Сын киллера

Что-то очень странное и очень крепкое переплелось за месяц между прошлой жизнью, как семья, и новой, как возлюбленные. В силу привычки Сиэль называл Себастьяна своим отцом. Не мог иначе, несмотря на новые взаимоотношения. А вот в моменты секса мог бесстыдно выстанывать «папа». Вскоре он перебрался ночевать к родителю. Не перетаскивая, правда, вещи. Решил, что друзья, приходившие в гости, обязательно все заметят. В голове же зрел план. Как можно скорее сменить свою фамилию и желательно после учебы уехать. Туда, где их никто не осудит и не узнает, что они семья. Останавливало лишь одно — друзья. Вернее, один единственный друг. Очень скоро общение с Рональдом и Мейлин сошли на нет. С Зигги он перестал вести общение и того раньше. Обидно, жаль, но ничего не попишешь. Хотя с Алоисом проблем возникало не много. Он сам не безгрешен. Совсем недавно выяснилось, что тот пытался соблазнить родного брата. Шок? Факт. Но Сиэль все прекрасно понимал. Понимал, потому что спал с собственным отцом, совсем не сожалея о своём выборе. С того самого дня, как они дошли до конца, он понял — никто не сравнится с ним. Никогда. А Сиэлю было с кем сравнить. А уж у Себастьяна и подавно.

***

Приближался семнадцатый день рождения. Посовещавшись с отцом, Сиэль решил пригласить семейку Мидлфорд на небольшой праздник. Убьет двух зайцев одним выстрелом: не откажет новоявленной семейке в столь важный момент и обсудит вопросы, касательно наследства. Приглашение передал через Элизабет. Знал, что она все расскажет родителям. Вечером пришлось помогать отцу с готовкой, ведь тому опять приспичило все сделать идеально. — Именинник мой дорогой, хватит крутится на кухне. От тебя больше хлопот, чем пользы, — сказал Себастьян, в очередной раз поднимая руку с тарелкой закусок, когда сын юркнул под ней. — Быстрее с этим закончим и оставим время для нас. — Если ты действительно хочешь со всем быстро закончить, погладь скатерть. Иначе места на кухне скоро не останется. Все столы и холодильник забиты под завязку. — Ты наготовил на целую роту, — закатил глаза Сиэль. — Мало ли. Вдруг твои родственники троглодиты, — засмеялся открыто, ставя тарелку на микроволновку. Сиэль лишь фыркнул. Если бы не планы, касательно Мидлфорд, даже стараться бы не пришлось. Провели мини романтический ужин и завершили хорошим сексом. Был бы отличный день рождения. Но раз сам вызвался, делать нечего. К назначенному часу семейство, в лице четырех человек, уже стояли у порога. Пунктуальность так и зашкаливала. Минута в минуту. — Добро пожаловать в наш дом, — поприветствовал всех сразу Себастьян и отвел руку в сторону, — прошу вас, раздевайтесь и проходите к столу. — Мы удивлены, что вы нас позвали, - ответил Алексис и помог супруге снять теплое пальто. — Для именинника у нас есть особенный подарок! - младшенькая довольно улыбнулась. А вот ее старший брат презрительно фыркнул. Нисколько не скрывал своей неприязни. Найденный кузен ему не нравился. — Вы собираетесь идти за стол? Из комнаты вышел Сиэль. И не в джинсах, как планировал, а в брюках. Заставил папочка путем недолгих манипуляций согласиться на это. Всего-то и требовалось пару лестных комментариев и сладкий поцелуй, как бонус. Все внимание обратилось на именинника, выросшего красавца. В глазах Алексиса плескалась гордость, похожая на отцовскую, в глазах Френсис сдержанная радость, в глазах Элизабет не скрытое ничем восхищение, а в глазах Эдварда все та же неприязнь. И взаимная. Сиэль одарил кузена весьма холодным взглядом. Он не был рад всему семейству, но те, кто с ним мил, хотя бы не нарвутся на агрессию. — Идемте к столу, — Сиэль закинул руки за голову. — Я голодный, как пес. Как только с верхней одеждой было покончено, красиво одетое, в честь именин, семейство прошло за именинником в гостиную. Сиэль сел во главе стола, а по правую руку Себастьян. По левую сел тот, кто был из четырех более симпатичен — Алексис. Этот добродушный мужчина не вызывал отвращения и злости, но и особой любви Сиэль к нему не питал. Все, кто касался его нерадостного прошлого, вызывал настороженность. Родственники стали особой для него опасностью, стоило только появится опасению в лице расставания с приемным отцом. Но, стоило отдать должное, за последние пару месяцев Сиэля не доставали. Ни в школе, ни где-либо еще. Сегодня, можно сказать, первый раз, после злополучного ужина, когда они снова собрались вместе. С поправкой — прибавился еще один «член семьи». — Не хочу обидеть, — кашлянула в кулак Френсис, — но ты, Сиэль, с каждым годом все больше походишь на своего отца и моего брата. Правда, глаза у тебя от Рейчел. — Это меня должно обрадовать? — Сиэль обречённо вздохнул. — Я их и не помню совсем. — А фотографии у нас остались, — ответил Алексис, как только наложил в свою тарелку всего понемногу. Что уж таить, он сильно проголодался, а от обилия вкусностей разве что слюна не текла. И только из-за рядом сидящей строгой жены он сохранял манеры и вел себя, несмотря на зверский голод, весьма сдержанно. — Я бы взглянул, — немного неуверенно произнес Сиэль. В любом случае он думал об этом. Те люди родили его. Любили. Просто все вышло наперекосяк. Именинник не видел, какое выражение лица было у его приемного родителя, стоило зайти теме касательно настоящих родителей. Что не говори, а вспоминать их Себастьян не любил. Его одолевала не совсем ясная ревность. Словно сын скидывает его со щитов, выражая симпатию к другим. Собственное я так и кричали: «Это мой ребенок!» — Я передам тебе фотографии через Элизабет. — Угу, — кивнул Сиэль. Это лишь любопытство. Не более. У него есть отец. Тот, кто отдал все ради него. После сказанных слов тема прервалась и воцарилось молчание. Звуки столовых приборов, бокалы, посуда, лёгкое шуршание, вот все, что стояло из создаваемых звуков в гостиной. Неловкая тишина. Им не о чем было поговорить. А заводить разговор на тему наследства было немного неудобно. И дело не в скромности. Здесь что-то иное. Тем временем почти каждый успел насладиться первым блюдом. Но уже не все пошли по второму кругу. В основном это были оголодавшие — сам именинник и Алексис. Брат с сестрой стали о чем-то тихо переговариваться. А после и Себастьян решил пообщаться с Френсис. Сидеть молча уже просто невыносимо. — Я слышал, что вы, — Сиэль обратился к Алексису, — все еще носите титул рыцаря. — Да, все верно, — незаметно подмигнул мужчина, стоило только доесть куриную ножку. — И что это дает? Все как-то общаются, почему они должны сидеть молча и занимать свой рот только едой? Алексис, мужчина хороший, и беседа с ним вышла, к удивлению, приятной. Он рассказал все, что интересовало именинника, и даже больше. Вел рассказ, начиная от своей молодости, да заканчивая настоящим временем. Не касались прошлого семьи Фантомхайв. Если только чуть-чуть, когда их линии пересекались в каких-то историях. И Сиэль слушал. Было интересно, словно ему рассказывают веселую сказку. Вскоре присоединились к беседе остальные члены семьи. Эдвард, все это время сидящий темнее тучи, и тот сказал пару слов. — Винсент был бы горд. Его ребенок вырос достаточно хватким парнем, — произнесла Френсис, делая глоток вина. — Думаю, он был бы просто рад, что я счастлив в новой семье, — произнес Сиэль. Сейчас самое время потихоньку переходить к главному. — Обрадуй их, — подтолкнул Себастьян, допивая вино в своем бокале. — Что ты решил насчет наследства. Родственники удивленно посмотрели на Сиэля. — Я сначала решил только согласиться на ДНК-экспертизу. — ДНК-экспертизу? — переспросила Элизабет, хлопая в удивлении зелеными глазами. Она, как показало, быстрее всех отошла от озвученной новости. — Зачем? Ты ведь похож на своего отца! И эта схожесть как ничто другое подтверждает, что ты истинный Фантомхайв. — Для себя, — Сиэль хмыкнул. — И для суда. Я решил выйти из тени. — Можем ли мы теперь утверждать, что ты готов встать во главе компании Фантом? — спросил для уточнения Алексис, сжимая прохладную руку супруги. — Я ещё несовершеннолетний. И много не умею. — Этому всегда можно научиться, — Френсис ликовала. Наконец-то все станет на свои места, — да и у тебя это в генах. — И тем не менее, на время нужен будет управляющий. Теперь, когда парень был согласен принять свою фамилию и оставшееся наследство, обстановка сменилась. Мидлфорд, казалось, готовы засветится от радости. Лицо Френсис разгладилось и просветлело. С легкой полуулыбкой она стала выглядеть моложе. И такое изменение Сиэль видел впервые. Лишь один человек не чувствовал радости. Себастьян. Он сидел рядом с сыном, но чувствовал такое сильное отдаление, что оно давило на грудь. И никто не заметил, как он ушел на кухню за тортом. Но он еще получит успокоение. Сиэль все равно останется с ним. И принятие наследства — формальность. Сиэль навсегда останется для него «его мальчиком». И это не обсуждалось, что парень и ответил родственникам. После чего свет в помещении слегка убавился, благодаря регулятору. Все внимание перешло на виновника, который явился с тортом. А на нем семнадцать уже горящих свечей. — Пора имениннику загадывать желание, — с легкой улыбкой ответил, осторожно ставя торт на стол. — Давай, Пчёлка, — последнее тихо шепнул своему ребенку на ушко. Сиэль улыбнулся отцу, взглядом показывая, как он его любит. Желание его было простым — быть всегда рядом с Себастьяном. Набрав в грудь побольше воздуха, Сиэль загадал свое самое сокровенное желание. Свечи потухли каждая до единой. Слабые аплодисменты и поздравления пошли от родственников. Гнетущая атмосфера исчезла. Всего-то и нужно было, обрадовать новостью.

***

Ближе к вечеру Мидлфорд ушли. Подарили подарки, один от тёти с дядей, второй от кузена с кузиной, и ушли, не забыв взять обещание с именинника еще раз встретиться. — Спать, — протянул Сиэль, когда они выполнили самое муторное — уборка со стола. — Устал? — заботливо поинтересовался, приобнимая своего взрослого именинника. — Родственнички утомили. Если бы не ты рядом, я свихнулся. — А мне кажется, что ты неплохо провел с ними время. Обсуждения велись самые яркие. — Это лишь видимость. Из них мне симпатичен только Алексис, — парень задумался на секунду. — Стой, только не говори, что ты меня ревнуешь? Взгляд красно-карих глаз стал красноречивее любых слов. Ошибки быть не могло — взрослый мужчина, а повел себя, как юнец, приревновав свое сокровище. — Неужели мой папочка забыл, как сильно я тебя люблю? — Сиэль обнял мужчину за шею, хитро улыбнувшись. Всего секунда и хитрая подлиза оказывается на любимых сильных руках. Сиэль чувствовал широкие ладони на своей попе и с радостью обхватил ногами талию любимого. — Ты мой ребенок, — ревностно ответил Себастьян, крепко держа и неся в сторону спальни. — Я чувствую себя обделенным, когда ты говоришь о своей настоящей семье, и разговариваешь с ней. — Они родили меня и любили какое-то время. Это банальная благодарность. А сейчас у меня есть тот, кто мне ближе всех на свете. — Что ты загадал перед тем, как задуть свечи? — вдруг спросил мужчина, бережно укладывая свое сокровище на постель и нависая сверху. — Всегда быть со мной? — Не скажу, иначе оно не сбудется, — хитро улыбнулся Сиэль. Но знал бы отец, как он был близок к этому. — Оно сбудется. Твои желания всегда исполняются. Теплые губы коснулись подбородка, нарочно избегая сладких манящих губ. А после поцелуя Себастьян лег рядом, подпирая голову рукой. Свободная же путешествовала по юному прекрасному телу. Сиэль прикрыл глаза, млея от прикосновений. Легкая ласка возбуждала не меньше страсти. — Ты стал таким взрослым, — после недолгой тишины заговорил Себастьян, любуясь именинником. Время вообще летит с огромной скоростью. Кажется ведь, что еще совсем недавно был неугомонным мальчишкой, той самой Пчёлкой, что вечно жужжала на ухо. — Да, — Сиэль слабо улыбнулся, — а я бы повторил свою жизнь на бис. — А мне бы не хотелось, — покачал головой старший Михаэлис. Рука продолжила гладить, спускаясь к животу, слегка приоткрытому. — Снова убивать, постоянно менять любовников. — Но в итоге ты все равно приходишь к тому, что у тебя есть я, — Сиэль ласково погладил мужчину по щеке. — Твоя маленькая пчелка. И я хочу им остаться. Состоялся долгожданный поцелуй, которого они так хотели. Себастьян приоткрыл рот, с наслаждением чувствуя мягкий язычок и лаская его собственным. В поцелуях Сиэль уже спокойно мог перехватывать инициативу. Это ему позволяли. Он мог активничать ласками. И недавно пара попробовала позу наездника. Сколько желания, а после неприкрытого стыда сквозило в юном любовнике, пробуя новое, не испробованное лично. И это было прекрасно. Возбуждающие звуки поцелуя заполнили комнату, а за ними пошло легкое шуршание одежды, стоило паре поменять позу, не разрывая телесного контакта. Сиэль оказался сверху, развалившись на своем любимом мужчине, а тот, в свою очередь, откровенно ласкал гибкое тело ладонями, от плеч до попы. — Сегодня попробуем снова? — Сиэль всего на секунду оторвался от губ, чтобы задать траекторию их дальнейших действий в интимном плане. — Ты хотел спать. — Кажется, уже не хочу. — Что же ты тогда хочешь? — низким и бархатным тоном спросил Себастьян, принимая игру, которая обещала закончится прекрасным сексом. И это замечательное завершение дня. И начало ночи. — Предложи что-нибудь новенькое. — М-м, римминг? — без стыда, при этом гладя по попе, кинул первый вариант, пришедший в голову в ту же секунду. — Что?! Такого постыдного они еще не пробовали. Идиотом он не был и прекрасно знал смысл данного вида ласк. Вот только на практике никогда не пробовал. Подобные оральные ласки не проходили с Зиглинде. Как и с Алоисом. — Первое, что пришло в голову, — невинно улыбнулся Себастьян. — Если хочешь попробовать, то топай в душ. — Издеваешься? — Сиэль оторвался от отца. — Такой момент обламывать душем. — Ты не пожалеешь, — подмигнул мужчина и, пока сын не убежал хорошенько себя мыть в потайных эрогенных зонах, урвал нежный поцелуй. Уже будучи в ванной, стоя под теплыми струями душа, парень вдруг представил как его будут стимулировать там… и словно наяву почувствовал горячий язык в сокровенном. Как ласкает он снаружи и изнутри. Кровь стала приливать в гениталиям. Но еще больше прошибло током удовольствия, когда стал мыть анус. Хорошенько промывая внутренние стенки, вновь представляя, что это не его пальцы внутри... Для яркого удовольствия этого, увы, оказалось мало. Он не смог кончить. Папочка приучил к своим ласкам. Теперь за такими пошлостями придется бежать к нему. Дожили. Даже подрочить теперь сложно. Ему мало! На скорую руку запахнувшись в теплый отцовский халат, висящий на двери, Сиэль скрылся и от холода, и от горящих похотью красно-карих глаз. Как лежал дорогой папочка на постели, так и остался в ней. Кажется, что даже позы не поменял. — Подготовил себя? — Подготовил, — вполне серьезно ответил Сиэль, пытаясь скрыть дикое смущение. — Снимай халат. Ни к чему сейчас прикрываться, — мягким тоном велел мужчина, приподнимаясь на руках. Махровая ткань соскользнула с плеч, обнажая чистое соблазнительное в своей юношеской красоте тело. И здесь нечего было скрывать. Но только сейчас ему стало очень стыдно стоять под взглядом родителя. Помня, как еще пару минут назад ласкал себя, представляя, что вытворяет с ним руки и губы мужчины… — Хороший мальчик. Иди сюда. Сиэль вложил свою ладонь в ладонь родителя, который почти сразу опрокинул его на постель и навис сверху. Первым делом Себастьян стал обнажаться, устраивая бесплатный стриптиз. Рубашка скрывала от глаз рельефное тело. Широкие плечи, мощную грудь, твердый пресс, все то, что приводило парня в неописуемый восторг. Себастьян устроился в ногах своего мальчика и успокаивающе провел ладонями по немного дрожащим коленям и бедрам. — Не бойся. Ты получишь только удовольствие. — Я почти спокоен, — прошептал Сиэль. — Делай, что считаешь нужным. Больше волнения, чем страха. Перед неизведанным всегда так. Понимая это, Себастьян улыбнулся и медленно склонился к аккуратному члену, находившегося в возбужденном состоянии все это время. Плохой мальчик баловался с собой. А вот что не позволило ему кончить, уже интересный вопрос. Слегка подув на головку, мужчина проделал мокрую дорожку языком по стволу, к мошонке и до разработанного входа. Небольшая проба вскоре перешла в активное действие. Себастьян почти не использовал подобную сексуальную практику. Не каждый согласится и, помимо всего прочего, подобная оральная ласка несет в себе целый набор кишечных заболеваний и инфекций. Поэтому римминг могли практиковать только те пары, которые полностью доверяют друг другу и знают о партнере абсолютно все. Себастьян доверял своему мальчику и знал, что тот чист. А доставить ему удовольствие кое-чем новеньким, весьма сильное желание. Для Сиэля это было в новинку. Странное чувство заставляло тело дрожать, а член наливаться сильнее. Язык ласкал лишь внешнюю кожу, смачивая анус. Но стоило расслабиться и он прошел внутрь и стал бесстыже ласкать стенки кишечника. И вот тогда из горла вырвался первый стон, прозвучавший музыкой для ласкающего. Это было мокро и стыдно. Щеки парня пылали от дичайшего смущения. Хотелось инстинктивно сжаться внутри, но он старался этого не делать. Папочка-садист добавил вибрацию, вдруг совершенно неожиданно зарычав. И это добило. Стоны стали рваться неосознанно, а тело бросило в жар. Сиэль напрягал конечности и двигал тазом, не зная, что желает больше, пододвинуться к жаркому рту ближе и чувствовать язык внутри еще глубже, или наоборот уйти от пьянящих ласк. — Папа... Словно нарочно шептал так сладко. И ведь знал, как на мужчину действует это. Как сильно ударяет в голову и отключает мозги. Извращенная натура начинала брать свое. Себастьян не стал сдерживаться и терзал, терзал, пока не услышал крики наслаждения. Пока не довел своего мальчика до бурного оргазма, стимулируя и член, и вычищенную дырочку. Разомлевшего и все еще горячего, он стал осыпать нежными поцелуями. Дорожка велась от пупка до шее. А вскоре лег рядом и собственнически сгреб сына в объятья. — Часто ты такое практикуешь?.. — Практиковал уж тогда, — поправил мужчина, четко обозначая «прошлое», а не «настоящее». — Но таких было двое. Одной делал я, другая делала мне. — Девушка? — заинтересовался Сиэль. К представительницам слабого пола он точно не ревновал. — Девушки. — Да не суть. Ты на девушек уже не смотришь. Сколько бы глазок тебе красотки матери-одиночки не строили на собраниях. — После того, как мы начали вместе спать, я перестал смотреть и на парней, давай с этого начнем, — и после своих слов Себастьян не сильно шлепнул по левой ягодице. — Мне это льстит. — Как я могу изменять своем солнышку? — включил режим нежности и вновь навис на парнем. Он нашел чужие губы своими и затянул в недолгий поцелуй. А как только оторвался, стал выцеловывать шею, параллельно успевая говорить: — Ты мой хороший. Сладкий. Я никогда тебя не предам. — Уже солнышко? Пчелка мне нравится больше. — Ты и Пчёлка, и солнышко, и сокровище. Я готов называть тебя как угодно. И как тебе больше нравится. Суть у ласкательных прозвищ все равно одна. Я выражаю тебе свою любовь. — Я сейчас сгорю от смущения, — тихо рассмеялся Сиэль, скрывая от любящего взгляда свое лицо. Умеет же отец говорить такие слова. Демон-искуситель такой. — Я тебя люблю. Вкладывая в три слова все свои крепкие и сильные чувства, мужчина поцеловал сначала в лоб, как ребенка, а затем в губы, как своего возлюбленного.