапоги, а я не стал с ним спорить. Правда, я так и не понимаю, каким таким образом он ходит по лесной подстилке из старых листьев, веток и иголок и не ойкает на каждом шагу. Я бы не выдержал такого. Тем более, тут есть реально глубокие лужи. — Потому что у тебя не было выбора. Но мы с тобой сделаем вид, что ты просто решил мне помочь, — беззаботно отвечает он, шагая сквозь кусты и присаживаясь на корточки. Вот как у него это получается? Он нашёл белый гриб. Опять.       Этот засранец аккуратно срезает его ножиком, укладывает в свою корзинку, практически доверху набитую этими гигантами грибного царства. И да, я злой, ибо мне попадаются одни чёртовы поганки да мухоморы. Вот прям так и хочется сожрать одну такую и поскорее склеить ласты. — Да-да, конечно, — фыркаю, складывая руки на груди. Мои любимые и единственные штаны безвозвратно убиты в грязи, что отлетает от сапог при ходьбе. А Отсосёнышу хоть бы хны, мать его. Ненавижу. — Может, я домой уже пойду? Я заколебался третий час шататься по этому адскому месту. Нет ещё части тела, за которую меня не укусил комар. Я заебался и устал. И вообще… — я недоговариваю, так как Отсосёныш оборачивается и смотрит на меня скептическим взглядом. — Слушай, я не в восторге от того, что ты постоянно ноешь. — Он глубоко вдыхает в лёгкие кислород, прикрывает глаза, а затем указывает пальцем в сторону. — Там находится куст малины. Собери, пожалуйста, ягоды и успокойся. Обберёшь весь кустарник — потопаем домой. — Обещаешь? — прищуриваюсь я, задирая выше нос. Ну вот, опять сраные комары над ухом жужжат. Достали уже!!! — Обещаю, — соглашается он, кивнув. — Я тут неподалёку знаю местечко, где растут лисички. Если что — кричи. — Отсосёныш поднимается на ноги, легонько улыбается, а затем скрывается в куче кустарников. Ну вот. Он меня кинул. Ладно, надо уже чё-то делать.

***

      Я знал, что в словах Отсосёныша есть подвох. Потому что это не кустик малины, а ебаный монстр размером пять на пять метров. Сука, да что за херня?! Надо было просто валить домой!!!       Теперь у меня нет ни грамма доверия к этому обманщику! И срать я хотел на то, что он мне помог со вшами и с домом… Да и вообще… Да, он оказался весьма полезным засранцем, но не более. Я просто пробуду тут до лучших времен, может, шпехну его парочку раз, а потом тихо и мирно уеду. Так будет лучше всем: я не буду капать ему на мозг и буду жить так же, как и раньше. Ну разве не красота?       Кустики рядом со мной шуршат, я прищуриваюсь. Оттуда выходит Отсосёныш с корзинкой, полной грибов. А я свою даже на треть ягодами не заполнил. Что ни говорите, а ножки у этого засранца шикарные. Да и мордашка симпатичная такая. — Ты ещё не закончил? — удивляется он, присаживаясь рядом со мной на колени. Вот дикарь, даже не боится испачкаться. Ужас. — Давай помогу?       Я задираю нос, но киваю. Вот и правильно, пусть работает. А я в сторонке посижу. — Я уже домой хочу. — Отворачиваюсь от него, скрещиваю руки на груди. — Скоро пойдём уже, — легко отвечает он, собирая ягодки в ладошку и укладывая их в мою корзинку. — Хотя бы до половины наберём и уйдём, хорошо?       Вот как он так легко разговаривает? Пф, деревня. Но придётся тоже что-то делать, если хочу поскорее оказаться в кровати.

***

— В каком смысле «потерялись»?! — выкрикиваю я на весь лес. Отсосёныш виновато опускает глаза, вжимая голову в плечи. Вот же партизан чёртов: завёл меня в чащу и не знает теперь, куда идти!!! Ненавижу!!! — И что делать будем?! — Я не знаю. Попробуем искать выход. Между прочим, не только я в этом виноват! Ты мог бы запоминать дорогу, а вместо этого клювом щёлкал! — он нахмуривает брови, отворачивается.       Я пинаю ближайший пенёк, громко матерюсь. Ну что такое-то?! Почему я такой неудачник?! Мало того, что меня сослали в глушь, которой даже на карте нет, так я ещё и сдохну в лесу, искусанным комарами и утонув в говне! — Ну конечно, давай сделаем меня виноватым! Я же тут в бойскаута играю! — толкаю Отсосёныша в плечо, он оступается, падает на колени и громко шипит. Твою мать… — Эм-м-м… Прости, всё в порядке? — я наклоняюсь, хлопаю ресницами, но Сосёныш хватает меня за ворот рубашки, тянет на себя так, что я спотыкаюсь и мы вместе сваливаемся в ближайший куст. А вот за кустом был обрыв… А под обрывом речка…

***

      Я кашляю, выползаю на берег. Нас отнесло сильным течением в какие-то ебеня…       Сосна выжимает свои вещи, сидя около речки, а я сверлю его спину взглядом. Теперь у нас ни грибов, ни ягод, ни шанса на спасение… Шикарно. — Я чувствую твой взгляд, — говорит он, чуть оборачиваясь. — Перестань так на меня смотреть. — Конечно, уже перестал! — срываюсь я. — Мы посреди леса, без еды и одежды, все мокрые! У меня шикарное настроение и я должен улыбаться! Ты что! — размахиваю руками, перехожу на крик: — Всё же просто прекрасно, а мир населён бабочками! Так плюс ко всему, вокруг дикие звери, которые могут сожрать нас в любой момент!!! — Перестань орать на меня! — резко вскрикивает он. — Если бы ты проявил хоть каплю участия при этом походе в лес, то ничего этого не было бы! Ты достал уже меня! Чёртов эгоист, который думает лишь о своей заднице!!! — Отсосёныш поднимается на ноги, кусает свои губы. — Думаешь, мне приятно с тобой возиться, когда ты нос от всего воротишь, скотина неблагодарная?! Я — единственный, кому не насрать на тебя, а ты ещё и орёшь на меня?! — Я не просил возиться со мной! — подхожу ближе, тыкаю его в грудь. — Ты сам решил уделять мне внимание, так что это лишь твоя вина! — И, тем не менее, ты даже ни разу не поблагодарил меня по-человечески?! — он обходит меня, а я громко рычу, оборачиваясь вслед. Вода смыла с нас всю грязь, я опускаю глаза ниже.       У Отсосёныша кровоточат колени, а ступни так вообще все покрасневшие и исколотые. Блять… Какой же я мудак…       Он присаживается чуть дальше, прижимает ладошки к коленям. Больно, наверно… Я иду к нему, глубоко вздыхаю, а затем опускаюсь рядом с ним и кладу свои руки поверх его рук. — Слушай, прости. Да, я придурок. — Смотрю в сторону, замечаю, что солнце уже садится. Скоро похолодает… — Давай пока что успокоимся и попробуем выбраться из этого ада? — Хорошо. Но я всё равно обижен на тебя. — Отсосёныш отворачивается, я вижу, как у него чуть краснеют ушки. Вот же чудо.       Ладно, беру свои слова назад. Я его не шпехну. Я постараюсь добиться от него взаимности в чувствах. Так будет правильнее, а мои яйца в конце точно останутся целыми. — Больно? — чуть сдвигаю одну его ладонь в сторону, смотрю на кучу глубоких царапин. Да, я, всё-таки, мудак. — Угу. — Он шмыгает носом, подтягивает к груди ноги.       Я снимаю сапоги, выливаю из них попавшую туда воду. Надо бы высушить их… Для начала, разведу костер…

***

      Луна светит высоко в небе, речка бесшумно течёт, унося в себе травинки и веточки. Костёр напротив нас с Отсосёнышем ярко горит, я грею свои руки у огня.       Вдалеке слышится вой волков, Сосёныш ёжится, двигается ближе к теплу. Я отдал ему сапоги, поэтому теперь ему должно быть теплее. И домой он пойдёт в них, если нас откопают. — Боишься? — тихо спрашиваю у него я. Раны у него перестали кровоточить, но вокруг них образовались большие синяки. — Да, — честно отвечает он, тыкая горящий хворост веточкой. — Никогда не думал, что окажусь в такой ситуации. Но мне страшно не из-за волков… — Так из-за чего же? — я придвигаюсь ближе к нему, приподнимаю брови. — Ты когда-нибудь слышал о вендиго? — шепчет он, опуская глаза. Пламя костра освещает его волосы, свет бликует по загорелой нежной коже. — Нет. Что это? — я наклоняю голову набок, быстро моргаю. Вокруг огня собрались светлячки, кружась в каком-то своем непонятном танце. Красиво… Я перевожу взгляд на Отсосёныша. Он обнимает свои коленки, утыкается в них носом. — Это создание, которое не знает о сытости… Оно ест людей, не оставляя даже косточек. Это огромное человекоподобное существо с безгубым ртом и огромными острыми зубами, которыми оно разрывает плоть… У него белые глаза, из которых иногда вытекает кровь, длинные когти… — Так, стоп, — прерываю я его, замечая проходящуюся по телу дрожь. — А ну перестань накручивать и себя, и меня. Нет никаких вендиго, это всё выдумки сумасшедших. — Я его видел, — шепчет Отсосёныш, зажмуриваясь. — В детстве я потерялся в лесу… Меня искали два дня. Ночью с первого на второй день я наткнулся на это существо. Оно так плотоядно смотрело на меня…       Мне становится не по себе, я накрываю рот Отсосёныша ладошкой, цыкаю. Ну вот что такое? Он только хуже делает, засранец мелкий. — Так. Я пообещаю, что защищу тебя от этой твари, а ты пообещаешь в ответ, что больше не будешь рассказывать подобных историй, лады? — прищуриваюсь, фыркаю. Пугать он меня тут будет, ага. Щаззз.       Он кивает, сводит брови на переносице. Я двигаюсь совсем вплотную к нему, улыбаюсь. Всё должно быть хорошо. Нас точно найдёт его полоумный дядька. — Тогда давай я расскажу тебе про эльфов? — он убирает ладошку со своего рта, легонько улыбается. — А давай. — Соглашаюсь я. Вдруг интересно будет?       Он набирает воздух в лёгкие, я приобнимаю его за плечи, делясь своим теплом. Звёзды ярко-ярко светят в небе, показывая нам светлую сверкающую полоску Млечного пути. Я засматриваюсь, всё словно мерцает, подобно самым большим бриллиантам. — Существует легенда о самых прекрасных на свете существах. Их зовут эльфами… Высокие красивые создания с длинными острыми ушами и блестящими волосами населяют леса, защищая их обитателей от зла. Ходят мифы, что у эльфов могут быть глаза абсолютно любых цветов, а их голоса способны с первого звука влюбить в себя человека… — зачаровывающе рассказывает Сосёныш, улыбаясь. Я слушаю его внимательно, воображая картинки в голове. — Это самые искусные воины, которые способны справиться практически с любым оружием и с любой магией. Они прячутся от людей, чтобы те не переловили их всех…       Сколько бы он ни рассказывал, а в голове у меня почему-то был только его образ в сверкающих лёгких латах и с длинными ушками. Сумасшествие… — Эльфы любят песни и танцы, они умеют искусно играть на любых музыкальных инструментах и всегда одеты с иголочки… — Я уже не обращаю ни на что внимание, только слежу за двигающимися губами этого засранца. Что вообще происходит?.. — Знаешь, — перебиваю его я, — эльфы ведь очень красивые? — Да. — Широко улыбается он, переводя взгляд на меня. — Тогда я знаю одного эльфа, — тихо шепчу, наклоняясь к Сосёнышу. Он быстро-быстро моргает, а я стараюсь поцеловать его, но он вовремя отворачивается, поэтому губами я касаюсь лишь его щеки. Вот же чудо строптивое. — Ты чего? — Сначала надо спрашивать разрешение, — ворчит он, фыркая. У него забавно дёргается носик. — Ладно. Если я пообещаю не быть мудаком, то смогу ли я поцеловать тебя? — прижимаю его крепче к себе, усмехаюсь. — Даю слово бурундука, что сдержу обещание. — Ну… Ладно? — краснеет он, неуверенно отвечая. Надо бы забрать его из этой глуши с собой. А то не найду нигде никого похожего. Да и нахер мне кто-то похожий, когда у меня уже есть один Отсосёныш? — Только недолго. — Ничего не обещаю. — Поворачиваю его личико к себе, придерживая пальцами за подбородок. У него дрожат реснички, а их длинные тени падают на пунцовые щёчки.       Накрываю его губки своими, улыбаюсь. Какой же милый мальчик. Он старается отвечать мне, двигая губами навстречу и громко сопя носом. Сосёныш обнимает меня в ответ, тянет на себя. Какие же у него сухие губы, надо бы подарить ему какой-нибудь бальзамчик, чтобы кожа не трескалась.       Я стягиваю с себя рубашку, подкладываю под спинку Сосёныша, а его укладываю поверх неё. Надо же нам на чём-то спать. Он перебирает пальчиками волосы на моём затылке, я чувствую, как он старается не налажать. Ну не милашка ли?

***

      Костёр мерно горит недалеко от нас, Сосёныш посапывает, уткнувшись мне в ключицы. Я слышу странные звуки над нашими головами, поднимаю взгляд выше. Огромные зубы, по которым стекает слюна, покрыты кровью, ужасные белые глаза смотрят прямо на меня, а их обладатель тяжело дышит. Носа нет, остались лишь страшные ноздри, кожа вся обвислая и слишком бледная. Местами на существе видны старые клоки волос.       Я приподнимаюсь, резким движением выхватываю из костра горящую ветку и отмахиваюсь ей от этого чудища. Что за хрень такая?!       Существо делает шаг назад, его когти сверкают при свете луны. Я прикрываю собой Сосёныша, шиплю в ответ на тварь, которая окидывает меня злобным взглядом. — Пшёл вон отсюда, — выплёвываю я, нахмуривая брови. У меня дрожат руки, но сейчас важно далеко не это.       Тварь громко шипит, скрывается в кустах, уходя всё дальше и дальше, судя по шагам. Твою ж мать… А Сосёныш всё так же беззаботно посапывает, ища меня и ёрзая. Вот же… Ай, да ну его.

***

      Утром мне в лицо ткнулось что-то холодное и скользкое. Я прикрылся руками, тяжело разлепил глаза и первое, что увидел — нос большой дворовой собаки, которую уже почёсывал Отсосёныш.       Его дядька о чём-то трещал без остановки, а я, наконец, расслабленно выдохнул. Нашли, мать их…