Engel Lilith/Матерь Тьма

***

Косая аллея, Лондон. Июль, 1991 г.

Вергилиус Бьенсон Беккет не терпел визиты в Министерство, но было еще хуже, если министерские заявлялись к нему. В его отделении всегда хватало хлопот и в основном они относились к спасению жизней волшебников и ведьм Британии, а не к обслуживанию бюрократического гнезда. Он все утро добивался декрета о запрете посещения представителями прессы Секции реанимационной магии и к полудню выглядел как малайский каторжник. Но его мелко-моросящая походка все же была узнаваема из окна «Дырявого котла», где за столиком, скрытым ширмой от общего зала, его дожидался небезызвестный пожилой маг в мантии серо-голубого цвета, скроенной по типу платья. С улицы вход в кабачок был окружен мужчинами и женщинами, которые громко переговаривались между собой, иногда выкрикивали прохожим приветствия или победные лозунги и взрывали зачарованные хлопушки. Вергилиусу нужно было пройти мимо них, но сложность заключалась в том, что узнавали его почти всегда. — Целитель Беккет! Неужели, вы? Как поживаете? — окликнули Вергилиуса у двери. — Это вам, держите! — незнакомый молодой маг вручил ему бутоньерку белой лилии. — Простите, я тороплюсь… — Вергилиус вынуждено принял цветок у себя перед носом. — Удачного дня! — Спасибо, также и вам… — вдогонку последовали пожелания удачи и от других «союзников», к счастью Вергилиус успел прошмыгнуть за дверь. Этот «Союз лишних» или просто «лишние» узнавал Вергилиуса по его пейсам, кудрящимся из-под черной шляпы, и мельтешащей походке — благодаря знаменитой пациентке, коей он занимался на протяжении десяти лет. «Лишние» — те, в чьих жилах течет кровь магглов, были милейшими людьми, правда у главного целителя желания общаться не вызывали. Они не слишком выделялись, только в определенные даты раздавали цветы прохожим, — вероятно, сейчас они готовились ко дню рождения Гарри Поттера, — проблема лишь в том, что порой они могли быть весьма назойливыми. Вергилиус покрутил меж пальцев бутоньерку, встав сбоку от двери, и пришпилил себе в петлицу клеящими чарами белую лилию в знак солидарности с «лишними». Хотя ему не нравилось название их кружка по интересам, — «лишние» звучит очень грубо и подчеркивает неравенство магглорожденных, пусть это всячески заминают власти, — зато ему нравилась его пациентка. Она была ему как дочь. Своей жизнью вопреки убивающему, своей кровью не имеющей магических корней, своей защитой сына Лили Поттер породила их, сама того не ведая. Вначале их насчитывалось не так много на фоне волшебного сообщества — несколько сотен магглорожденных в Британии стали афишировать их происхождение и носить лилии в карманах и волосах. Минуло лет пять и уже около нескольких тысяч магглорожденных во всем мире выражали восхищение подвигу Лили Поттер таким вот образом. Если бы Лили Поттер не выжила, скорее всего этого объединения вообще не существовало… …Не было ни дня, чтоб Вергилиус не думал об этом. Об этой выживаемости Лили. Следует учесть, что он в своих мыслях не единственный. Жизнь Лили не давала покоя всем «лишним», выбравшим ее центральной фигурой поклонения. А их спящий лидер даже не подозревала — сколь многих магглорожденных объединил ее летаргический сон. Они слали ей письма, открытки, цветы. Ординаторская и кабинет главного целителя всегда пестрили свежими лилиями разных сортов, ведь именно Лили — дочь магглов, и именно она доказывала, что «Авада Кедавра» — еще не конец. Мыслительный процесс Вергилиуса прервался, когда он, оглядев зал, прошмыгнул к тому столику, что был скрыт, вдали ото всех, у самого дальнего окна. — Мистер Беккет. Шолом. Вы-таки получили мое послание? — седобородый, длинноволосый кудесник встал со скамьи, протягивая ладонь для пожатия. — Шолом, мистер Дамблдор. Получил, да. Собирался уж отбыть в больницу, как тут… ваше послание. — О, благодарю, что изволили уделить мне немного вашего времени. — Разрешите-ка угостить вас обедом? — Ну что вы, я вас пригласил… Прислуживающий в пабе эльф притащил закуски сию минуту, и двое волшебников приступили к трапезе. По крайней мере Вергилиус, поскольку он Мерлин знает сколько уже не видел пищи. Альбус Дамблдор же больше за ним присматривал, сразу запечатлевая взглядом бутоньерку в петлице целителя. Некоторое время они перебрасывались малозначительными фразами о предстоящем побоище «Гарпий», чьими листовками был увешан каждый уголок «Дырявого котла. — Малкуинн ставит все сбережения на квоффл Джули Спелт. Каждый сезон подряд. Запредельное расточительство, согласитесь? — Беккет орудовал вилкой и ножом, разрезая ветчину в тарелке. — Соглашусь, — отпил из кубка Дамблдор. — Любовь фанатов меру отвергает. С этим так же трудно спорить, как с тем, что есть матчи, которые стоят десятилетнего ожидания и всех сбережений. — А, вы, дорогой профессор, из числа поклонников квиддича? — полеты на метлах интересовали Вергилиуса не более, чем попугая комета Галлея, хотя некоторые ждут ее полета семьдесят лет. — Мн, в моей школе лиги по квиддичу столь же обычная практика, как для вас чары купольной дезинфекции, — почтенный профессор вздохнул. — Однако… мой разговор не совсем о квиддиче. Вернее, не только о нем. Вилка с ножом в руках Беккета замерли над тарелкой, едва он приподнял взгляд на Дамблдора, а тот опять нарочито задержал свой на бутоньерке. Конечно, целитель понял о чем речь. — Да, уж да, любовь фанатов… что-то они сегодня в ударе… — пробормотал Вергилиус, но собеседник расслышал. — М-да. Грозит большой переполох, стоит им узнать о реанимации, так сказать… кумира. Беккет взял салфетку, теперь осознав, что Дамблдор на самом деле подводил его к другой, более щепетильной теме. Он промокнул пальцы и рот, хмурясь от неизбежности затронутого вопроса, а паузу диалога заполнил веселый свист хлопушек на улице. — Признаться, дорогой мой профессор Дамблдор… — свист заглушил вступительное слово. — Я не могу ручаться об успешности реанимационных процедур. К сожалению бывают случаи. Я их знаю немало. Когда значительный прогресс, резкий и совершенно внезапный, происходит именно перед… — лицо Беккета выразило искреннюю скорбь. — Перед смертью пациента. Метальный фон активен, благодаря интенсивному отмиранию, а не наоборот… выздоровлению. Порой, такая активность приводит к прогрессу. Мнимому, к сожалению. Пациент может очнуться, даже выглядеть выздоравливающим, но спустя короткий период все схлопнется, так вот… — имитировал целитель закрывшуюся раковину обеими ладонями. — Мн-но, как же наша с вами диагностика… — Вергилиус помотал головой, слегка поклонился, распластав ладонь на груди в невербальном извинении, что не дал высказать мысль пожилому чародею, заканчивая свою: — Миссис Поттер — исключительный случай, требующий подхода исключительного, потому нельзя полагаться на диагностику в привычном понимании. Простите, даже такой опытный окклюмент, как вы, многоуважаемый профессор, не может ощутить в какую сторону качнется… уже качнулся! маятник сознания девочки: в сторону полного угасания либо в сторону излечения. Нельзя диагностировать по шаблону. Настал момент, когда непредвзятая оценка может навредить. Мне очень дорога эта девочка, как и вам… вот только ни я, ни вы так плотно не слиты с ее менталом, чтоб судить, каким образом себя покажет реанимация после первого пробуждения. Нужен кровник. — Я понимаю, разумеется, — покивал Дамблдор. — Рад, что вы прислушались к моему совету привести к ней сынишку, но Гарри, ведь… он ведь еще мал. Чары окклюменции недоступны ему. А сестра? Сестра Лили, ведь… — Не имеет никакого отношения к магии, — напомнил седовласый волшебник, а потом вдруг охнул. — Мне кажется! Такой человек, все же, есть. Вергилиус отрицательно махнул головой: — Нужна кровная связь, физическая либо настолько сильная ментальная, что сумеет на физическом уровне ощутить… думаю, если ментал борется и сознание вот-вот проклюнется наружу, и ему стоит помочь реанимационно… вероятно, этот человек ощутит боль. Физическую боль, но идущую из ментала. Это мои предположения, но… — Вы абсолютно правы, Вергилиус, — перебил целителя Дамблдор, улыбнувшись так, будто его пригласили на свидание. — Если применить маггловскую реанимацию, ведь… магическое ядро распалось, а Лили рождена от… что? В чем прав? В какой-то момент двое пожилых магов стали говорить одновременно, каждый о своих измышлениях. — Не желаете мой пудинг? Я к нему не притронулся, — вежливо предложил Дамблдор. Синхронная речь чародеев окончилась на этой ноте, оказавшись весьма плодотворной. Вергилиус был дьявольски одухотворен испытать реанимацию магглов — ток. Они используют реанимацию током, чего ранее целителю волшебных недугов не доводилось. Нынче это обретает логику. Что если все процедуры, проводимые с Лили, бессмысленны по причине расщепления магоядра? Эта идея не отпускала его долгое время. Он вообще имел склонность болеть за своих больных больше, чем самые буйные фанаты «Гарпий». Вергилиус Беккет был потомственным целителем из Европы, переехавшим в Соединенное Королевство с матерью еще в отрочестве. С ранних лет он изучал магические болезни и все, что его увлекало, заключалось в нарывах от сглазов, в укусах чупакабр, в отравлениях драконьими яйцами и во многих других проявлениях вредящих заклинаний. Окончив школу, он проходил дополнительное обучение травничеству, знахарству, маггловской терапевтии, лекарскому шаманизму и древним колдонаукам по изгнанию духов и джинов из человека в Австралии, Африке и Соединенных Штатах. Кроме того Вергилиус посещал у наставников, которые посвящают в свои знания лишь выборочно отдельных учеников, закрытые курсы и практики по внутриутробным чарам и пробуждению чар у детей, дефектам магического развития и расщеплению магоядра у волшебников младшего возраста, а также по сенильному угасанию чар и старческим стихийным выбросам, передаче магических болезней наследственным путем и кровному наследованию колдовского потенциала. Полжизни Вергилиус учился и постигал, а потом открыл маггловскую лекарню, где помогал магглам при серьезных порчах, сильных приворотах. Но эту лавочку быстро прикрыло Министерство магии и приняло целителя в комитет устранения нежелательного колдовства — по сути там он тоже имел отношения с использованием чар и зелий против магглов, но был под контролем властей. После работы в Министерстве магии у Вергилиуса было полное право недолюбливать его сотрудников. Большинство из них — дремучие снобы и гремучие пакостники, заботящиеся лишь о своих накоплениях в Гринготтс, о ложном статусе, о дурных забавах. Таким образом Вергилиус с радостью принял пост в больнице Святого Мунго, когда ему предложили это. Обзаведясь женой — магглой из хасидской общины — чем лишил свой род чистокровности, Вергилиус начал практику колдореанимации совместно с обустройством довольно позднего семейного быта. Рождение первенца без магического дара совпало с назначением на должность главного целителя отделения и заставило его внедриться в исследования свойств магоядра. Исследованию сквиббовости заведующему реанимацией помешала война с Тем-кого-не-называют. Вергилиус Беккет считал Того-кого-нельзя-называть истинным воплощением зла, как и многие, в чью дверь постучались непрошеные гости. В период войны к нему в отделение беспрестанно поставлялись еле живые магглы, одними из таких являлись его жена и сын. После налета приспешников темного колдуна семья Беккета уменьшилась — он презрел этих нелюдей в масках… …А потом к нему доставили юную миссис Поттер. Вергилиус часто смотрел на пациентку и перед ним в ее лице точно воскрешались все те, чьи жизни отняли насильно. Все эти «лишние», магглы… они не зря почитают Лили. В ней чувствовался какой-то могучий огонь — летучая, электрическая, энергетическая бездна, даже в неподвижной, лежащей в оковах сна. Он знал такую силу при контакте с одержимыми. Ему загадка бессмертия Лили не давала покоя, пока он сближался с ее окружением. В первую очередь с наставником Лили, с основателем независимой от Министерства оппозиции — Альбус Дамблдор был очень умен и заслужен перед магическим сообществом, пусть и казался целителю слишком странным при личном общении поначалу. Он догадался сам, будучи практиком обрядов подобного толка, что эта отважная девочка произвела обряд жертвы для защиты сына и жизнь ее с тех пор в руках божества, к которому она совершила призыв. Почему-то Альбус отвергал эту теорию, которую они обсуждали вместе снова и снова: — Поверьте, дорогой профессор, мне приходилось призывать и ангелов, и демонов. Знаете, ритуальная магия — наш хлеб с маслом. Ангелическая или демоническая сущность, засвидетельствовавшая обряд и магический контракт, станет защитой сверх любых чар. В моей конфессии — темный ритуал, белый — все едино. Демоны могут обернуться ангелами, доколе ты будешь любезен с ними, и наоборот. Например, Мастема, Велиал или Лилит славят и так, и эдак. — Ох, боюсь, Вергилиус, познания «инферно» мои ограничены «комедией» Данте весьма серьезно. Это Аберфорту-прохвосту повезло не иметь удовольствия посещать лютеранские классы. А по факту. Я не думаю, что Лили Поттер действительно совершила полный ритуал с призывом. Слишком сложно без опыта в ритуалистике. Хотя… надо бы уточнить у Северуса, он с недавних пор увлекся всеми этими вещами… Речь Дамблдора сопровождалась сумбуром и отвлечениями, но Беккет со временем свыкся с его манерой общения. А вот еще один частый посетитель из Хогвартса был мало знаком Беккету, он его просто отечески жалел. — Если честно… — как-то деликатно импровизируя, чтоб выразиться помягче, сказал целитель Дамблдору. — Меня беспокоит ваш зельевар, его… его психическое здоровье. Готов поклясться, у него прошлой ночью была клиническая смерть. Он себя отравит, бедный ребенок… — Конечно, и не ребенок вовсе, только разменяв седьмой десяток все младше пятидесяти воспринимаются твоими детьми. — Аа, Северус? — как-то отстранено протянул седобородый волшебник. — Не беспокойтесь, Бога ради. У него учебный год на носу, заверяю, травиться будет некогда. Беккет однажды слышал, что Северуса Снейпа обвиняли в чем-то, вроде пособничества Тому-кого-нельзя-называть, но кто тогда не попадал под подозрения? В обществе царил бардак, в Визенгамоте судили всех без разбору, кого-то неволили «империусом», кто-то клеветал на товарищей, волшебники готовы были напасть на собственное отражение. Тот-кого-не-называют показал — насколько несовершенен магический мир, где грамм чистой крови перевешивает тонны людских тел. Тогда был массовый всплеск раковых заболеваний среди магглов объявлен, ведь далеко не всех Вергилиусу удавалось спасти в своем отделении Мунго. Далеко не всех. Сколько же изысканных и омерзительных проклятий тогда повидал главный целитель магической реанимации… первые годы после победы он отдыхал по полчаса за день. Он практически не спал неделями, провожая того или иного проклятого в последний путь. Совсем дети, юнцы! Столько потерь спустя… он не зачерствел, не рухнул. Он каждый вечер приходил к ней, наблюдать, как она упрямо живет, пусть и в лимбе… ну еще и следить, чтоб этот Северус тайком не свел счеты с жизнью в его отделении. — Все будет хорошо, миссис Поттер, вы поправитесь, — говорил ей Вергилиус. — Обязательно поправитесь, моя дорогая девочка. Лили, отразившая убивающее, придавала ему терпения и умения сопереживать. И он решил, что Лили не умрет — он все сделает для этого. Лишившись семьи, он занялся гримуарами, демонологиями, каббалистикой, апокрифами и ритуальной теорией, посвящая чтению вековых древностей любую свободную минуту. Лили должна жить за всех, кого прокляли и покалечили эти нелюди… в масках с их Господином! Ну и заодно, чтоб этот глупый мальчишка тайком не свел счеты с жизнью в отделении реанимации. К слову, на Северуса главный целитель тоже возлагал некие надежды. Как-то раз он обнаружил его в спецпалате спящим, калачом сидя на полу и упираясь головой в изножье кровати. — Пойдемте-ка со мной, мистер Снейп, — Вергилиус увел полуживого молодого человека к себе в кабинет. Так обычно происходило каждое лето, Беккет отпаивал чаем несчастного помощника, сомнамбулически раскачивающегося на стуле, чтоб движениями отогнать сон, или чего похуже — случайно заметил Беккет — прижигающего себе запястье раскаленным концом волшебной палочки, чтоб не спать. Беккет и сам часто засыпал в палатах пациентов, к зельям бодрости у обоих выработался стойкий иммунитет. — Не нужно, сэр, я в полном порядке, — протестовал Северус, когда заведующий отделением добавлял ему в чай несколько капель живительной настойки и настойчиво вкладывал чашку в руки. — Не спорте со старшими, мистер Снейп. Голод и бессонница никому добра не принесут. И Северус мирился. Они с Вергилиусом в некотором роде делались союзниками по спецпалате на период летних отпусков. Правда, целителю он поведать о жизни Лили ничего ценного не мог. Из вечеров чаепития выяснялось, что Северус не общался с ней в последние годы, а для разгадки этой аномальной выживаемости Лили требовалось как можно больше информации о ее колдовских навыках. Однако в какую-то из бессонных ночей Северус увлекся «всеми этими вещами» — как сказал Дамблдор, подразумевая ритуалистику, — не по гномьей прихоти. — Итак, дорогой мой диагност, похоже, сыворотка от тяжелых порч первого класса неплохо компенсирует вытяжку крови дракона для нашей красавицы, но динамики нет… к прискорбию. Возьмите ваш чай, не отпирайтесь, — Беккет сложил лимонный халат на спинку стула и протянул приглашенному чашку, тот согнулся на сидении так низко, будто его макушку и спину клевали коршуны, но приподнялся вскоре, не поднимая головы, принимая чашку, и поблагодарил кивком. — Добавьте антипарализационное, мой прошлый заказ. — Да, можно попробовать. Мистеру Ли помог ваш чудодейственный яд с первого приема, спасибо, что соблюли сроки. Вы для Мунго столько всего делаете… как вы умудряетесь преподавать в Хогвартсе? — Снейп молчал, низко склонив голову над чаем, сжимая чашку обеими руками на уровне колен, поэтому Беккет продолжил. — Эти ваши разработки чудесны, мистер Снейп, но случай больно уникален. Зельями не обойтись. Призыв помог бы. Знать бы кому миссис Поттер ходатайствует. — Хм, — Снейп усмехнулся из-под завесы черных, свисающих на лицо прядок. — Вы все еще так считаете, целитель? — Что ритуал жертвы сопровождает призыв? Считаю, да, — выпил чаю Вергилиус и откусил овсяный рожок. — Я знаю, что профессор Дамблдор мое мнение не разделяет. — Как и я, — сухо отозвался зельевар. — Своему чутью охотнее верится, мистер Снейп, — запил пережеванную пищу. — Подвиг Лили курируют Вышние. Зная их имена, за нее может просить ритуальный маг. Хотя… печать защиты лежит на сыне, разумнее было его диагностировать. Магический договор защиты по кровной ветке, как я понимаю, идет. Снейп снова издал звук, вроде смешка или недовольства, и поднял на целителя окруженные иссиня-черным ореолом, впалые глаза со взглядом полным усталости, какой бывает у пациентов после кладбищенской порчи. — Она не могла совершить призыв. Это темная магия! Она бы никогда не прикоснулась к чему-то, имеющему отношение к чернокнижию… — Моргана свидетель, я не хочу оклеветать Лили Поттер! Но ритуалы призыва — не темная магия, — бросив рожок на блюдо и отставив чай, заверил Беккет. — Вся ритуалистика запрещенная тема для большинства волшебников и ведьм. — А, если мы говорим об ангельских ритуалах, мистер Снейп? — Нет различия. — Вы правы, их нет. Призыв лишь закрепляет любые чары. Если даже это самое простое «протего», защита усилит свое влияние. Допустим, от ритуала призыва защита распространится не только на человека, но и на все пространство от него или на всю родню… — Я. Знаю. Это, — с некоей озлобленностью выпалил Северус. — Как и то, что для большинства заурядных умов ритуалы призыва — равно чернокнижие. Она все это ненавидит. — Помню, как вы отзывались о ее способностях в магии, мистер Снейп. Миссис Поттер теперь принадлежит к заурядным умам? Снейп отвел взгляд и зажмурился, надавливая пальцами на глаза, словно эта мысль его ослепляет. — Нет, — сказал он спустя какое-то время. Молодой зельевар втер в череп свои глаза еще неоднократно, борясь с их болезненным смыканием, и спрятал их опять за неряшливо висящими волосами, опустив голову над нетронутым чаем. Это давало Вергилиусу говорить о своем видении ситуации. — Обряд всегда совершают с призывом. Особенно защитный. Особо для детей. Магглорожденные не могут из-за особенностей магоядра вершить ритуалы без призыва. Обычно им покровительствуют духи, архангелы, Князья, Вышние, по-всякому назовите… сущности. Я не умаляю магии тех, кто рожден от магглов. Это статистика. Где вы встречали магглорожденного ритуального мага, артефактора? Встретите, быть может. Да только им гораздо удобней будет работать не на силе своей магии, а на силе тех Вышних, с которыми у них договор. Магглорожденный ни в коей мере не слабее других волшебников, а Вышние, что их наставляют не принадлежат ни к темной магии, ни к белой… — С этим есть возможность где-нибудь ознакомиться? — пробормотал свой вопрос Северус, пряча взгляд исподлобья. — Задаться целью и все найдется, мистер Снейп… — Вы владеете ритуаликой, целитель? — В моей семье… и представьте, в общине магглов моей конфессии, призывы обычная практика. — И? Какие сущности призывают к покровительству? Это из еврейской традиции? Могу я призвать Бафомета и попросить сделать, чтоб я мог никогда не спать? — в полубредовом состоянии у зельевара получилось иронизировать, Вергилиус заметил, что по сути тот вообще весьма язвительный молодой человек. — Вы шутите, мистер Снейп, но вот на деле… на деле это мощь. Это огромная мощь. И очень может статься, это единственный способ многих волшебников и ведьм избежать преждевременной смерти или увечий. У Вышних! У сущностей древнейших есть ключ к любым дверям и ответы на любые загадки, такая девушка, как Лили, я верю, знает об этом. У нее, ведь, очень сильный именной покровитель. — Что это значит? — Что существует божество с таким именем. Все, кто носит это имя, априори ходят под покровительством этого божества, нужно лишь совершить призыв, и получишь то, что желаешь. Ее родители были мудрыми магглами, раз назвали ее так. Она априори под защитой богини с детства. Вы говорили, что росли вместе? Вы знали ее семью? — Знал, господин целитель, — Снейп поднял взгляд и, кажется, проснулся. — Знаете, кто нарек девочку? Ее мать? Историю выбора ее имени? — Подозреваю, флористика головного мозга ее матери виной тому. — Эх, дорогой вы мой, — пожурил Беккет. — Что по-вашему означает имя Лилит? — Цветок? — несчастный помощник устремил внимание на целителя до отечности век, тема взволновала его. — Лишь для заурядных умов, мистер Снейп, лишь для заурядных умов, — доктор достал палочку и принялся убирать со стола, дав Северусу время подумать. — Заклятия и зелья не помогают, — начал он, оглядывая слушателя. — Не мудрено, случай уникален. Последний план лечения, который я предложу, связан только с обрядом. Больше никак. Прежде чем констатировать ментальную смерть, надо бы попробовать. Я бы это сделал уже, дак — беда. Нет у миссис Поттер среди волшебников родни, что подпишут согласие на обряд. — Вы практикуете обряды в стенах Мунго? — На войне и в колдомедицине все средства хороши, — хихикнул Беккет и вмиг стал серьезен. — Официально колдонаука такое не приветствует, но порой приходится прибегать к ритуалу, чтоб помочь больному. Иногда иного пути нет. Только так и можно спасти чью-то жизнь.