Островок лунного света

07:25. У меня никогда не было такой сильной потребности во времени. Проснувшись, я мгновенно почувствовала сильную жажду цифр и, протянув руки к стоящим на тумбочке электронным часам, впилась в них взглядом, жадно проглатывая "07:25". Как будто этого времени мне не хватало всю жизнь - больше - вечность. Я вскоре поняла, что заставило меня открыть глаза. Голоса за дверью - Джинни и Невилл, они наперебой что-тараторили. Звук шагов - ещё один голос. Это Гарри. Он говорил один, все молчали. Слов я различить не могла. Что-то сказал Невилл, и снова - все. Они совещаются? 07:29. Шаги. Открывается дверь - Джинни. Четыре секунды стоит на пороге и удивлённо сверлит глазами мою кровать. - Как? Вы уже вернулись? Я поворачиваюсь и вижу рядом Полумну. И тут я теряю счёт времени, совсем. Вся вчерашняя боль от встречи с дементорами, мучительно свежие воспоминания о последних секундах жизни с родителями и ужас прожитой ночи вместе со своей подругой - всё разом с сокрушительной силой врезалось в мою душу, как влетает осколок снаряда в разгорячённую человеческую плоть. И мои внутренности вновь стали нарывать и гноиться ещё больше, чем вчера, как недавняя рана, на которую разом высыпали пуд соли. Мне хотелось сбежать, убежать, запереться в тёмной комнате и прокричать в пустоту что-то грязное, отвратительное, мерзкое - такое же, как и я сама. Но вместо этого я, не шевелясь, уставила на Джинни свои непонимающие и обесточенные болью глаза... ...и смотрела, как он от меня уходит. Тяжело нависшие брови закрывали глаза, я знала, что он до последнего борется с желанием всё бросить и убежать. Бесполезно. Он не сможет, он всё равно уйдёт. Он даже не посмотрел на меня - не мог. Не смотреть на меня было легче, я знаю. 16:59 - Артур развернулся и пошёл обратно, по той самой дороге, по которой мы пришли сюда вместе. Точнее, он меня привёл. Я смотрела ему вслед, я наблюдала за ним, потому что не могла по-другому. Это стало моей панической странностью. Я уверена, родители отправили бы меня к психиатру, если бы заметили... Если бы теперь были знакомы со мной. Влажный зелёно-жёлтый лист прогнулся под ботинком Артура. Тропинка была сплошь занесена упавшими листьями - вчера над Лондоном пронёсся ураган. Они приятно хрустели под ногами, некоторые - прилипали к подошве и волочились по земле. Он шёл, он не мог остановиться. Тропинка начала закругляться вправо, и в середине этого закругления дорогу преграждала сломанная еловая ветвь. Я видела вблизи на ней крупные капли воды от ночного дождя; по дороге она обдала нас свежей порцией своей прохладной влаги, отчего Артур немного вздрогнул. Сейчас он даже не стал обходить эту ветку, и - врассыпную - брызги, я слышу как капли падают на листву, и звон раздаётся будто бы по всему лесу. Надо мной - облако, белое, как и лицо Полумны. А за ним - небо - голубоватое и в то же время прозрачное, как её глаза. Артур почти скрылся; я как наяву слышала звук его шагов, но не видела. Он уже далеко. Сначала я увеличила расстояние между нами, а теперь - он. Так и должно быть. Пути обратно не было, и уже не будет. И снова - рёв двигателя - настолько громко, что я зажала уши. Надо мной пронёсся очередной самолёт, так близко, что мне показалось, будто вот-вот он заденет колючие верхушки высоких елей. Прощай, Артур. Ты меня ни за что не простишь. Больше - я себя не прощу. 17:02 - теперь я смотрела на свои часы. Три стрелки и цифры, ничего лишнего - как же это приятно и просто! Всегда точное время, никаких сбоев. В жизни не так. В жизни стрелки, когда захотят, крутятся быстрее, или медленнее, или вовсе ломаются и останавливаются. И тогда уже цифры теряют всякий смысл. Я опять вспомнила Полумну. До мельчайших подробностей - лёгкое прикосновение к её бархатистой коже, от которого она просыпается; сначала с улыбкой: открывает глаза, видит моё лицо и... ужас, стыд и боль накрывают её всю. Поворот головы - она встречается глазами с Джинни - и наливается густой краской, словно ночью её в шутку вымазали томатной пастой. Ей показалось, что Джинни на самом деле знает, что произошло несколько часов назад и безмолвно, бесшумно отрекается от нас обеих - не потому, что не может подобрать правильных слов, а потому, что не в состоянии говорить вообще. Джинни ничего не знает. Я уехала в Лондон практически сразу, взяв на себя несколько важных дел и озвучив желание увидеться с Артуром. Хоть и встретиться с ним означало испытать жгучую, тупейшую боль, но продолжать находиться рядом с Полумной - продлевать её мучительные страдания. И вот я зажимала себе рот - день, два, неделю; я строила из себя Гермиону-прежнюю, умную, добрую, влюблённую в Артура. Представьте, насколько тяжело улыбаться, когда тебе наносят ножевые ранения - одно за другим - когда тебя хлещут плетью, и из свежих рубцов вытекает ярко-алая кровь - так же тяжело было и мне глядеть в его глаза, чувствовать родной вкус губ, утыкаться в плечо и сразу же прекращать объятия, помнимая, что слёзы накроют в любой момент. Но рано или поздно всё должно заканчиваться. Я закончила это сегодня. Я всё ему рассказала, всё, до мельчайших подробностей. Следующие три часа время неслось со стремительной быстротой. Периодически поглядывая на циферблат, я поражалась, как скоро перемещались стрелки, а я всё сидела, не меняя положения, сидела в том месте, где рассказала. В 20:05 я поняла, что вокруг очень темно. Вероятно, зарево заката ещё догорало на горизонте, но за вытянувшимися к небосводу деревьями ничего не было видно. Только несколько ярких полос жёлто-красных лучей, прорезающихся сквозь крепкие стволы, аккуратно светлели с западной стороны. Я не любила ночевать в лесу; более того, теперь я была одержима кошмарами той ночи - по дороге обратно мне казалось, что ещё один шаг - и меня окружат толпы вампиров и оборотней, а сверху, рассекая ночную дымку своим вечным холодом и чернью, из ниоткуда ко мне прилетят дементоры. Я решила всё же выйти из леса. 20:41 - я на освещённой улице. Солнце ушло совсем, и повсюду включились фонари. Сначала я повернула на тротуар, чтобы пойти вдоль шоссе, но потом остановилась: куда идти? К родителям, которые меня не знают? К Артуру, которому я разбила сердце? Или на вокзал, на платформу номер девять и три четверти, чтобы поехать к своим друзьям, среди которых - она? Нет, ни в коем случае. Я призадумалась и вспомнила одно небольшое кафе - оно находилось почти рядом с домом Артура. Днём мы частенько заглядывали в него, но ночью там не всегда собирались приятные компании. Что ж, мне было всё равно. Яркий свет фар, фонарей - жёлтый, оранжевый, красный; проносящиеся мимо - Bentley, Nissan, Land Rover - чёрный, серый, белый; крутящиеся диски колёс; исцарапанная разметка на дороге; трещина на зелёном сигнале светофора, затем - мигающий жёлтый; вечный вой, рёв, рык моторов. Мотоциклы - ненавижу, в ушах после них будто вакуум, выбивают все барабанные перепонки за три секунды. И люди впереди - бежевый плащ, шляпа, красные туфли на каблуках, опять плащ - уже чёрный, чемодан с отколотой застёжкой, изнутри - высовывается зонт, снова шляпа, брюки, очки; чешут нос, смотрят на время: сколько? почти девять; велосипедист, смех, улыбка, узкие глаза, раздвигающиеся морщинки; молчание, сосредоточенность, тяжёлый взгляд - нет, только не лица людей, не переходи на них, Гермиона, нет, стой, остановись! Огромным усилием воли я опустила глаза вниз и перевела дух. Я всего лишь шла по дороге, а была вымотана, как будто пробежала марафонскую дистанцию. Я пыталась заставить себя перестать наблюдать, но у меня не получалось. Это начиналось самопроизвольно, без моего согласия, но чем больше я наблюдала, тем труднее было остановиться. Я вспомнила про наушники - зациклившись на звуке песни, я могла прекратить наблюдать на некоторое время - но они остались у Артура, как и все мои вещи. Я не представляла, как буду забирать их у него, как буду глядеть ему... Знакомый скрип двери - и я внутри. 22:34 Несколько посетителей: с чашкой кофе, семейная пара, двое приятелей - нет, всё, нужно прекращать. Я подошла к барной стойке - никогда там не была. - Виски, - тихо проговорила я подошедшей девушке, предварительно нащупав в кармане несколько купюр. Она узнала меня - узнала и, наверное, ужаснулась. - Что-то случилось? - она часто обслуживала нас с Артуром. - Нет, - соврала я. Зачем? Она и так знала, что я вру. Никогда не думала, что одним залпом могу проглотить алкоголь, и что это так понравится. Я попросила ещё. Внезапно за моей спиной разразился дикий смех, я невольно повернула голову. В дальнем углу кафе, за двумя придвинутыми друг к другу вплотную столиками гудела компания рослых и изрядно подвыпивших подростков. Я невольно пригляделась и узнала одного из них - это был Дадли Дурсль. Его лицо всегда вызывало у меня отвращение. Как ни странно, он и пара его дружков заметили меня и, кажется, начали подниматься. "Лучше не подходите". Мне поднесли второй стакан виски, и только я пригубила этот целительный напиток... - Прокатимся? Оглушительный звон ключей от BMW и уродливая, отвратительная харя Дурсля. Я старалась сдерживаться и не смотреть на торчащую из голенища палочку, порываясь выхватить её и перебить всех до одного. - Парни, отойдите по-хорошему, - жёсткий голос из-за барной стойки, - А с чего это вдруг? - дружок Дурсля сзади оказался понаглее. - Может быть, мы хотим подвезти эту красотку до её дома... Я сжала кулаки до посинения. Уж лучше их, чем шеи маглов. - Я второй раз повторять не буду, - её тон не изменился, - лучше отвалите. Двое из них сказали что-то грубое и вышли, Дурсль вернулся за столик. Через некоторое время они все удалились. - Спасибо, Анна, - я вспомнила, как её зовут. - Пожалуйста, - она вздохнула. - Эти придурки часто здесь ошиваются. И не одни они. Она замолчала, расставляя бокалы по своим местам и искоса поглядывая на меня. - Ты так и не хочешь рассказать, что произошло? Рассказать? Да ещё и маглу? Ни в коем случае. Я подняла глаза и уловила в её взгляде сожаление. Мне стало очень стыдно, что я сижу сейчас рядом с ней, что я своим присутствием отравляю её доброту. И чтобы мне стало стыдно ещё сильнее, я спросила: - Можно я переночую здесь? Я открыла глаза от прикосновения и вздрогнула. Надо мной стоял Артур.