Сын киллера

Утром солнышко стало припекать. Синоптики ведь обещали теплую погоду. Один плед был откинул в сторону, вторым парочка укрыта. Во сне Сиэль практически развалился на отце, и тот крепко прижимал сына к себе. Привыкший постоянно держать любовников в своей постели, стройных и ладных мальчиков, разомлевших и пахнущих сексом, Себастьян, в полусонном состоянии, не сразу понял, кого обнимает. Кого так бережно, но в то же время крепко, держит в своих руках. Кого поцеловал в открытую шею и вдохнул запах волос. И лишь когда до обоняния дошел любимый сыном запах трав шампуня и легкий запах костра со вчерашнего дня, мужчина открыл глаза и слегка отстранился, глядя на спящего сына. Тот даже не поморщился, когда стало происходить шевеление. Нехорошие мысли проскользнули. Пусть и спутал, не до конца проснувшись… этого достаточно. Себастьян тихо вздохнул и, с прикрытыми глазами, запустил пятерню в волосы, несильно оттягивая. Сказывается его тяга к молодым мальчикам. Теперь он стал беспокоиться. Как бы сына когда-нибудь… «Нет, даже не думай об этом», — мысленно настучал себе по голове Михаэлис. Сиэль заворочался, силясь открыть глаза. Было так уютно в чужих объятиях, что просыпаться не хотелось. Он любил просыпаться, когда его так прижимают к себе. Только через какое-то время парень вспомнил, что обнимает его отец. И пока он не открыл глаза, живое тепло отступило. Стало неуютно. Будто чего-то не хватало. А чего именно ясно, только… неловко признаваться. — Доброе утро, — первым поприветствовал Себастьян, забирая мобильный и глядя на время. — Проспали до десяти утра. — Так мы и легли не раньше, — Сиэль потер сонные глаза. Вернуться бы обратно в спячку, да только мысли стыдные. — Давай уже поедим и отправимся домой. Сегодня мне нужно на работу к трем. — Я все время забываю, что ты теперь с новой работой, — Сиэль с тихим стоном поднялся. И все же репетиторство лучше наёмного убийцы. Пусть родитель учит маленьких спиногрызов и будет живым невредимым, чем дальше гоняться за данными им целями, держа близкого человека в неведении и страхе каждый раз. К удивлению, дети полюбили своего временного учителя. Они делали большие успехи, когда он им что-то разъяснял. В итоге родители стали подтягиваться через знакомых. Отбоя от звонков порой не было. И это вызывало легкую ревность. Дети разного возраста, от маленьких, до старших, ближе к возрасту Сиэля. И каждый тянулся.

***

После приезда домой Себастьян успел ополоснуться, приготовить вещи и покемарить лишний час, прежде чем уезжать. А Сиэль, дабы унять раздражение и как-то убить время, позвонил своему другу-любовнику. — Да, сладкий? — в шутку и со смехом отозвался блондин. — Я кислый, меня надо подсластить. — Лимончик. Теперь так буду называть. Твой сахарок пока занят, но через часик-полтора сможет приехать. Ты ведь дома? — Да, только вернулся с похода, — цокнул языком. — Буду ждать, отец как раз уедет. — Понял. Жди со сладеньким! Попрощавшись с другом, Сиэль отправился приводить свою комнату в порядок. Негоже гостей звать в небольшой свинарник.

***

Не час. И не полтора. Алоису понадобилось два часа, чтобы справиться со своими делами и нагрянуть к дорогому другу. И когда он стоял у порога, держал палец на кнопке дверного звонка, не переставая. — Я тебя стукну! — послышалось из-за двери, которую следом открыли. — Двух звонков было бы достаточно. — Пока ты один, можно и поиздеваться, — открыл ряд ровных зубов парень, заходя внутрь. — Привет, Лимончик. — Привет, сахарок, — в тон другу ответил Сиэль. — Что случилось-то? Кто превратил тебя в кислинку? — спросил, снимая кожанку и бросая на стул, стоило добраться до спальни. Убранной и сияющей чистотой. — Как папа стал работать репетитором, он редко появляется дома. — Да, ты говорил, что он поменял работу, — кивнул Алоис, садясь в рабочее кресло. Высокое, с классной спинкой и мягким сидением. Сам хотел купить себе такое. — И что тебя так раздражает? В прошлом он тоже мог уходить надолго. — Сейчас чаще. Практически каждый день возится с другими детьми. — О-о, да ты никак ревнуешь! — Не ревную, — буркнул Сиэль. — Да ты что? — насмешливо протянул, подтянув к груди одну ногу. — Твой папочка уделяет внимание другим детям. И у него наверняка уже есть любимчики. А ещё маленькие детки. — Молчи, — Сиэль упал на постель. — Это нервирует. — Просто признай, что я прав. — Я привык, что отец уделяет мне много внимания, — нехотя признался младший Михаэлис. Иначе его мозг затрах… — Я твоя персональная жилетка и личность, уделяющая внимание и отдающая тепло с лаской, — Алоис вытянул руки в приглашающем жесте. Сиэль усмехнулся, но, пораскинув мозгами, согласился взяться за протянутую «помощь». Немного приложив силы, блондин заставил его подняться, а затем пересесть к себе на колени. Руки по-хозяйски обхватили талию. — Тебя приласкать, Лимончик? — соблазняющий шепот коснулся открытой шеи. — И как же ты это сделаешь? — с хитрым взглядом спросил Сиэль. — Узнаешь, как только согласишься. — Я за любой кипишь, кроме голодовки. Впервые Сиэль сидел на коленях у парня. Если не считать отца. Футболку, одетую недавно, после душа, стали осторожно задирать, открывая вид на чистую, приятно пахнущую кожу. Алоис ещё у порога почувствовал приятный запах геля и шампуня. Теперь же он мог попробовать вкус чистой кожи, коснувшись губами бьющейся жилки на шее. Чтобы открыть больший обзор, Михаэлис ловко стянул с себя верхнюю часть одежды. Тёплые губы осыпали все, чего могли коснуться. Сиэль прикрыл глаза, постепенно начиная расслабляться и балдеть от действий любовника. Кто бы мог подумать, что он будет так падок на ласки парня. Вскоре поцелуи перебрались на лицо. Сиэль даже попытался отобрать инициативу, но Алоис явно был настроен на активную роль, хотя бы в ласках. И очень быстро с кресла они перебрались на постель. Ласки обещали перейти в незабываемое времяпрепровождение. Алоис целовал жестко и по-собственнически прижимал к себе парня, наслаждаясь его тяжёлым дыханием и редкими, но сладкими стонами. Незабываемое удовольствие прервал пришедший отец. Послышался звук открываемого замка, а после захлопнулась дверь. — Сиэль, я дома! Парни подорвались. Моментально отлетели друг от друга. И началась суета, граничащая с паникой. Верхнюю одежду с себя стянули, штаны приспустили. А из-за дрожащих пальцев не сразу получалось застегнуть пуговицы с ширинкой. В итоге Себастьян застал мальчишек в интересном положении. Когда они, паникующие, с явным признаком того, что до этого развлекались совсем не детскими вещами, не успели привести себя в порядок. И вместо ироничного и слегка насмешливого комментария, присуще мужчине, глаза потемнели от злости. Картина, представшая глазам, ему не понравилась. — Пап, ты чего так рано? — Ребенок заболел. Я отменил занятия, — холодно отозвался мужчина. — Но ты, как я погляжу, занят. Не буду отвлекать. Дверь за пришедшим родителем закрылась. Он оставил парней в недоумении и пережившем страхе с диким адреналином. — Я лучше пойду, — тихо ответил Алоис, поправляя на себе рубашку. И, пока никто не видит, наклонился, чмокнул в губы. — Пойдём, проводишь меня. И пойдут ваши семейные разборки. — Я напишу вечером, лучше встретимся на твоей территории. Алоис быстро одел кожанку и кеды, стараясь сильно внимание не привлекать. А после покинул дом Михаэлис, перед этим послав шуточный воздушный поцелуй. Он и раньше так издевался. Ещё до стадии «друзья-любовники». Как только Сиэль закрыл за ним дверь, осторожно прильнул к ней и вздохнул так тяжело, что мог бы похудеть на два киллограмма. Самое сложное предстояло дальше — попытаться выяснить, что случилось у отца. Возникло острое чувство дежавю. Когда-то он пробовал выяснить причину в подобном ключе. Однако правды так и не узнал. Возможно, стоит сделать иной подход… Себастьян, от нечего делать, устроился в гостиной, включив телевизор. — Ученик заболел? — спросил Сиэль, как только появился в поле зрения, и присел в кресло, напротив. — Это который? — Малыш Питер. — Малыш? Сиэль невольно поморщился. Как же противно такое слышать по отношению к другому ребенку. — Малыш, — не замечая выражение лица сына, спокойно подтвердил мужчина и перевернулся на бок, подпирая голову рукой. — Куда ушёл Алоис? — Домой. Сиэль сам не заметил, как ответил рефлекторно, с холодом. Ревность кольнула вновь. Только его папа мог называть малышом. И то в редких случаях. Разговор на том закончился. Себастьян ничего более не спросил и настроение скатилось в пропасть.

***

К шести часам Сиэль вышел из своей комнаты. Только потому, что Алоис позвал. Они ведь договорились еще встретиться. Не важно, ссора с отцом или нет, парень всегда предупреждал, если куда уходил. На звуки телевизора направился в гостиную. Шла какая-то музыкальная передача. И только Сиэль хотел голос подать, как увидел отца спящего на диване. Спал на животе, одну руку под голову положил и по-собственнически обнял подушку, вторая рука свисала вниз. Сиэль невольно улыбнулся уголком губ. Его отец был так спокоен. Вся злость уходила. Сиэль тихонько подошел к родителю, выключил телевизор и осторожно, чтобы не разбудить, укрыл пледом. Много времени ушло на поиски листка и ручки. Выведя простую фразу красивым, чуть косым почерком, Сиэль отложил ручку и, еще раз поправив одеяло, ушел из гостиной, а после из дома, закрыв квартиру на замок. «Вернусь к одиннадцати. Не теряй меня».

***

Домой Сиэль вернулся, как и обещал, к одиннадцати. Он не знал, спит отец или нет, но все равно старался быть тише. В доме стояла тишина. Логично, что парень подумал о спящем родителе. И все же решил удостовериться лично. Сразу как переоделся в своей комнате и включил ноутбук. Себастьян был у себя. Лежал на постели, подложив под спину две подушки, и читал книгу. Свет горел благодаря двум настольным лампам по обе стороны от кровати. В последнее время он стал читать в очках. Видно, что зрение упало. — Я вернулся. Тишину, после голоса, нарушил шелест перевернутой страницы, а затем старший Михаэлис взглянул на сына поверх очков. — С возвращением, Пчёлка. — Совсем глаза не бережешь, — Сиэль слабо улыбнулся на прозвище. Он прошел в комнату, забираясь на постель к отцу с ногами. — Я почти закончил. Ждал твоего возвращения, — не отрываясь от книги, ответил Себастьян. Буквально две страницы до конца главы. Он читал заключительную сцену. — Заканчивай читать в таком полумраке. Посадишь зрение. — Уже заканчиваю, — повторил мужчина, слепо протягивая руку. И ведь нащупал голову сына, тут же растрепав волосы. — Иди спать. — Не пойду, пока не убежусь, что ты закончил вредить своему здоровью, — буркнул парень. С таким настроем совершенно невозможно читать. И все же Себастьян попытался, не совсем вникая в суть, когда «стояли» над душой. И как только глава закончилась демонстративно захлопнул книгу и отложил на тумбочку. — Все. Теперь можешь спать. — Вот и молодец. Для шутки, Сиэль поцеловал отца в щеку. Словно в детство окунулся. И совершенный им поступок обескуражил лежащего мужчину. Он удивленно хлопал глазами, словно не веря, что сын провернул подобное, и прикоснулся к месту поцелуя. — Что на тебя нашло? — спросил после отошедшего ступора. — Мирюсь, — улыбнулся парень. — Когда ты вернулся, у тебя было плохое настроение, я им заразился. И в итоге в доме царило напряжение. — Я не был зол, пока не застал тебя с твоим другом, — тут же нахмурился Себастьян. — А приди я чуть позже, вы бы уже сексом занимались. — И что тебя разозлило? Ты же знаешь, что я уже не девственник. — Одно дело знать, что твой ребенок с кем-то спит, а другое видеть, — голос мужчины вновь становился холодным и звучал жестко, даже безэмоционально. — Я же не думал, что ты так рано вернешься, — Сиэль вздохнул и по-детски надулся. — И вообще. Почему ты у себя на территории можешь с кем-то спать, а я нет? — Потому что! — рыкнул мужчина, садясь ровнее. Свой внезапный гнев на мелкую блондинистую выскочку, которая раньше была для сына лучшим другом, а теперь любовником, неясен и самому Себастьяну. Он понимал лишь одно — в нем просыпается собственничество. Как родитель, он всегда должен защищать своего ребенка. И не может видеть, как подобные Алоису его развращают и подталкивают к сексу. Тем более на их территории. — Пап, — Сиэль, поддавшись порыву, крепко обнял отца. — Я понимаю твою заботу. И я правда не хотел так спалиться перед тобой. Злость не утихала, но напряжение перестало быть столь сильным после объятий. И Себастьян обнял в ответ, устраивая подбородок на плече. — Делай, что хочешь и с кем хочешь. Но, будь добр, не здесь. И уж тогда я пойду тебе на уступки и не стану никого водить в наш дом, если тебя это так раздражает. — Будешь выволакивать всех за шкирку? — Буду. Не сомневайся. — Тогда это окажется взаимным. — Так давай пойдем на компромисс. Себастьян отстранился, протягивая мизинец. Детская клятва раньше часто ими использовалась. А тот кто нарушит должен был съесть тысячу иголок. К счастью, подобного инцидента ни с кем не происходило. Оба сдерживали свое слово. — Съесть мне тысячу иголок если нарушу свое слово, — невольно улыбнулся мужчина, дожидаясь, когда его мизинец обхватят и дадут свое обещание. — Это жестоко! Сиэль засмеялся, хватаясь своим мизинцем за мизинец родителя. — Твоя очередь, — подтолкнул к обету старший Михаэлис, слегка дернув рукой. Мизинчики были скреплены в замок. — Съем тысячу иголок, если нарушу клятву. Клятва дана. Еще немного подержав сцепленные мизинчики, они разъединили замочек и смотрели друг на друга иначе. Без обид и злости. Себастьян теплее улыбнулся сыну и снова растрепал ему волосы. — Все, теперь дуй в свою комнату. Завтра тебе в школу. — Ага. И встреча с тетушкой. — Сделай лицо попроще. Мы ведь вместе к ним наведаемся. — Только это и успокаивает. — Что бы она не говорила и не предлагала, все равно я от тебя не откажусь. И никто тебя у меня не отберет, — успокоил нужными словами мужчина. — А теперь иди, пока я силком не заставил тебя ложиться спать. — Спокойной ночи! — Сладких снов, Пчёлка.