Сын киллера

Сиэль заканчивал четвертый год обучения. Быстро вырастал мальчик и держался на уровне способного ученика, которого стали отправлять на олимпиады. Он усиленно занимался, чтобы радовать отца хорошими отметками. А тот все чаще стал пропадать на своей работе, по локоть запачкав руки в крови. И этими же руками касается своего ребенка. Теми руками, что лишают жизни людей, обнимает сына. Обнимает того, кто стал центром в его жизни. И его обнимают. Сиэль любил своего отца. Да, он не знал, что тот был наемником, но не чувствовал в нем ничего плохого. Словно это два разных человека. Что, по сути, стояло недалеко от истины. Безжалостный убийца. И любящий родитель. Это два разных человека. И между ними не должно быть ничего общего. А общее было. Ребенок, однажды лишившийся родителей из-за убийцы и воспитанный другим. Но Сиэль уже и забыл о том, что у него была другая семья. Остался только один человек, которого он считал родным. И этого родного человека он позвал на родительский день, где им предстояло поучаствовать в различных конкурсах. — Это обязательно? — в который раз спрашивал Себастьян, бросая мелкий взгляд на сына, сидящего на переднем сидении. С недавних пор стал ездить исключительно так, забыв о задних. — Все будут с родителями, — Сиэль кивнул. — Я сам не хочу, но учительница заставляет. — И что будет на этих конкурсах? — Не знаю. Никто не знает. С трудом далось побороть тяжелый вздох. Меньше всего Себастьян хотел возиться в глупых и бессмысленных играх. Его сын давно из этого вырос. А за ненадобностью отпало желание и у его родителя. — Возьмём больничный? — предложил Сиэль. — Я бы лучше на природе с тобой день провёл. — Согласен. Лучше отдохнуть на природе. Устроить пикник. Позагорать на солнце. Что скажешь? — выложил заманчивые предложение и тут же спросил мнение сына. Внес бы еще купание на речке-озере, но до лета два месяца терпеть. — Ты же знаешь, что я быстро обгораю, — вздохнул мальчик. — Но все остальное устраивает. — Не беда. Возьмем крем от загара. — Я после него ужасно липкий. — Тогда оденешь головной убор и будешь просто наслаждаться пищей на природе. — Отлично, — согласился Сиэль. — А вечером накупим сладостей и посмотрим телик. — Вечером мне нужно будет уйти, — виновато улыбнулся мужчина, не отвлекаясь от дороги. — Но, думаю, ты найдешь, чем себя развлечь. — Ты опять кого-то поедешь охранять? — спросил Сиэль. Он уже привык, что папа частенько пропадает. Следовало заменить «охранять» на «убивать». Думая об этом, на губы лезла горькая усмешка. С каждым годом Себастьян близок к разоблачению. Когда сыну все станет ясно. Как долго он врал о настоящей работе… и как был, отчасти, причастен к смерти его настоящих родителей. — Да. Поеду. — Только будь осторожен. Для Сиэля это было самым главным. Если отец вернётся невредимым, то не суть, где он будет работать.

***

Относительный порядок. Заказанная жертва мертва, полученные деньги в кожаном кейсе. Заказ крупный и полученного Себастьяну, с его сыном, хватит на ближайший год. Время перевалило за двенадцать. И, по идее, Сиэль давно должен был быть в койке и видеть чудные сны, но нет. Стоило переступить порог дома, отложить кейс, и мужчину обняли со спины. — Ты поздно. — А ты почему не в постели? — нахмурил брови Себастьян, оборачиваясь в кольце рук. — Мне кошмары снились, — со вздохом ответил Сиэль. — Опять? В последнее время их все больше. Насмотришься поди ужасов по телевизору, вот и видится во сне черти что. — Я не смотрел ничего. Просто приснился какой-то ужас, что я наблюдаю за смертью каких-то людей. Настораживающе. Себастьян слегка вздрогнул и положил ладонь на затылок сына. Не стоило себя накручивать. Сны ничего не дадут. А вот о здоровье сына следовало побеспокоиться. — Давай-ка, быстро шуруй в постель. Я сделаю тебе травяной чай и принесу в комнату. — Хорошо. После принятого вкусного лекарства, как в шутку стал называть Сиэль, его стало тянуть в сон. Родитель сидел все то время рядом. И, увидев, что глаза медленно закрываются, поправил одеяло в ногах, склонился над сыном, упираясь руками в матрас, и с улыбкой поцеловал того в лоб. — Спи спокойно. — Я люблю тебя, — тихо, уже на периферии, прошептал Сиэль, чувствуя тёплый поцелуй.

***

На следующий день никто не стал подниматься рано. Что Сиэль, что Себастьян, оба проспали до одиннадцати. А что касается школы, классному руководителю мужчина позвонил ещё вчера вечером, сообщив, что у сына поднялась температура и он пропустит занятия. А зная о хорошей успеваемости, Себастьян не переживал о пропущенном дне. Наверстает Сиэль упущенное. Не сам, так отец объяснит. А что касалось температуры, Сиэль и правда чувствовал недомогание. Пробивался слабый кашель. Удивительно, что не он первый пришел будить отца, а отец пришел его будить. И плохие симптомы не скрылись от глаз. — Не говори мне, что ты действительно заболел, — нахмурился Себастьян, присаживаясь на постель и касаясь ладонью лба сына. И не ясно, нормальный или горячий. Следовало сходить за градусником. — Голова болит, — слабо пожаловался мальчишка, кутаясь в одеяло. Его немного знобило. — Что ещё? Холодно? — спросил после того, как заметил жест укутывания. — Немного. Ненадолго, пришлось оставить ребенка. А после возвращения Себастьян отдал ему градусник. Первым делом сверить температуру, а уж затем думать, как лечить дальше. 38.6 — Ну и как ты умудрился? — тяжело вздохнул Себастьян, видя не самые радужные цифры. — Не знаю... Все было хорошо еще вчера. Они планировали оставить школьные конкурсы и уехать на пикник. Сейчас же, осознавали оба, планы их накрылись. — Горло болит? — Нет. Только кашель иногда мучает, — вздохнул Сиэль. Он жалел об этом не меньше папы. Теперь вместо природы и вкусной еды, ему светит постельный режим, горькие лекарства и неприятные симптомы болезни. Себастьян, вырвав для себя выходной день, заранее предупредил клиента об отказе. Плевать, какая сумма. Ребенок важнее. А одного его он ни за что не оставит. — Прости, — Сиэль лежал в отцовских объятиях, которые согревали лучше одеяла, — я нарушил все наши планы. — Ещё успеем вырваться, — с улыбкой успокоил мужчина и поправил плед, который, то и дело, сползал с хрупких плеч. — Скоро будем принимать лекарства. — Какая гадость... Не люблю болеть. — Никто это не любит. — Ты вот почти не болеешь, — позавидовал немного юный Михаэлис. — У тебя всегда было слабенькое здоровье, — слабо улыбнулся Себастьян, гладя сына по голове, когда тот уткнулся лицом между шеей и ключицей. — Полагаю, ты таким родился. И будь моя воля, я отдал бы тебе половину своего. — Буду закаляться. — Будешь хорошо питаться и принимать побольше витаминов. — Я и так хорошо питаюсь, — буркнул Сиэль. — Говорит мне человек, который стал есть много бургеров, пиццы, чипсов и прочей фастфудной дряни. — Не так много я их ем, — слабо возмутился мальчик. — Но и не так мало, — неотступал Себастьян. Отведя руку в сторону, он посмотрел на наручные часы. — Без пяти семь. Давай, Сиэль, подъём. Пора пить лекарства. — Гадость, — скривился мальчик, но позволил отцу выбраться из объятий и сам попытался встать, чтобы не шататься. Не важно, глотать таблетки, пить микстуры, любые лекарства отвратительны. Но они помогали, здесь Сиэль не мог поспорить. А вскоре его стало тянуть в сон. Что-то быстро усыпляющее дал ему родитель. Только и успел добраться до постели. Сон должен был помочь снизить температуру и быстрее пойти на поправку.