Глава 19. Печальная сторона праздника
22 августа 2017 г., 12:07
В квартале нордов тоже было предостаточно посетителей, ведь они привезли с собой кучу спиртных напитков. Вотчинами северных жителей стали все таверны двух кварталов, с радостью собирающие деньги с не иссякающей толпы, желающей поглощать всё, что может гореть. Тут были и пиво, и медовуха восьми сортов, и всевозможные ликёры. Отличились нордские алхимики, умудрившиеся состряпать алкоголь, который ещё и обладал магическими свойствами. Надо ли говорить, что самим производителям ничего и не осталось.
В одной из таких таверн раздался страшный треск. Оттуда с воплем вылетел в стельку пьяный мужик, а следом совершенно ровно вышел целый и невредимый Герберт, потягивающий какое-то крепкое пойло. Да уж, у Герберта выдалась та ещё ночка, ничего не скажешь!
Его новое тело было таким странным и непривычным, что вампир никак не мог к нему приспособиться. Жажда крови мучила даже после укуса той бедняжки, и ему очень хотелось отвлечься от этого хоть чем-нибудь. Однако Герберту нравилась его невиданная обычному человеку сила, в том числе и мужская.
После той дамочки в переулке было ещё четыре, причём все, как одна, твердили, что влюбились в него с первого взгляда. И даже после такого “марафона” Герберт не чувствовал усталости. Затем он зашёл в таверну и начал безбожно пить совместно с уже подпитыми мужиками. Удивительно, но крепкие напитки заливались в него, словно вода, не оказывая совершенно никакого эффекта. Затем, рискнув здоровьем, Герберт нахлебался скумы, и снова ничего!
Единственное, что его по-настоящему приводило в чувство, – кровь, драки и женщины, коих в эту ночь было явно больше, чем мог себе позволить простой человек. И сейчас, вдоволь начистив морды пьяным гулякам, бессмертный ловелас вновь вышел на улицу, чтобы отыскать ещё какую-нибудь падкую на нежить девушку.
Разумеется, мечник не ожидал, что вместо полногрудой красавицы наткнётся на пьяного в стельку Амиэля. Выглядел он и впрямь страшно, буквально. Амиэль Голдвайн, ныне владеющий третью огромного состояния, стоял около поручня на набережной и напивался. Рядом с ним в рядок стояли его друзья на сегодняшний вечер – бутылки. Судя по тому, что рядом с полупустой бутылкой крепкого самогона стояла пустая фляга из-под пива, а Амиэль сейчас заливал в себя вино, пить юный маг не умел.
– Дери меня даэдрот! Ты чего делаешь? – расширились глаза Герберта, узрев сие торжество чревоугодия. – Ты хоть представляешь, что завтра будет?
– Да уж явно лучше, чем сейчас, ик… – самоуверенно заявил Амиэль невероятно пьяным голосом. Похоже, юный маг добрался до спиртного вообще в первый раз в жизни. – Стоп… а ты кто?
– Приехали! – закатил глаза вампир. – Тебе уже хватит, Амиэль.
– Отстань! – отмахнулся маг. – Не мешай мне созерцать… море созерцать…
– Тьфу ты, море он созерцает! Да что такое случилось, что благородный Амиэль Голдвайн “созерцает” дно стакана?
– Благородный, ик… Благородный Амиэль Голдвайн теперь нищий! Нищий!
– Чего случилось? – почему-то ни капли не удивился Герберт, видя, как Амиэль тратит деньги.
– Мой отец, Вителлус Голдвайн, того… помер, в общем, – глупо захихикал Амиэль.
– Так он же с год назад помер. И что в этом смешного?
– Ничего, ик… и правда… годик назад, хи-хик… Да вот только он собирался всё завещать моему братцу-овощу! Но знаешь, что я сделал? – таинственно спросил маг.
– Ты его убил, что ли?! – ахнул Герберт, подумав, что всё отлично складывается.
– Не мели чушь, вампир! – отмахнулся пьяница. – Я сжёг завещание… ик! И мне досталось состояние…
– Вампир?! – зашептались прохожие, косясь на Герберта.
– А вы его больше слушайте, – махнул на Амиэля вампир. – Дорвался до спиртного!
Когда люди заметили, от кого исходило сие замечание, то сразу всё поняли и пошли дальше, не обращая внимания на перепившего Амиэля.
– А теперь они мне сообщают, что, оказывается, есть второе завещание… нашли его, в общем… ик… И теперь всё ушло к овощу, – захихикал как ни в чём не бывало Амиэль. – И теперь я нищий… даже до дома не доеду…
– Ага, то есть вместо того, чтобы накопить денег на поездку обратно, ты потратил их на спиртное?! Ну ты и бестолочь!
– Не зови меня так, Укусник! Я обеднел и в печали щас… ик… Да и вообще, что толку-то теперь копить, а?! Брата нет, отца нет, наследства нет, ни хрена нет!
– Да что ж тебя так заклинило так на этом наследстве, а? – вздохнул Герберт. – И это после тех праведных речей о… больном брате!
– Просто отца я не люблю! Не любил, точнее, и брата тоже не люблю! Прав был ты, Герберт, срать я хотел на всех! Я столько пахал, учился, трудился, но папаша никогда этого не замечал! У него был любимчик, а я только мешал ему, разочарование проклятое, чтоб его, ик… Вот ведь как в душу заглянул, вампирюга! Я должен был получить отцовскую империю, я! А в результате её получил Фракий, ублюдок! А у меня нет ничего.
Герберт никогда не был сведущ в людских душах, но теперь он, кажется, видел ответ, словно на ладони.
– Ты просто запутался, чего ты по-настоящему хочешь. Такое иногда бывает: вроде бы всё есть, а вроде и нет.
– Я хочу, чтобы меня заметили! Чтобы меня признал отец и восхищался брат! – чуть ли не выкрикнул Амиэль. – Чтобы меня, наконец, признали, заметили… Всю жизнь я прожил в тени, как ик… невидимый! Зато если я стану герцогом Коловии и спасу брата с того света, меня сразу все зауважают. Во как! – Амиэль даже не представлял, насколько он сейчас похож на Герберта.
– Эх ты, дурачина! – покачал головой Ленколиа. – Посмотри на Варди и Эйви! Они прошли полмира ради семьи без гроша в кармане, а ты, богатейший человек, сдался, как только деньги закончились? Хочешь, чтобы твой единственный брат так и остался овощем до конца дней?
– Ты чего, Укусник, не слушал меня…
– Эй, парень, – грозно нахмурился вампир, – ты бы тон-то поменял!
– Прости-прости, ик… – замахал руками Амиэль. – Не-е-е-е, не хочу… не знаю, чего хочу… Ты представляешь, у Моры есть книги… Чёр-р-р-р-ные!
– Как-то ты перескочил… что за книги?
– С их помощью можно путешествовать… зайти к Море в гости… ик, ха-ха, братца спасти…
– Ну вот! Половина дела сделана, Амиэль! Тебе осталось только одну книженцию найти, и всё!
– Только денег-то всё равно нет! А без денег я не найду Чёрные Книги…
– И без денег справишься! Когда я начинал, у меня даже меча не было. Мне просто повезло: Зафер купила мне мой первый меч и снаряжение. И тебе повезёт на пути. Всем хорошим людям всегда везёт! – оптимистично заметил вампир. – Видимо, я не очень хороший…
– Ты правда думаешь, что у меня всё получится? – хмельным тоном спросил Амиэль.
– Да ты уже полпути прошёл! Осталась малость – отыскать Чёрную Книгу, а уж в этом-то ты мастер своего дела!
– Ой-й-й-й, Ге-е-е-е-е-рберт! Ты такой добрый, ик… даром, что вампир! Дай я тебя обниму, дружище-е-е-е!
– Отстань! Предпочитаю, чтобы меня обнимали многочисленные влюблённые в меня девушки!
– Не обольщайся, ик… Они в тебя не влюблены, просто вампирьи глаза обладают этой… ну как её… гипноти-и-и-и-ческой силой, во как! Так проклятые кровососы заманивают в свои сети людей и пьют кровь! Я зна-а-а-а-ю, я книжки читал!
– Да ну?! А ты в этом точно уверен? – Герберт резко почувствовал угрызения совести. – И хватит уже на всю улицу кричать про вампиров, пьяница!
– Нет, я прав! И ты прав! Что-то мне нехорошо… – сообщил очевидную новость Амиэль и, вконец расклеившись, перегнулся через поручень.
– Чего и стоило ожидать! Никогда не мешай градус – первое правило выпивки! Да не напрягайся ты так, я на свои шестнадцать и не так напился…
***
Варди же, в свою очередь, был довольно занят. В отличие от горевавшего Эйвинда, он злился. Он ненавидел проклятый орден, который превратил его жизнь в кошмар. Но после рассказанной Лаффориэль истории, его ярость поугасла, отойдя на задний план. Думать обо всём этом ему совершенно не хотелось, и, чтобы отвлечься от забот мира сего, он пошёл посмотреть на празднество. За компанию вслед увязалась Маринетт, последнее время постоянно следовавшая за кем-нибудь, словно хвостик. Она была, пожалуй, единственной, у кого всё было относительно нормально. Конечно, слово «нормально» было неподходящим для беспамятной девушки, не знающей ни своего настоящего имени, ни возраста. Однако чего у неё нельзя было отнять, так это способности живо смотреть на мир. Акробаты, алхимики, воины, даэдра, колдуны, лавочники и фокусники – все они приводили Маринетт в неописуемый восторг. Более того, она этот восторг ещё и весьма громко изливала, чем радовала самих выступающих. А уж когда фокусник специально для неё вытащил из-за пазухи огромный букет цветов, радости девушки просто не было предела. Она смотрела на всё, словно ребёнок, только-только начавший познавать мир. Глядя на неё, Варди и сам начал выходить из того кипящего состояния, в котором он пребывал последнюю неделю. В конце концов, как бы ему ни было плохо, Маринетт жила в бездне Обливиона, которое по недоразумению звалось таверной, целых два года. Затем ввязалась в опасное приключение, научилась стрелять из лука, да и вообще оказалась незаменимым членом команды. Вот она бегает с ребятишками наперегонки, вот играет в забавную игру с обручами и палочками, вот потягивает странноватый каджитский напиток, купленный за пару монет, которые, кстати, она сама же и выиграла у босмеров в конкурсе по стрельбе. И всё происходило с какой-то детской непосредственностью, как будто бы ей было всё равно, что на неё смотрят. Но вот что удивительно – эта её весёлость просто захватывала всех, кто находился с ней рядом. А больше всего её увлекли танцы на площади, устроенные нордскими музыкантами. Они собрали большой оркестр и играли всю ночь напролёт. А гости, когда хотели сменить обстановку и отдохнуть от калейдоскопа красок и событий, шли сюда, чтобы ноги несли их под ритмы музыки. Тут играли всё, что только могло быть извлечено из музыкального инструмента: загадочные переливчатые напевы редгардов, походные песни нордов, сонеты бретонцев, военные марши имперцев или даже ритуальные ритмы с бубном. И неважно было, умеешь ли ты танцевать или нет, есть у тебя партнёр или ты пришёл на праздник в одиночестве, в центре ты или на окраине – каждому нашлось место среди танцующих, каждый смог ощутить ту волнующую атмосферу танца. Маринетт смотрела на это действо с нескрываемым восторгом и желанием попробовать. Однако что-то, что Лаффориэль назвала бы «Синдромом отчуждённости» или самая обыкновенная застенчивость, останавливало её. – Маринетт, хочешь присоединиться? – поинтересовался, глядя на всё это, Варди. – О, нет, что вы! Мне сказали, что эти движения называются танцами, а я не умею танцевать… – Не страшно! По ходу научишься! – заявил Варди и, схватив за руку партнёршу, затащил чуть ли не в самый центр. – Просто повторяй за мной. – Ой, – тихо выдохнула Маринетт, когда у неё заплелись ноги. Барабаны прекратились, и началась медленная мелодия, сопровождаемая песней. В афише говорилось, что в ансамбле пела сама Эйлонви Сильный Голос (прозвище ей дали в Скайриме) – альтмерская певица, выступавшая перед Его Императорским Высочеством. Лёгкая музыка лилась, задавая лиричный настрой танцующим. – Смотри, всё просто, я шагаю назад с левой ноги, а ты наступаешь на меня правой, затем идёт небольшой поворот, и наоборот. Ой… Это называется бретонский вальс, его танцуют в знатных дворах Хай… Ай, на ноги старайся не наступать! – Ох, простите, господин Варди! Вы так хорошо умеете танцевать… – Да, учился немного, – не без гордости сообщил Варди. – Не переживай, Маринетт, просто старайся не думать о том, как ты двигаешься. Со временем получится! Маринетт подумала, что аналогично она осваивала и стрельбу из лука. Девушка прикрыла глаза и отпустила сомнения. Нужно просто не думать, и, может быть, её тело сделает всё само, за неё… Движения больше ей не подчинялись, зато Маринетт смогла почувствовать, что и танцевать она умеет, правда не так хорошо, как Варди. На мельчайшее движение Варди следовала незамедлительная реакция, словно бы уже что-то давным-давно изученное. Партнёр оказался прав, движения Маринетт стали гораздо уверенней. К концу второго танца она настолько освоилась, что даже перестала раскачиваться на каблуках, одолженных Лаффориэль. Позже Маринетт шла по набережной, жуя купленные у норда орехи в меду, а следом шёл опять загрустивший Варди. – Спасибо вам огромное, господин Варди, что научили меня танцевать! – невинно щебетала она. – Никогда не чувствовала себя такой живой! Не знаю, кем я была, но танцевать мне тогда невероятно нравилось! Вы тоже отлично танцуете, господин Варди! – Да хватит тебе уже называть всех господами, Маринетт, – грустно сказал Варди. – Ну сколько раз уже говорили. – Простите, Варди. Почему вы вдруг загрустили? – потупилась Маринетт. – Раньше вы казались таким весёлым… – Да потому… Просто ты так много умеешь, столько всего делаешь для нас, а я всё это время даже не думал о том, что ради чужих людей ты сделала больше, чем для самой себя. Теперь, когда мама… и Хунгерд мертвы… – Но… – Хочу тебе сказать, Маринетт, – вдруг решил признаться Варди. Может, в этом виноват выпитый эль, а может, просто желание расставить все точки на места. – Хочу извиниться за то, что так себя с тобой вёл. Просто… просто я завидовал тебе, тому, что у тебя всё так просто получается, а я ничего не умею… Что ты, даже не помня своего прошлого, потеряв всё, чувствуешь себя лучше, чем все в команде. Я завидовал и вымещал на тебе злость раз за разом. Позавчера я услышал историю Амиэля и понял, что не очень-то мы и отличаемся. А ещё… Помнишь, как тебя спас Баум из булочной? На самом деле это я рассказал Ненависти, где ты находишься. Я так испугался, что выложил всё без остатка, а ведь она даже пытать меня не начала. Прошу, прости меня… – Варди, – Маринетт схватила его за руку с испуганным видом, – вы что?! Вам ещё рано заканчивать жизнь! – Что… – не сразу понял Варди. – Нет, я не собирался топиться или вешаться, с чего ты взяла? Просто мне стало грустно, и я решил… – Точно? Я читала в одной из книг, которую мне леди Лаффориэль дала. Там писалось, что смерть близких может привести к депрессии и суициду! – без запинки отбарабанила Маринетт с полным пониманием происходящего. – Маринетт, нет, я не собираюсь кончать с жизнью. И я не советую читать книги Лаффориэль. Там полно… всякого. Просто уж коли ты решила идти с нами до самого конца, то и секретов между нами быть не должно. – А я вас понимаю, – произнесла Маринетт, а её лицо стало до смешного серьёзным. – У меня могли быть родственники, может, даже дети, но в душе у меня… пусто. Её не заполнишь танцами, книгами или путешествиями. Но вот люди – совсем другое дело. Герберт, несерьёзный, но такой смелый. Эйвинд, очень добрый и отзывчивый, хотя считает себя монстром и убийцей. Леди Лаффориэль, такая мудрая и… интересная! Самый-самый преданный аврорианец Баум: с ним всегда можно поделиться наболевшим, и он никогда тебя не перебьёт и не уйдёт. Немного несдержанный, но совестливый господин Амиэль, который не боится брошенных ему вызовов. И вы, Варди, самый целеустремлённый и умный на свете. Вы открыли мне целый мир, пусть и случайно, но я повстречала вас на своём пути и больше никогда не оставлю. А что до булочной, так это почти что месяц назад было. – Маринетт, – даже не знал, что ответить на длинную тираду Варди, – спасибо тебе. И да, ты ведь и правда можешь обращаться к нам на «ты». Тут нет ни господ, ни повелителей. – Н-нет, что вы… – Давай, попробуй, хоть разочек! – Варди, я, кажется, в т… осторожно, – Маринетт дёрнула Варди на себя. Маринетт лишь краем глаза скользнула по толпе сзади, когда увидела приближающуюся зелёную фигуру аргонианина. На этот раз ящер решил действовать наверняка и, смешавшись с толпой, хотел прирезать Маринетт вблизи. Затерявшись в толпе гуляк, это было бы довольно просто сделать и скрыться, да вот Маринетт словно чувствовала своего преследователя. – Варди! Этот тот аргонианин, что меня преследует! – Маринетт, назад! Держись за мной! – скомандовал Варди, обнажая меч. – Я так просто не дамся тебе! По лицу аргонианина было видно, что он весьма раздосадован: зубы ощерены, изо рта вырывается яростное шипение. Вокруг потасовки народ расступился, освободив большое пространство. Слышались крики о помощи, кто-то позвал стражу. – Кто ты? – крикнула Маринетт. – Что тебе от меня нужно? Кто я такая? – спрашивала она убийцу. – Ответь мне: кто я такая, что я тебе сделала?! – всё порывалась она выйти из-за спины Варди. А вот аргонианин благородством не отличался: из широкого рукава плаща вылетел метательный нож. Варди отодвинул Маринетт в сторону, но лезвие зацепило ему плечо. Следом за ножиком на врагов бросился и аргонианин, скинув с себя халат и выставив вперёд копьё. Если бы вовремя не подоспевшая подмога, оно прошило бы храброго защитника насквозь. Из толпы выбралась стража и закрыла Варди с Маринетт. Ящер оказался в окружении, но это ему совершенно не помешало скрыться. Перемахнув через перила, он сиганул в воду и исчез в темноте. После него остались лишь пузыри, его халат да порез у Варди. – Эх, шельмец! – махнул рукой страж. – Теперь уйдёт, поганец! В воде мы его вовек не сыщем. – Варди, вы ранены! Нужно показать вас леди Лаффориэль! – Нет-нет, Маринетт, всё в порядке, – помотал головой раненый. – Это мелочь, меня так каждый бой задевают, всё в порядке. К тому же я и сам лечиться магией могу. – Вот видите! А вы говорили, что ничего не умеете! – Ты-то в порядке? – улыбнулся оптимизму спутницы Варди. – Вы меня закрыли, Варди, большое вам спасибо! Какая жалость, что этот аргонианин не рассказал мне ничего… – Ладно уж, хотя бы не убил. – И то верно, Варди! Пойдёмте в таверну, вам нужно перевязать рану! Празднество продолжалось, но уже без наших героев. За ночь произошло ещё очень и очень много всего: драки, сделки, нескончаемая любовь и даже парочка убийств. Наступал новый день с его новыми заботами.
